Читаем Вояджер 1 онлайн бесплатно

Окраины Солнечной системы, расстояние до Земли 17 395 142 056 км

Сигнал с «Вояджера-1» пропал гораздо раньше, чем на то рассчитывали учёные. И вовсе не потому, что отказали все три радиоизотопных источника энергии, проработавшие бы ещё лет двадцать. И вовсе не из-за случайного столкновения с пролетавшим мимо метеороидом. Бортовые ЭВМ всё так же бездумно продолжали посылать научные данные, хотя система ориентации станции давно потеряла направление на Солнце. Ничего удивительного, если не принимать во внимание одного «но» — разглядеть наше светило из места, где сейчас находился «Вояджер», не удалось бы даже из телескопа имени Хаббла.

Прореха в пространстве, червоточина, кротовая нора? У этого явления множество названий, выбирать можно долго, но гораздо важнее был сам факт, что сквозь образовавшийся туннель прошёл созданный человеком аппарат. Шанс для нашей цивилизации на полномасштабное освоение космоса или ящик Пандоры? Не об этом размышлял сотрудник Лаборатории реактивного движения NASA, он считал минуты до конца рабочей смены. Когда в назначенный срок с зонда не поступил сигнал, учёный не удивился, лишь сделал пометку в журнале. Это вам не «Розетта» или «Новые горизонты», сенсации из поломки старого аппарата не сделаешь. «Вояджер» отслужил своё, передав на Землю ценнейшую научную информацию о планетах-гигантах и строении Солнечной системы. Пора уже и на покой.

Так думал человек, но автоматический буй, оставленный некогда около входа в червоточину, разумом не обладал. Аппарат всего лишь выполнял заложенные в него программы и посылал данные в гиперсеть. Сообщение ушло и в этот раз. Но куда оно придёт? Бортовой компьютер не успел получить подтверждение о доставке. Тысячи лет — это слишком даже для сверхнадёжной техники. Последние крохи энергии ушли на работу передатчика. Обесточенный буй медленно охлаждался, навсегда выводя из строя свои вычислительные модули. Выполнить уход в гибернацию не удалось. Запись в журнале не сохранена. Время безжалостно.

Расстояние до Земли — ERROR- км

Пояс астероидов, расстояние до Земли 162 391 256 км

Обычно находиться внутри корабля в скафандре нет никакой необходимости — толстые перегородки и пара десятков метров породы надёжно защищают жилые отсеки от проникновения нежданных гостей. Здесь, в безумном хаосе астероидов, хватает встреч с шальными кусками металла и камня. Но сегодня, похоже, скафандр придётся надеть…

«Дневная» вахта закончилась не по расписанию. Только что радостно горевшие экраны с камер наружного наблюдения, мониторы, индикаторы и световые панели неожиданно погасли. Я остался в полной темноте, недоумевая о происходящем. Странно ощущать себя висящим в невесомости, когда вокруг абсолютно ничего не видно. Странно, но совсем не страшно. Полгода, проведённые на борту малого рудодобытчика, разучили меня бояться одиночества и вспоминать о своей увечности.

Да, я инвалид-космонавт. Ещё по недавним меркам неимоверная глупость — посылать искалеченного человека в дальний космос, но теперь почти обыденность. У меня нет ног, но зачем они мне здесь? У чёрта на куличках, в миллионах километрах от дома, в великой невесомости. Ресурсы, всё дело в них. Романтика дальних полётов, аплодисменты провожающих, овации встречающих. Какими космонавты возвращались домой? Облучёнными радиацией, с хрупкими костями. И длительным периодом адаптации к нормальной земной жизни. Кто захочет годами находиться в тесных каютах корабля, занимаясь совсем бесславным делом — добычей руды? Никто, кроме тех, кому и терять-то нечего. Так в космонавты стали набирать неполноценных людей. С земной точки зрения, а в пустоте? Кому там нужны ваши руки, ноги, главное, чтобы голова работала. Управлять современными добытчиками не слишком сложно: почти всё за тебя делает автоматика по заранее просчитанной ещё на Земле программе. Оператору нужно лишь вносить необходимые коэффициенты да поправки.

Фантастические корабли с искусственной гравитацией и гипердвигателями так и остались уделом писателей. Человечество топталось у границ пояса астероидов, боясь заглянуть дальше. Да и нужно ли? Новая ресурсная база на тысячелетия обеспечила железом, редкоземельными металлами и водой земную промышленность. Снова мечта превратилась в рутину.

Ну а для меня космос — шанс на новую жизнь. Заработанных денег хватит, чтобы вырастить новые ноги. Пусть я всё равно полностью не восстановлюсь, но передвигаться буду на своих двоих. Или уже нет.

Тихий шёпот приближающейся смерти вернул меня к реальности. В бережно охраняемое от постороннего воздействия пространство начал забираться «вселенский холод». Звук усиливался, переходя в свист и означая только одно — разгерметизацию. Неужели пробита обшивка корабля? Автоматические средства ликвидации пробоин не сработали, а значит, одновременно вышли из строя и главное питание, и резервные батареи. Такой ситуации не могло быть в принципе. Но где эти принципы, когда начинаешь ощущать головокружение от падения давления!

Можно ли надеть скафандр в полной темноте? Вполне, если ты заранее тренировался. Но можно ли назвать его спасательным? Или надо употреблять другое слово — убивающий? Медленно и абсолютно неотвратимо.

Если на околоземной орбите ко мне на помощь ещё способен кто-то прийти, то здесь я оставался наедине со своей бедой. Отправлять сигнал SOS бессмысленно: зелёные человечки не подарили нам способность к мгновенному перемещению в пространстве, а учёные мужи так и не догадались создать телепорты. Любой посланный корабль доберётся сюда не ранее чем через шесть месяцев, к тому времени я уже превращусь в кусок замороженного мяса. Не самый плохой способ погребения, учитывая, сколько вокруг руды. Ничуть не хуже, чем у фараонов в египетских пирамидах! Я засмеялся, защёлкивая последние крепления на скафандре.

В отсутствии ног в невесомости есть и своё преимущество — не надо их запихивать в лишние две дырочки. А это секунды, которые иногда стоят жизни. Как ни странно, встроенный в скафандр компьютер работал. Диагностика не выявила каких-либо проблем в батареях, кислорода оставалось ещё на четыре часа. Журнал показывал время отключения от основного источника питания: 00:34.58, 25.07.2082. Рядом с цифрами мигал красный восклицательный знак — нештатная ситуация. Можно подумать, я об этом не знаю.

Нашлемный фонарик осветил пространство. Всё вокруг уже покрывал слой инея от остатков замёрзшего воздуха. Датчик содержания внешнего кислорода показывал нули. Приплыли, полная разгерметизация салона, пассажиров просим пройти к эвакуационному выходу.

Современные корабли считаются надёжными штуками, если вообще что-то в космосе можно считать надёжным. Это не те тонкие алюминиевые консервные банки первых космонавтов, а хорошо защищённые дредноуты. Уничтожить можно, но сложно. До критического состояния ещё надо довести. Внутреннее пространство корабля оберегают не только слои металла и пластика, но и собранная с астероидов руда. Пассажирские суда, конечно, не имеют подобной дополнительной «брони», однако и не летают так далеко от дома. Больше на Луну и Марс, а там всё-таки поспокойней.

Сейчас же мне наяву предстоит пережить «затопление» своего «Титаника-46». Хорошее название, не откажешь компании в иронии. Что там холодная Атлантика, что здесь ледяное ничто — всё едино.

Я отцепил от стенки захваты скафандра и легонько оттолкнулся. Обычно всякую мелочь типа ручек или зубных щёток в невесомости стараешься худо-бедно закреплять. Корабль хоть и небольшой, но потерять здесь легко даже слона. И не всегда пропажу можно отыскать у решёток вентиляции. Резкое падение давления сорвало многие вещи с их привычных мест обитания. Луч фонарика выхватывал из темноты пролетавшие мимо пакеты с едой, какие-то бумажки, невесть откуда всплывшие детали. И все вместе они постоянно норовились столкнуться со мной.

На рудодобытчиках воздух вырабатывается из ледяных астероидов, которые захватываются и помещаются в отдельный бункер, нечего таскать с Земли лишний груз. Стартовый же запас на моём «Титанике» был израсходован ещё в самом начале. И первым делом я проверил генератор, но как и ожидалось, тот не работал, а пульт управления неприветливо чернел матовым экраном.

На совсем крайний случай предусматривались кислородные шашки, которые мне придётся достать и зарядить в специальный контейнер с переходником на систему жизнеобеспечения скафандра. Минут через пять, проверив работу одной, я успокоился — сразу не умру. Но и долго не протяну. Самостоятельно отремонтировать корабль нечего даже и надеяться. Связи с центром нет, электричества нет, продукты питания невозможно принять. Попить вот могу. Во рту сразу пересохло, и я присосался к трубочке с водой.

Пора посмотреть, что же случилось с этой грудой железа. Хоть перед смертью узнаю, в чём дело. Воздух вышел не из пилотской кабины, а откуда-то ещё. Я тихонечко поплыл по служебному коридору к жилой секции. Конструкторы не предусмотрели иллюминаторов, и наблюдать Великую пустоту, а также за внешним состоянием корабля, можно только с наружных камер. О космосе напоминала лишь невесомость.

В узком коридоре наддутый скафандр начал задевать стены, и на меня неожиданно накатил приступ клаустрофобии. Никогда не страдал ею, иначе какой из меня космонавт? Сейчас же мне до чёртиков стало страшно. Жутко не хотелось умирать. Так, спокойствие, только спокойствие. Я снова попил воды и постарался дышать ровно. Минуты через две всё прошло. Не стоит раньше времени поддаваться панике, вдруг неподалёку пролетает ещё один рудодобытчик, и он подберёт меня на буксир? И не надо думать о том, что рядом на сотни тысяч километров только ты один. Не думать.

Капитанская каюта, а другой здесь и нет, нисколько не изменилась за время моего отсутствия. Даже вещи не сорвались со своих мест. Тут из новинок только вакуум. Подумаешь, раньше без скафандра спал, теперь в нём дремать буду. Похоже, авария случилась и не здесь, придётся искать дальше. На корабле особо не разгуляешься: для меня были доступны лишь несколько узких проходов. Первоначальный монтаж оборудования «Титаника» осуществлялся через технические проёмы, но сейчас они заперты и завалены добытой рудой.

Долго блуждать не вышло, путешествие закончилось около шлюза. Из небольшой дыры во внутреннем люке на меня дышала пустота. Теория вероятности заплакала и отошла в сторонку: вокруг тонны руды, а метеороид филигранно попал в самую незащищённую часть корабля. Теория вероятности зарыдала взахлёб, когда узнала, что незваный гость обесточил всю энергетическую систему и повредил резервные батареи. Самого виновника торжества рядом не наблюдалось. Он, будто испугавшись гнева пилота этого судёнышка, решил заранее испариться.

Спасательные скафандры официально не предназначены для выхода в открытый космос, так как не располагают не только противометеороидной защитой — даже самая маленькая песчинка прошьёт тонкий слой полимера насквозь, — но и не оборудованы полноценной системой терморегуляции. Во мне же сыграло любопытство обречённого. Специальным ключом, взятым тут же со стенки, я привёл в действие механизм герметизации шлюза. Захваты вышли из пазов, и круглая дверца медленно отошла в сторону.

Внешнего люка, казалось, не существовало никогда — на его месте красовалась огромная дыра с рваными краями. Искорёженные обломки, переливаясь в лучах Солнца, летали рядом. Впервые за долгое время я увидел нашу родную звезду. Ласковую и тёплую на Земле, злую и холодную в космосе. Я смотрел на Солнце, Солнце смотрело мимо меня куда-то вглубь Вселенной. Что такое песчинка по сравнению с целой горой, что такое жизнь бабочки-однодневки по сравнению с вечностью? Ничто. Я отвёл глаза в сторону. Чтобы тут же заметить ещё одну звезду. Она весело подмигивала одинокому космонавту, будто приглашая к себе в гости. Отчего же и не сходить?

Не отдавая себе отчёта об опасности, вылетаю из недр мёртвого корабля навстречу странной гостье. У меня нет даже двигателей, чтобы вернуться, я даже не закрепил спасательный фал. Толчок, короткий полёт. В моих руках оказывается не звезда, а небольшой жёлтый диск.

«Титаник» уплывал всё дальше и дальше от меня, медленно растворяясь в пустоте. Я висел где-то посреди бескрайних просторов Солнечной системы, смотрел на диск и ничего не понимал. Смерть меня больше не интересовала, меня занимали эти кружки, точки, квадратики и лучи, выгравированные на металле. Что-то смутно знакомое, из далёкого двуногого детства. Точно! Это же послание к внеземным цивилизациям! Но как оно здесь оказалось, в поясе астероидов, ведь те аппараты, на которых размещали подобные штуки, давно покинули пределы нашей системы?

Додумать не успеваю. Неожиданно становится трудно дышать. Закончился кислород? Так быстро? Жаль. Жаль, так и не узнаю, с какой станции был этот диск.

— «Титаник-46», «Титаник-46», ответьте диспетчеру, «Титаник-46».

Требовательный женский голос вырвал меня из сна. Какой диспетчер, какой «Титаник»? Судно затонуло ещё в прошлом веке!

— «Титаник-46», ответьте.

— О-у, — я помотал головой, приходя в себя. Приснится же всякая гадость. Разгерметизация, диск, смерть. Б-р-р. Никому такого не пожелаю испытать.

На осознание того, что нахожусь не в открытом космосе, а в пилотской кабине корабля ушло несколько секунд. Ещё столько же понадобилось, чтобы понять требования этой назойливой женщины. Я справился:

— «Титаник-46» на месте, приём.

— Ну наконец-то, «Титаник»! С возвращением на Землю. Подтягивайтесь к причальной мачте, там вас подберут, — с заметным облегчением произнесла диспетчер, а затем напомнила страницу из инструкции по стыковке: — Шестьдесят четыре.

— Принял, выполняю.

Диспетчер отключилась. Я же начал отдавать последние в этом полёте команды бортовому компьютеру.

Вот и всё, двухгодичная вахта закончена. Трюмы заполнены под завязку, я жив и даже почти здоров, корабль без внешних повреждений. Меня ждёт курс реабилитации и Земля. А потом? А что потом? Снова в космос. Я отвернулся от мониторов и посмотрел на скафандр.

Рядом с ним вращался золотой диск.

Геостационарная орбита, 07.03.2083, орбитальная станция «Айсберг-3»