Читаем Внимание - дети! онлайн бесплатно

Выдающийся педагог современности В. А. Сухомлинский справедливо писал, что воспитание личности в основном завершается к трем годам, потом, в большей или меньшей степени, это уже перевоспитание. Не трудно понять, сколь велика ответственность всех пап и мам не только перед собственными детьми, но и перед народом, перед обществом за успешность незаметной, ежедневной воспитательной работы в семье.

Вырастить ребенка не эгоистом, научить его любить труд, уважать старших, сознательно относиться к общественному долгу, то есть вырастить его человеком нравственным, — задача, можно сказать без преувеличения, государственной важности. Но вот как решать её, об этом стоит задумываться. И чем чаще, тем лучше. Говорю это, исходя из собственного родительского опыта, из общения с другими родителями.

Каждое дело должно выполняться как можно лучше. Тем более это относится к воспитанию подрастающего поколения. И для этого нужно, в общем-то, немного — внимание к детям, понимание их ребячьего мира. Книга писателя А. М. Маркуши, не претендующая на теоретическую глубину, не дающая готовых рецептов и «патентованных средств», безусловно, поможет родителям задуматься над некоторыми трудными случаями в воспитании. В ней автор ненавязчиво делится собственными наблюдениями и богатой житейской мудростью. Множество примеров и историй, из которых состоит книга, рассказаны автором в расчете на читательскую заинтересованность, книга приглашает к раздумью, к спору и обмену опытом — ведь наука воспитания постигается каждым самостоятельно.

Мне представляется чрезвычайно важным подчеркнуть, что автор печется о том, чтобы наши дети, которым предстоит продолжать работу отцов — строить коммунизм, были нравственно достойны высоких коммунистических идеалов. В связи с этим хочется вспомнить несколько положений, высказанных М. И. Калининым сорок лет назад и прошедших проверку временем: «У нас создается новый человек социалистического общества. Этому новому человеку надо прививать самые лучшие человеческие качества.»

И далее М. И. Калинин называет эти качества:

«…Во-первых, — любовь, любовь к своему народу, любовь к трудящимся массам. Человек должен любить людей… никто не живет так худо в мире, как мизантроп-человеконенавистник…

Во-вторых, — честность. Приучить ребят к честности… Не врать, не обманывать, а вести себя честно.

В-третьих, — храбрость. Социалистический человек — человек труда, он хочет завоевать мир, и не только мир, существующий на земном шаре, но и вселенную раздвинуть разумом человека.

В-четвертых, — товарищеская спайка… СССР будет еще сильнее, если у советских людей товарищеская спайка с малолетства будет воспитываться, — действительная, крепкая товарищеская спайка…

В-пятых, — это надо любить труд. Не только любить, но и честно относиться к труду…»

Эти простые и столь убедительные слова М. И. Калинина я привел здесь потому, что они в полной мере нашли отражение в книге.

В. ИЛЬЮШИН Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР

Утро солнечное и тихое, еще прохладно, небо бледносинее — день обещает быть жарким. Иду по Большой Садовой и близ площади Маяковского вижу: стройной колонной выравнялись в затылок друг другу большие автобусы, на головном плакат: «ВНИМАНИЕ — ДЕТИ!»

Нарядной колонне придан милицейский эскорт — желто-голубая «Волга» с мигалкой на крыше и еще такой же желто-голубой «уазик».

От станции метро к автобусам живым, бойким ручейком вьется детвора.

Очень они разные, ребятишки: и совсем карапузики, и акселерированные долговязые подростки; одни радостно возбужденные, другие — надо думать, перворазники — робеющие. И всех сопровождают взрослые, большей частью мамы, хотя попадаются и папы, реже — бабушки и дедушки…

Смотрю на веселое это шествие и не сразу понимаю, почему во мне начинает расти какое-то неприятное беспокойство, еще не совсем осознанная тревога?

Постепенно доходит: все — за исключением одного-единственного мальчонки — решительно все ребята идут вольно, размахивают руками, а сопровождающие их взрослые волокут чемоданы, сумки, рюкзаки…

Так ли велика беда, если родители помогают детям? И почему в моих глазах вроде и день тускнеет и неодолимо хочется подойти к симпатичной бабушке, бодро несущей клетчатый рюкзак на спине, и сказать:

— Пожалуйста, извините… Что ж вы делаете? Ваш прелестный внучек, такой крепко сбитый мальчик, вполне мог бы справиться со своей ношей сам; подумайте, бабушка, к чему вы приучаете человека?.. Но я не подхожу и ничего не говорю.

А почему?

Конечно, не принято вступать на улице в разговоры с незнакомыми людьми, совать нос в чужие заботы.

А если честно?

Увы, я этого не делаю по обыкновенному малодушию и только спустя какое-то время придумываю себе более или менее убедительное оправдание: неудобно, дескать, делать замечания бабушке при внуке, это непедагогично!

А потом электричка рассыпает задорную дробь колес, и солнце озорно расцвечивает вагон, и на глаза мне попадается чудесная пара — мама и дочка.

Мама сама почти еще девочка, а дочка, малышка лет трех-четырех, будто с рекламного плаката — видели такой? — «А я ем повидло и джем!»

Смотрю, любуюсь, радуюсь: такие дети — праздник на земле, праздник не только родительский — общий…

И тут симпатичная мама достала здоровенное красное яблоко из сумки и заговорила, пренеприятно сюсюкая и придыхая:

— А вот какие мамочка купила своей Натусеньке яблочки. Ешь, моя радость, ешь, моя маленькая. Яблочки сладенькие, в яблочках витаминчик.

Мама старалась, уговаривала, хотя в этом не было никакой необходимости: Натусенька сразу же и весьма деловито принялась за яблоко.

Кстати, ни само яблоко, ни мамины речи никаких эмоций у девочки не вызвали. Она схватила яблоко с обезьяньей проворностью, не сказав даже спасибо…

Очень скоро от первого яблока не осталось и следа. Девочка вытерла руки о платьишко и потребовала:

— Еще.

Пока мы доехали до остановки Кратово — это около сорока километров от Москвы, — она управилась с четырьмя отборными яблоками. И всю дорогу мама умиленно, с нескрываемым обожанием, даже с гордостью смотрела на свою доченьку: глядите, люди добрые, вот у нас какой замечательный аппетит!

И снова я не сказал случайной своей попутчице:

— Пожалуйста, извините, но ничего бы с вашей прелестной доченькой не случилось дурного, предложи она вам хоть откусить от одного из яблок… Конечно, витамины полезны телу, но они могут серьезно повредить душе…

Уже очень давно автор «Кодекса природы» Морелли писал: «Единственный порок, какой я знаю во вселенной, — это жадность, все другие, какое бы название им ни давали, представляют собой только его тона, степени…»

Я вовсе не стараюсь выискивать огорчительные картинки, так сказать, коллекционировать людские недостатки. Но когда живешь среди людей, невольно замечаешь не только хорошее, но и промахи, и ошибки.

Известно выражение: на ошибках учатся. Можно ли сомневаться, что учиться на чужих ошибках не так обидно, как на собственных? Вероятно, потому меня и занимают взрослые с детьми, когда они встречаются в парке, на улице, в скверике; я ощущаю себя «скрытой камерой», стараюсь зафиксировать то, что вижу. И давно уже не покидает меня надежда, что придет день, когда я смогу сказать читателю: пожалуйста, извините, сейчас я покажу вам, как мы выглядим рядом с нашими детьми.

Не все, о чем вы прочитаете, доставит вам удовольствие, но не сердитесь и не спешите осуждать: дескать, а ему-то что за дело? Конечно — дело: ведь дети — наша общая забота. И вам, глубокоуважаемый читатель, чужие ошибки я предлагаю, так сказать, исключительно для ознакомления, а практические выводы вы либо сделаете, либо не сделаете, как сами найдете нужным…

Он такой красивый, такой модный, такой современный, этот незнакомый мне папа.

На нем джинсовые брюки, рубашка в широкую полоску, у него хорошо уложенные, в меру длинные волнистые волосы.

Встретил я его на Кузнецком мосту, он шел неторопливо и уверенно, встречные обтекали его. А рядом с папой семенил маленький мальчуган, тоже красивый и благополучный.

Папа подбадривал сына весьма решительно и громогласно:

— Давай, Димка, топай, не отставай, оборотики прибавь, сынок…

Мальчик старался, все прохожие одобрительно улыбались маленькому человечку: детская самостоятельность всегда вызывает приязнь и умиление посторонних взрослых.

И вдруг — будто с другой пленки пошел текст: и голос папин изменился, и ударения стали иными, и сами слова…

— А сейчас, Димка, — объявил папа, — мы зайдем с тобой в магазин. Топ-топ ножками… И купим бутылочку бяки. От нашей мамы, сынок, ни за что не дождаться бяки.

Они скрылись в дверях специализированного торгового заведения, из которого разило, как из пивной бочки.

Ушли. Но не исчезли из памяти.

Скорее всего, модный джинсовый папаша никакого серьезного значения своим словам относительно «бутылочки бяки» и не придал, так сказанул, не более…

Да и то подумать: ну что такой клопишка, как Димка, может понять и запомнить из отцовских слов?

Не скажите! Малыши, разумеется, не все понимают и не все запоминают, но чувствуют они куда больше, чем мы можем предположить.

Возможно, вы замечали: стоит отцу с матерью изменить дружелюбный тон и обменяться несколькими колючими словечками, чуть повысить голос, и пятимесячный несмышленыш выдает вдруг такой рев, будто он расслышал и оценил первые раскаты грома и испугался приближающейся грозы. К тому же я совершенно не могу поручиться, что винный дух специализированного магазина непременно произведет на мальчика отрицательное впечатление и что нотка пренебрежения, прозвучавшая в адрес мамы, не оставит следа…

Папа — сыну:

— Саша, пойди скажи маме, что не вредно бы пообедать, шестой час.

Сын — папе:

— Па-а-а, мама велела передать, что она еще стирает и, если ты находишь, что пора обедать, можешь разогреть суп и котлеты, они на окне стоят в кухне.

Папа — сыну:

— Если на то пошло, то я могу и обождать еще. Говорят, голодать даже полезно, кто-то где-то голодом даже лечит, и вроде помогает…

Мама — сыну:

— Это папа велел мне сказать или ты сам додумался?

Сын — маме:

— Сам. Я ведь тоже есть хочу, а потом — скоро хоккей начнется, какой тогда обед…

Мама — сыну:

— Удивительно! Есть хотят все, а разогреть готовый обед не может никто. Просто удивительно! Или вы с папой ждете Восьмого марта?..

Папа — сыну:

— Про Восьмое марта мама велела сказать или ты сам придумал? Господи, до чего мне надоела вся эта самодеятельность.

А времени без четверти шесть.

Скажите, вам не приходило в голову — даже у самых лучших, самых редкостных часов нет заднего хода?..

Стенд приподнят над землей тонкими, трубчатыми ногами. За стеклом газета. Почтенный старец, седой и благообразный, читает «Вечерний Ленинград», а внук изнывает от скуки. И просто так, от нечего делать, без злости и без азарта, тыкает прутиком собачонку другого дедушки, который тоже читает газету, но по ту сторону стенда…

Собачонка с осуждением взглядывает на мальчишку и бесшумно переходит от левой ноги своего хозяина к правой. Ушла бы и дальше, да поводок не пускает.

И мальчишка тоже переходит, приседает и шкодливо тыкает собачонку снова. Так продолжается долго, пока дедушка с собачкой не начинает испытывать неудобства — поводок обкрутился вокруг ног и тянет. Сперва хозяин цыкает на собачонку, но тут же, взяв в толк, что к чему, обегает стенд и набрасывается на почтенного старца.

Боже милостивый, на каком лексиконе изъясняются убеленные почетными сединами, вероятно, уважаемые в миру люди! Попытайся я передать даже самый сокращенный текст их диалога, я бы тут же захлебнулся в совершенно неизбежных многоточиях.

А внук — рядом! Внук слушает и радостно улыбается, когда, по его разумению, верх берет его дедушка, и сокрушается, когда на высоте оказывается дедушка чужой.

Надо ли делать выводы?

Если разрешите, приведу слова народного артиста СССР, прекрасного знатока детской души, С. В. Образцова: «Всякий взрослый отвечает за любые слова, произнесенные в присутствии детей, и за любые поступки, совершенные при детях».

Люблю я наш старый невзрачный двор, может быть потому люблю, что в нем растут липы. Мы сами их сажали лет сорок пять назад, мальчишками, еще до войны. Давным-давно деревья стали большими, тенистыми, и всякий раз, взглядывая на них, я думаю: что бы ни случилось на свете, а им — жить!

И вот, замечаю, повадились под нашими липами сиживать чужие тети. Женщинам этим за сорок, может даже и больше, объединяет их дворовая скамейка и какие-то общие беды…

— Ладно, пусть я буду плохая свекровь. Пусть! Это ж закон: все свекрови худы! А я как говорила Петьке, так и буду говорить: куда ты смотришь, дурак, она ж под носом у тебя хвостом крутит, телок ты незрячий…

— Да что там, все они телки, все они незрячие. Эти, теперешние. А мой — ну, Петьки твоего портрет. Она в вечерний техникум, она на собрания бегает, она утомленная, а он — в магазин, в садик детский, в прачечную…

— И никакой мужской гордости. Я так говорю: ну ладно ты бы сам себе позволял хвостом крутить. Все-таки ты мужчина! Но как такое от жены терпеть, этого я не понимаю, нет.

— Вот именно! Я в таких делах, хоть и женщина, к мужчинам снисходительная. Тут уж сама природа поставила: мужчине что — отряхнулся и поскакал…

И катится этот пошлейший разговор по хорошо наезженной дорожке. Видно, сладостно женщинам слушать и поддерживать друг друга. И все бы, может, не так и страшно — в конце концов каждый судит о жизни в силу своего понимания, — если б рядом не вертелись их внучки.

А у этой истории совсем иной ракурс.

Двенадцатилетний Сережа явился домой, лопаясь от счастья, и, не переступая порога, объявил во всеуслышание:

— Я тете Саше из сто четырнадцатой утюг починил! Она мне за это дело рубль кинула…

И был предприимчивый Сережа папой выпорот.

Незамедлительно. Обстоятельно. С полным сознанием необходимости столь крутой меры.

— Не срами отца, не срами, — приговаривал принципиальный родитель, оглаживая Серегу задубевшим от старости офицерским ремнем. — Я не какой-нибудь проходимец, а инженер все-таки, и тебе, дураку, ни в чем не отказывают…

Но потом папу одолели, видно, сомнения, и он пришел ко мне, так, по-соседски, запросто, то ли посоветоваться, то ли излить переполненную душу.

— Извините, пожалуйста, — сказал я Серегиному отцу, — но сын-то ваш ничего не украл, он честно заработал свой рубль. И потом — не скажи он о своем заработке сам, вы бы никогда ничего и не узнали. Так разве же можно наказывать за труд и за откровенность?

— Сговорились вы, что ли? — почему-то обозлился сосед. — И жена тоже плешь переела. Разве нас так пороли? И ничего, выросли. Нежности. Психология кругом. Глаза бы мои на эту психологию не смотрели.

Кстати, последнее замечание — относительно психологии — совершенно верное: действительно, никуда от нее не денешься, правильно, психология кругом. Судите сами.

У Лехи есть твердый и постоянный заработок: он сдает пустые бутылки и все, что выручает, — его. Так заведено в доме.

И Леха точно знает, сколько стоит пол-литровая бутылка из-под молока и сколько другая поллитровка, с горлышком потоньше.