Читаем Война Кенди (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Действие происходит во время первой мировой войны. Кенди (главная героиня, конечно) закончила обучение и практику в школе медсестер Мери Джейн. Когда Америка вступила в войну она уехала на фронт (во Францию) сестрой милосердия. Там она встретила свою однокашницу из мед. училища - Флемми Гамельтон и познакомилась с Жюльен. Мистер Альберт (отчим Кенди) не смог удержать ее в Америке и очень переживал за нее, Нил Легон желал видеть Кенди своей женой, Элиза все еще ненавидела ее а Стир (который выжил), Арчи, Анни и Патти очень скучали.

Война. Сотни взрывов и тысячи выстрелов сливались в сплошной ужасающий гул. «Как можно работать в такой обстановке, когда даже не слышно, что говорит доктор? – спрашивала Кенди саму себя, заранее зная ответ: – Невозможно, но необходимо». Она привстала так, чтобы видеть из окопа хоть что-нибудь. Видимость была нулевой. Всюду вздымались облака пыли, а мелкая морось создавала непроглядную серую стену. «Бедные солдаты, они не видят, куда стрелять, и хуже всего, не видят, откуда ведется огонь по ним».

– Кенди, немедленно сядь! – приказал доктор Дюваль, но она не слышала его. Крик души заглушал даже зловещую канонаду.

– Доктор, вы уверены, что мы идем в правильном направлении? Я не вижу наших солдат! – с тревогой произнесла Флэмми, оглядываясь по сторонам.

– Раз нам сказали идти сюда, значит, мы пойдем, – сухо ответил доктор и медленно двинулся вперед.

Кенди опустилась в окоп и заметила, что Дюваль и Флэмми уже отошли.

– Подождите меня! – крикнула она им вслед и стала догонять их, но тут произошло непредвиденное: рядом неожиданно взорвался снаряд и обрушил стену траншеи, так что Кенди оказалась отрезанной от своей бригады.

Пребывая в состоянии шока, она не сразу поняла, что на самом деле произошло. Только спустя некоторое время она увидела, что не сможет пройти дальше.

«Какой кошмар! Доктор и Флэмми ушли вперед! Я осталась тут! Они не справятся вдвоем! У меня аптечка». Она начала судорожно искать выход, но тут в ее голову пришла еще более ужасная мысль: «Они не смогут вернуться назад! Что же делать? Попробовать перелезть баррикаду сверху? Нет, это самоубийство. А если обойти? Должны быть другие пути».

С этой мыслью Кенди отправилась назад, чтобы повернуть на другой развилке.

«А куда теперь?»

Сверху послышался крик. Кенди присела и прижалась к стене. Раздался глухой хлопок, и в окоп рухнул солдат, продолжая из последних сил давить курок, решетя земляную стену подземного коридора. Он упал и замер. Кенди недвижно смотрела на него какое-то время, потом, очнувшись, подкралась к нему на четвереньках.

– Вы живы?

Солдат ничего не ответил, только что-то прохрипел. Кенди перевернула его и увидела, что пуля вошла выше ребер, но сонную артерию не пробила. «Это серьезно, но раз он еще не умер, значит, его можно спасти», подумала она, «но одна я ничего не смогу сделать». Солдат приоткрыл глаза, и его взору предстало удивительно милое и очень напуганное создание, покрытое серой пылью. Он снова попытался что-то сказать, но понял, что говорить не может. Он попытался объяснить жестами, что Кенди надо уходить, и скорее.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать?

Солдат попытался привстать, но тут же рухнул замертво. Кенди схватила аптечку и поползла дальше. Она окончательно промокла от мелкого дождя и совсем замерзла. «Мне плохо, но это неважно. Там на передовой кому-то гораздо хуже, чем мне сейчас, и ему некому помочь. Вот только как туда пробраться?»

Внезапно снова послышались крики, и звучали они гораздо громче и ближе. «Я близко», подумала Кенди. «Даже если я не найду доктора и Флэмми, то, по крайней мере, приложу все усилия, чтобы облегчить страдания бойцов». Эта мысль придала ей храбрости, и она окончательно решила идти до конца, даже если ей не суждено будет вернуться назад.

Пройдя еще немного, Кенди услышала, как двое говорили совсем рядом, но слова разобрать не удавалось. Она присела и вслушалась в грохот, и когда она поняла, что эта речь исходит из уст немцев, ее охватил страх. «Я на территории врага?! Это невозможно!» Кенди стала вспоминать план поля боя, висевший на стене в одной из казарм. Она не разбиралась в стратегических картах, но все же отчетливо помнила, что окопы были с одной стороны поля, а немцы находились с другой. Даже если у них тоже были окопы, то они точно не могли соединяться с траншеями союзников. «Неужели враг захватил наши?» Кенди решила проверить, вдруг это просто пленные, или ей вообще со страху почудилось.

Она медленно подкралась к повороту и осторожно заглянула за него. Ее взору предстала следующая картина: молодой немец, лет двадцати, пытался высвободить ногу товарища, которую зажало между двумя пластами земли, сошедшими со стен из-за взрыва. Пострадавший пытался что-то объяснить сослуживцу (по-немецки), а тот лишь копал и повторял одну и ту же фразу. Кенди насторожилась. Здоровый немец схватил камень и с силой выдернул его из кучи, завалившей ногу друга, в результате чего куча сместилась, и со стены оторвался еще один, более крупный пласт и прокатился прямо по заключенному в ловушку солдату. Тот громко закричал, очевидно, ругаясь отборным немецким матом. Его друг резко вскочил и, оторопев от содеянного, потерял самообладание. Он стал метаться из стороны в сторону и, вероятно, звать на помощь. «Что же это такое! Бедный мальчик!»

Кенди, забыв обо всем, подбежала к нему и начала разгребать землю. Увидев это, второй солдат поспешил к ней на помощь. Когда они откопали бедолагу, Кенди заметила, что тяжелый кусок крепкой сырой земли просто-напросто сломал немцу ногу.

– Сейчас, у меня есть все необходимое, чтобы наложить шину. Привстань.

Молодой парень сразу и не понял, что молоденькая медсестра – один из людей его противника. Он просто благодарил Бога за то, что он сохранил ему жизнь. Второй солдат с волнением наблюдал за тем, как Кенди трудилась, спасая его товарища.

– Ты сможешь идти, если твой друг тебя будет поддерживать, – сказала Кенди, не думая, что немцы все равно ее не понимают, – вот так! – и она показала, как лучше его вести.

– Спасибо тебе, милая, спасибо! А теперь ступай, пока тебя не заметили остальные, они очень устали и обозлились. Бой идет уже не один день, и они стреляют во всех, кто не похож на немецкого солдата. Ступай! – быстро пробормотал здоровый парень и, взвалив на плечо друга, пошатываясь, направился вдоль по окопу.

Еще несколько секунд Кенди молча провожала взглядом темное пятно. Когда оно растворилось в пыльной завесе, девушка развернулась и стала двигаться назад, но, не успев сделать и двух шагов, она снова услышала крик, но на сей раз сзади. Она, не думая, вернулась и увидела, что немецкий солдат, несший друга, лежит без движений, а в его каске зияет пулевое отверстие. Боец со сломанной ногой, лежавший рядом, посмотрел на друга измученным взглядом. Все стихло. Воцарилась гробовая тишина, и мгновение застыло. Кенди подошла к раненому и села рядом.

– Он умер из-за меня, – произнес солдат по-французски. – Дурак, хотел спасти меня, сказал, что не допустит, чтобы моя больная мать осталась без кормильца. У меня есть двенадцатилетний брат, он смог бы прокормить ее, а вот его сын теперь родится сиротой.

– Какая мерзость эта война! – с ненавистью проговорила Кенди. – Неужели те, кто ее затеял, не могли предвидеть, до чего это доведет? Конечно, они все прекрасно знали, но неужели их ни капельки не волнует, что каждого солдата кто-то любит и ждет? Я ненавижу ее! Будь она проклята!

Кенди вскочила и бросила горсть грязи в серую пелену, выкрикивая проклятия. Потом она медленно опустилась на колени, и к ее груди подкатил тяжелый ком, который с невыносимой болью прорывался наружу.

– Господи! Останови их! Хватит!

Солдат подполз к ней и ласково сказал:

– Милая, ступай в свой лагерь, пока они здесь. Похоже, ваши войска отступают, и если ты не успеешь, то будет очень плохо.

– Я успею, только донесу тебя до твоего лагеря.

– Ты что? С ума сошла? Тебя же могут пристрелить! А если нет, то возьмут в плен. Ты знаешь, как у нас с пленными обращаются? Лучше тебе не знать! Уходи!

– Нет, я тебя не брошу!

– Я сказал, уходи, меня подберут свои при обходе.

– Или наши, при обстреле! Нет, обсуждению не подлежит!

Кенди начала взваливать солдата на плечо, но тот выхватил пистолет.

– Хватит! Из-за меня погиб мой друг, и я не хочу, чтобы из-за меня погибла такая прелестная молодая девушка! – и с этими словами он выстрелил себе в голову.

Его тело рухнуло на землю. Кенди, опешив, подалась назад. Сзади послышались голоса немцев и их злорадный смех. Очевидно, они продвигались вперед, а значит, союзные войска отступали. Нельзя было медлить ни секунды. Испуганная, она бросилась бежать по траншее, спотыкаясь и оглядываясь. Ничего не видя вокруг себя, она вылезла из окопа и побежала по полю в ту сторону, где, по ее мнению, находился лагерь союзников.

Она не знала, сколько она уже пробежала; ей казалось, что поле простирается до самого горизонта, и пересечь его просто невозможно. Но вдруг она заметила, как в тумане вырисовываются очертания палаток. «Еще чуть-чуть!» умоляла себя она и чувствовала, что ноги ее не слушаются. – «Еще двадцать метров! Двадцать!» Но вдруг ноги подкосились, и она упала в грязную мокрую почву.

«Что случилась? Почему я лежу? И что это за боль, что это…» И тут она поняла, что не может пошевелить ногой.

ххх

Мистер Альберт сидел у себя в кабинете за внушительным столом из красного дерева и сосредоточенно изучал газетные статьи. Большинство статей, как и положено, были посвящены военным действиям в Европе. Он дочитал полосу и раскрыл свой журнал. Там была нарисована карта. Он аккуратно стер старые зарисовки и нанес новые. Альберт тщательно следил за развитием военной кампании. У него были схемы всех важнейших боев, и он в очередной раз внес коррективы.

В кабинет вошел слуга.

– К вам мистер Арчибальд Корнуэлл.

Альберт отвлекся от бумаг и взглянул на слугу.

– Да-да… Пусть войдет, конечно, – и снова погрузился в статьи.

– Привет, Альберт, – Арчи прошел в комнату, – ты слышал новости? Союзников разбили во вчерашнем бою!

– Да, я уже прочел, – отстраненно отозвался Альберт, не отрываясь от газеты, – и знаешь, что я об этом думаю?

– Ты думаешь, что теперь США отправят новую партию военных в Европу?

– Нет, я думаю, что теперь они будут серьезнее подходить к планированию наступления. Воодушевленные победой, они расслабились и допустили массу ошибок.

– Как интересно, – сказал Арчи и придвинулся ближе к Альберту, облокотившись на стол.

– Вот, смотри: почему они двинулись с севера? Они что, не знали, что у немцев на юге оборона ослаблена голодом, потому что туда не пришел эшелон с провизией? На севере у них довольно крупное скопление войск. Все люди с восточных земель переправлены на север.

– Да… Альберт, тебе бы в полководцы! – Арчи повернул к себе газету, открытую на странице со списком убитых. – Тысяча двести человек! За четыре дня! Это просто кошмар! Если бы руководство хоть чуть-чуть заботилось о солдатах, крупных потерь можно было бы избежать!

– Нам легко рассуждать сидя тут, в тепле и уюте, – серьезно взглянув на Арчи, произнес Альберт. – Когда у тебя над головой свистят пули, логика работает совсем по-другому. Уж я-то знаю!

Арчи пробежал глазами первую колонку с убитыми.

– Смотри, Альберт, мой однофамилец. Может это знамение?

– Не мели чепуху. Ты не можешь уйти на войну. Кто, если не ты, будет заботиться об Анни?

– Умоляю тебя, дружище, Анни уже большая девочка, она переживет! – произнес Арчи таким тоном, будто его упрекают в этом с самого утра.

– Что-то я не уверен, – скептически вздохнул Альберт. – А если тебе неймется поиграть в героя, то сделай это здесь: займись благотворительностью.

– В смысле? – заинтересованно повернулся Арчи.

– Ну не знаю, посылай во Францию гуманитарную помощь: еду, одежду…

– Хорошая шутка!

– Такая же хорошая, как шутка с однофамильцем.

Арчи что-то буркнул себе под нос и усмехнулся, но внезапно его выражение лица резко изменилось. Он побледнел и, схватив газету, впился в нее пристальным взглядом, словно пытаясь прочесть в ней нечто другое, не то, что там было напечатано.

– В чем дело? – насторожился мистер Альберт, поворачивая руку Арчи с газетой к себе. Его палец находился на строчке: «Кендис Уайт Одри».

ххх

Колонна машин и батальоны солдат союзников передвигались на запад, в глубь государства. В одном из фургонов ехали доктор Дюваль, Флэмми и Жюльен. Все трое молчали. Особо грустной выглядела Флэмми. Она терзалась мыслью, что Кенди погибла по ее вине, ведь она не удосужилась позвать ее, когда уходила. Доктор понимал это. Он хорошо умел читать чужие мысли. Жюльен плакала.

– Она только сегодня была с нами! Еще вчера успокаивала меня, говоря, что скоро война закончится, и все мы будем счастливы. Ох, но почему именно Кенди? Она была такой хорошей сестрой милосердия!

Флэмми стиснула зубы и, проглотив свою боль, процедила:

– Кенди – значит, Кенди. Если не она, то кто-нибудь другой. Все мы одинаковые.

Доктор посмотрел на девушек. Сначала на сентиментальную француженку, затем медленно перевел взгляд на рассудительную и холодную американку.

– Крепитесь, девочки. Это настоящая война, и многие погибнут в ней. Возможно, следующими будем мы.

– Доктор, давайте вернемся и поищем ее, может еще не все потеряно; может, она жива? – оживилась Жюльен.

Доктор посерьезнел:

– Нет. Мы осматривали поляну, пока был объявлен мораторий. Ничего не нашли.

– Даже тело? Как же так?! Ведь тело испариться не может?

– Не может, – вздохнул доктор и на секунду задумался. – Она, должно быть, похоронена в окопе, который засыпало землей.

– Да. Там мы ее и потеряли, – добавила Флэмми.

– Ах, бедняжка, – снова прослезилась Жюльен.

Вскоре колонна прибыла к небольшому городку, стратегической точке обороны. Из машин выгрузили технику и боеприпасы и разместили их в складах, замаскированных под землей. Трое вышли из машины. Дождь кончился, но было все еще пасмурно, и тучи давили на землю и сознание с огромной силой. Доктор Дюваль сразу ушел в госпиталь, так как раненых после боя привезли много, а девушкам он разрешил немного прогуляться и развеяться.

Флэмми и Жюльен шли по пустынной серой улице, со всех сторон окруженной просвечивающими насквозь руинами, лишь отдаленно напоминавшими дома. На замощенной гранитом улице было много луж, в которых отражалось серое небо, что создавало однородный мертвый пейзаж, вливший в душу всеобъемлющее ощущение безысходности.