Читаем Война Чарли Уилсона онлайн бесплатно

Как только советские войска покинули Афганистану я проехал через горный перевал Саланг. Я ехал в обратную сторону, из Кабула домой. Езда по горному серпантину приятно горячит кровь. Но стоило посмотреть вниз, и дыхание перехватывало. Не из-за страха высоты. Там, под откосом,— нескончаемое кладбище подбитых и сожженных советских машин.

Это был главный путь снабжения нашей армии. На узкой горной дороге, где нельзя ни свернуть, ни увеличить скорость, советская бронетехника, грузовики и бензовозы становились легкой добычей. Сначала подбивали первую машину, и колонна останавливалась, потом последнюю, чтобы не дать уйти. И дальше уничтожали одну за другой. В каждой колонне шли бензовозы. В горящем бензине горели молодые жизни. Теперь я знаю, кто дал афганским моджахедам оружие.

Герой этой книги, конгрессмен из Техаса Чарли Уилсон, гуляка и бабник, не отказывающий себе ни в выпивке, ни в кокаине, состоял в комиссии по ассигнованиям палаты представителей Конгресса США. Он входил в дюжину конгрессменов, которые в защищенной от прослушивания комнате Капитолия решали, на что именно потратить огромный военный бюджет страны.

Это Чарли Уилсон, мастер закулисных игр, добился выделения колоссальных сумм, на которые тайно, по каналам ЦРУ, закупалось оружие для афганских моджахедов. Он сделал это для собственного удовольствия. Упивался своей ролью героя-одиночки, который противостоит советским оккупантам, и намеревался после войны прокатиться по Кабулу на белом коне… Когда советские войска ушли из Афганистана, в штаб-квартире ЦРУ устроили корпоративную вечеринку. Американские разведчики выпивали и разглядывали развешанные на стенах фотографии подбитой и сожженной советской боевой техники. Возможно, той самой, что я видел на Саланге.

Это книга о том, как десять лет Соединенные Штаты финансировали афганскую войну, обучив и вооружив сотни тысяч боевиков, многие из которых повернули потом оружие против самих американцев. 11 сентября 2001 года американцы обожглись той дьявольской кашей, которую они помогли заварить в Афганистане. Но теперь американцы по меньшей мере знают, как все это произошло. Когда же у нас появятся такие же книги, описывающие, как нашу страну втянули в афганскую авантюру?

Немногим более чем за десять лет произошло два события, изменивших мир, где мы живем: крах Советского Союза, нашего противника в ядерном противостоянии времен холодной войны, и столкновение с новым глобальным противником в лице воинствующего ислама после 11 сентября 2001 года. Они оказали глубокое влияние на Соединенные Штаты, и каждый раз американцы были застигнуты врасплох и не могли объяснить, что послужило причиной этих событий.

11 сентября 2001 года стало водоразделом в умах многих наших соотечественников. Случившееся ошеломляло своей дерзостью и несло пугающую весть. Мы до сих пор мало знаем о механизме террористических атак и о том, что творилось в головах у людей, которые осуществили их. Помимо общего вероисповедания, почти единственным заметным обстоятельством, связывавшим девятнадцать террористов, было то, что все они провели некоторое время в Афганистане.

Тот факт, что Афганистан был колыбелью для атаки на США, не должен вызывать удивление: и сама эта территория, и воины ислама, которые там собираются, хорошо знакомы нашему правительству. В 1980-е годы афганские моджахеды, по сути дела, были суррогатными солдатами Америки в жестокой партизанской войне, ставшей Вьетнамом для Советского Союза. Поражение СССР в этой войне запустило пусковой механизм последующего крушения коммунистической империи.

Афганская война была тайной войной, которую ЦРУ вело и выиграло без дебатов в Конгрессе и уличных протестов. Она стала не только крупнейшей операцией ЦРУ, но и самой большой тайной войной в истории, однако каким-то образом не отразилась на сознании американцев. Если смотреть на те события через призму 11 сентября 2001 года, масштаб американской поддержки, оказанной армиям исламских фундаменталистов, кажется почти непостижимым. За десять лет миллионы боеприпасов и сотни тысяч единиц оружия были переправлены через границу на ослах, мулах и верблюдах. На определенном этапе войны более 300 000 афганских моджахедов воевали с оружием, полученным от ЦРУ; тысячи из них прошли курс обучения искусству городского террора. От их рук в Афганистане погибло около 28 000 советских солдат.

В то время поддержка моджахедов считалась благородным делом. 15 февраля 1989 года, когда последний советский солдат покинул территорию Афганистана, руководители ЦРУ отпраздновали самую большую победу в истории агентства. Телеграмма, отправленная в тот день из оперативного штаба ЦРУ в Исламабаде, состояла всего лишь из двух слов: «Мы победили». Но миллионы долларов, потраченные на вооружение и боевую подготовку первобытных афганских племен, привели к непредвиденным последствиям. Спонсорам тайной войны не достается победных лавров; именно поэтому моджахеды и их сторонники во всем мире никогда не считали поддержку США решающим фактором своей победы. С их точки зрения все почести принадлежат Аллаху — единственной «сверхдержаве», которую они признают. Но те немногие, кто осведомлен о степени участия ЦРУ, не могут игнорировать центральную роль Америки в великом джихаде современности, который продолжается до сих пор.

В этой книге повествуется об истории тайной войны ЦРУ в Афганистане, о людях, задумавших ее, и об усилиях, которые они предприняли, чтобы довести ее до конца. Если бы эта военная кампания имела иных вдохновителей — людей, теснее связанных с формированием внешней политики или ведением войны, — о ней стало бы известно раньше и она находилась бы в центре общественной дискуссии. Но необычный союз скандального техасского конгрессмена с опальным оперативником ЦРУ — союз, стоявший у истоков афганского джихада, — послужил надежной преградой для огласки этой истории. Это отсутствующая глава в политической летописи нашего времени, в которой есть и вдохновение для настоящего, и предупреждение на будущее.

Вход в штаб-квартиру ЦРУ расположен неподалеку от мемориальной аллеи Джорджа Вашингтона, примерно в десяти минутах езды вдоль Потомака от Белого дома. В солнечный и влажный июньский день 1993 года автобус выехал с аллеи на Долли-Мэдисон-бульвар и замедлил ход у поворота к штаб-квартире Лэнгли. На травянистом островке у перекрестка был возложен букет цветов. Теперь повелось, что каждый день кто-нибудь оставлял свежие цветы на том месте, где три месяца назад молодой пакистанец, вооруженный автоматом АК-47, хладнокровно расстрелял двух сотрудников агентства и сумел скрыться с места преступления.

Еще до этого убийства посторонним было очень непросто проникнуть в огороженные лесистые владения ЦРУ. День, когда безобидный на вид автобус остановился перед воротами службы охраны, наступил примерно через три года после падения Берлинской стены и через полтора года после того, как Советский Союз прекратил свое существование. Хотя холодная война закончилась, Центральное разведывательное управление, которое на протяжении сорока шести лет было оплотом антикоммунизма, осталось в целости и сохранности и никто не заводил речь о его демонтаже. Охранники в форме, стоявшие у ворот, сразу же узнали автобус и водителя. Это была машина ЦРУ, и за рулем сидел сотрудник агентства, но они хотели узнать, кем были пассажиры.

— Я конгрессмен Чарли Уилсон, и мне собираются вручить здесь награду, — объявил высокий мужчина в синем костюме, когда охранники вошли в автобус.

Голос конгрессмена вернее всего было бы назвать рокочущим — глубокий, мелодичный техасский баритон, преисполненный власти и достоинства. Остальные пассажиры автобуса, как мужчины, так и женщины, не выглядели особенно значительными. В общем-то трудно сохранять величественный вид сидя в автобусе, однако после звонка в кабинет директора охранник пропустил автобус за ворота, даже не взглянув на удостоверение водителя и не проверив содержимое кейсов и сумочек.

Утром 9 июня 1993 года лесные угодья Лэнгли выглядели особенно пышно. Неделю назад Чарли Уилсон отпраздновал свое шестидесятилетие вечеринкой на триста человек в ресторане на крыше центра имени Кеннеди. В качестве главной темы вечера он выбрал свой любимый фильм «Касабланка» и предстал перед приглашенными в белом смокинге, специально пошитом по фасону костюма Хэмфри Богарта, игравшего роль Рика. Большой оркестр исполнял танцевальную музыку 1940-х и 1950-х годов, и типично разношерстная компания гостей собралась для того, чтобы отдать дань уважения эксцентричному конгрессмену из «библейского пояса» восточного Техаса. Ростом шесть футов четыре дюйма, с квадратной челюстью и по-голливудски обаятельный, он уводил на танцпол одну женщину задругой, словно пытаясь оживить воспоминания о своих бесшабашных подвигах.

Ни одному другому конгрессмену или сенатору на человеческой памяти не удавалось так часто и долго нарушать правила, оставаясь в целости и сохранности. В серую эпоху 1990-х годов он стал непревзойденным мастером вашингтонских трюков на натянутой проволоке, и в тот вечер многие из его странных и необычных гостей дивились тому, как Чарли отплясывает всю ночь напролет и провозглашает тост «за друзей, за власть, за страсть и черное кружево», прежде чем удалиться под руку с Зивой, красавицей-балериной из Израиля.

Неделю спустя, перед поездкой на рандеву на автобусе ЦРУ, Уилсон как следует подготовился к торжественному случаю. Он выглядел удивительно бодрым и подтянутым, а в его густой шевелюре не было и следа седины. Он действительно производил впечатление солидного, ответственного и трезвомыслящего человека.

Другие пассажиры автобуса, в основном принадлежавшие к свите Уилсона, начали глазеть в окна с того момента, как проехали через ворота КПП. Они рассматривали сооружения раскинувшегося вокруг них секретного комплекса, стараясь запечатлеть в памяти эту запретную зону, в которую смогли проникнуть лишь благодаря своему покровителю.

Ухоженные дорожки для бега трусцой еще пустовали. Оживление должно было наступить через два часа, когда начнется перерыв на ланч. Во всем этом для техасца больше не было ничего нового, но он по-прежнему восхищался островком спокойствия и безмятежности, где Америка планирует так много своих зарубежных шпионских операций. Здание штаб-квартиры ЦРУ представляет собой унылую бетонную конструкцию; некоторые до сих пор называют его современным, хотя оно открылось сразу же после катастрофы в Заливе Свиней. Автобус притормозил у входа, потом проехал еще сто футов по направлению к небольшому дому причудливой формы, известному посвященным в дела агентства под названием «Пузырь».

У входа их ожидал новый директор ЦРУ Джим Вулси, а рядом с ним стоял Фрэнк Андерсон, руководитель отдела Ближнего Востока. Конгрессмен опоздал. Он попробовал было извиниться, но Андерсон — мужчина лет пятидесяти, довольно похожий на Кларка Кента, — сказал, что все в порядке.

Они провели Уилсона в недра «Пузыря», где уже сидело около сотни человек, мужчин и женщин, одетых в консервативные платья и костюмы — все белые, все принадлежащие к среднему классу. Каким-то непонятным образом они ощутили появление Уилсона и директора. Без видимого сигнала эти серьезные мужчины и женщины разом встали, и конференц-зал внезапно наполнился приглушенным ропотом.

Сенатор, который впервые привлек внимание этого учреждения одиннадцать лет назад как настоящий изгой общества, испытывал странное ощущение. Тогда он имел репутацию коррумпированного бабника, нюхающего кокаин и склонного к скандалам, который, по убеждению ЦРУ, не мог доставить агентству ничего, кроме больших неприятностей, если ему будет позволено принять какое-либо участие в секретных операциях. Но теперь сам директор препроводил его в «Пузырь», и все вокруг стояли в молчании, словно приветствуя святого человека.

Трудно преувеличить необычность этого момента. Америка только что одержала победу в холодной войне, и этот триумф был не менее значительным, чем победа над нацистской Германией. Однако никто не праздновал день победы, не проводил парадов с серпантином и конфетти и не воздавал публичных почестей Дугласу Макартуру. Жизнь в столице шла своим чередом, словно холодной войны никогда не было. Лишь Чарли Уилсону предстояло получить награду как архитектору великой победы Америки.

На большом экране, установленном на сцене конференц-зала, красовалась цитата, объясняющая причину собрания: