Читаем Влюбленные в маски (СИ) онлайн бесплатно

Как же удачно Фабио решил отправиться в город пешком. По взмыленной лошади сразу поняли бы, что он выезжал, а человек сам себя так не выдаст, если жить хочет. Не выходил он — и точка. Совершенно верно, синьор судья: весь вечер сидел дома. Какие контрабандисты, что вы? Граф делла Гауденцио со всяким отребьем дел не имеет.

Едва ввалившись в дом, он завопил:

— Миа. Миа.

Охнул, придерживая рукой остро режущий бок. Не дожидаясь Миа в прихожей, понесся в кабинет, там схватил с вечно неубранного стола початую бутылку вина — и тут же устремился в спальню.

Гаркнул:

— Дамиана, ты мне нужна.

Запыхавшаяся служанка прибежала, вытирая руки о передник, торопливо сделала книксен:

— Что угодно вашему сиятельству?

Объяснять подробно было некогда. Фабио хотел бы, но время поджимало, и на галантность его не оставалось вовсе. Он принялся тараторить, стягивая с себя одежду:

— Моему сиятельству угодно, чтобы ты меня спасла, Миа. Просто сделай вид, что так и нужно. Лицо можешь прятать, просто не выдавай, — он почуял, как ей невольно передался его испуг, и продолжил тверже, вбросив в слова чары убеждения: — Распусти волосы, Миа, иначе никто не поверит. Распусти немедля.

Трясущимися руками та сняла наколку, вытащила шпильки, и шелковистый поток каштановых вьющихся волос ниспал гораздо ниже талии.

— Я ведь не плохой господин, Миа? — спросил он, прежде чем протянуть руки к шнуровке ее платья.

— Вы замечательный господин, ваше сиятельство.

Щеки Фабио опалило стыдом: пользоваться ее добрым отношением, подталкивая магией к необходимому поведению, было совестно, но страх тюрьмы оказался сильнее голоса совести.

— Значит, доверься мне — и у тебя по-прежнему останется эта работа, как и у остальных. Арестованному, а тем более казненному, не нужно много слуг. Платье долой, и поживее.

Вдвоем они в считанные мгновения сняли с Дамианы платье и фартук, оставив девушку только в белье. Фабио спешно запихнул ее унылую одежду под свой плащ, уложил Миа в постель и сунул ей в руки бутылку.

— Глотни хорошенько, так проще расслабиться. Нам ведь тут очень весело, сердце мое? — ласково и ободряюще спросил Фабио: ему не нужна была испуганная женщина в постели, отнюдь. Никогда.

Дамиана глотнула, поставила бутылку на пол, и так выглядело лучше — убедительнее. Они едва успели прижаться друг к другу, накинув одеяло, скрывая, что почти одеты, как за дверями послышался шум, и Эстель закричала:

— Ваше сиятельство, к вам господа из городской стражи.

— Я никого не принимаю, — крикнул Фабио в ответ и принялся щекотать Миа. Та пискнула, и он сказал: — Правильно, а лучше стони, — и поцеловал ее в скулу.

Разумеется, господа из городской стражи вовсе не собирались оставлять его в покое и ворвались на подготовленную сцену, чтобы увидеть, что Фабио делла Гауденцио давно и славно проводит время у себя дома. Самый молоденький из четверых при виде этой восхитительной картины немедленно залился краской по самый шапель и, отвернувшись, принялся сосредоточенно созерцать портьеру. Так что не увидел, как синьор Фабио, не обращая внимания на господ стражников, одарил девицу весьма страстным поцелуем, а потом протянул руку за бутылкой, едва не уронил ее на пол, но все же ухватил и сделал пару солидных глотков, после чего недовольно изрек:

— Я же сказал, что не принимаю. К тому же вы смущаете даму. Ты ведь смущаешься, кошечка? — дама томно захихикала, потому что Фабио снова незаметно пощекотал ее под одеялом.

— Прошу простить, синьор делла Гауденцио, — выпалил усатый стражник со шрамом через левую бровь. Он смущаться не собирался вовсе — ему еще и не такое видеть приходилось. — Нам поступил сигнал. Что похожего на вас синьора видели на улице Джельсомино ровно в тот момент, когда…

— Что мне, спрашивается, делать на Джельсомино, — перебил Фабио развязным тоном, — когда у меня в кровати уже расцвел свой жасминчик? — и, подмигнув стражникам, собственнически притянул Дамиану к себе.

— Прошу простить, синьор делла Гауденцио. Вероятно, обознались…

— И долго вы будете тут стоять? — возмутился Фабио. — Я занят. Подите вон.

— Прошу простить… — в третий раз повторил усатый, и стражники поспешили к дверям.

Сделавшийся совершенно пунцовым молоденький вылетел из комнаты первым, будто за ним гнались. Когда они вышли, Фабио со стоном свалился на кровать и тихо попросил:

— Полежи еще немного тут, Миа. Вдруг вернутся.

Дамиана приподнялась и обеспокоенно заглянула ему в лицо.

— Вам нехорошо?

— Меня ранили, — он криво усмехнулся. — На Джельсомино, где меня, как следует считать господам из стражи, вовсе не было. Так что пока лежи. Лежи, не суетись, ради небес, не помру за пять минут, раз до сих пор не помер…

Для убедительности Фабио схватил ее за руку, не давая подскочить и начать хлопотать вокруг его раны, и от резкого движения болезненно поморщился, стиснув зубы и шумно вздохнув.

Теперь, когда синьор Фабио отстранился, Дамиана могла почувствовать невесть откуда взявшееся мокрое пятно на сорочке — ткань неприятно и холодяще липла к телу. Кровь, разумеется, это была его кровь. Для Дамианы все это было чересчур, и она замерла в растерянности, не понимая, что делать. Произошедшее оказалось ей чрезмерным. Он ранен, а у нее только что случился первый в жизни поцелуй. Первый, такой неожиданный и страстный. Вряд ли, конечно, синьор Фабио придал этому хоть какое-то значение: у него в постели перебывало слишком много синьор и синьорин, куда более знатных и видных, чем она, так что для него это было не внове и вовсе не интересно. А еще он ранен, наверняка страдает, сдерживается и ему совершенно не до нее. Он бы поцеловал даже и кошку, чтобы не попасть в тюрьму. Это глупышка Дамиана ощущала охватившую ее истому, впервые очутившись в одной постели с опытным мужчиной, каждое прикосновение которого будило в ней неведомые доселе ощущения. А ему не было до этого никакого дела и быть не могло — ему же дурно совсем. Так что, можно считать, это случилось лишь с ней одной.

Но даже так переживая, она не могла не подумать о том, каков юмор ситуации. Когда Дамиана устраивалась на работу, Эстель ее строго-настрого предупредила:

— Хозяин наш молод и привлекателен, и не вздумай положить на него глаз. Что он тобой не заинтересуется, это уж само собой понятно, служанки — совершенно не его уровень. Однако глупые влюбившиеся девчонки имеют обыкновение ревновать к госпожам, а это нам совершенно не нужно. Ревность, месть, опрокинутые на "соперницу" подносы еды. Только попробуй — и окажешься снова на улице, безо всяких рекомендаций. Ты знатным дамам не чета.

— Я поняла, — кивнула Дамиана. — Всяк сверчок знай свой шесток. Мой мне известен.

— Красивая ты больно, — недовольно сказала Эстель. — Такие, как ты, вечно хвостами крутят и надеются поменьше работать.

— Я о таком и не думаю даже. Не сироте-бесприданнице за одни красивые глаза на что-то серьезное рассчитывать. А вот хорошие рабочие руки всегда нужны, — серьезно возразила Дамиана.

— Уж больно гладко говоришь и складно… — Эстель возмущалась для порядка, как потом поняла Дамиана. Ведь на место служанки ее все же взяли, и она ближе познакомилась с ворчливой, но добродушной экономкой.

Работы в доме хватало, и довольно тяжелой. К такому Дамиану не готовили, хотя не то чтобы она не была знакома с физическим трудом, но поначалу уж точно едва замечала хозяина, перед которым главное было сделать книксен и принести то, что он велит. Эти поручения обычно оказывались самыми легкими, несравнимыми с тем, чтобы повыносить во двор и вытряхнуть всю постель, перемыть полы и кучу посуды, сходить за покупками, таская немаленькую и тяжелеющую от продуктов корзину, а после выбить ковер. Дамиана поражалась, как другие служанки ухитрялись между такими делами еще и напакостить гостьям дома, но, впрочем, со временем втянулась. Зато это была самостоятельная жизнь, хотя она и текла параллельно хозяйской, практически с той не пересекаясь.

Что ее хозяин граф делла Гауденцио — известнейший в Вентимилье ловелас, интересовало ее постольку, поскольку об этом можно было посудачить на кухне с прочими слугами, а что мужчина он видный и интересный — не занимало вовсе. До сегодняшнего дня. Дня, когда он ее поцеловал, и это было так же невероятно, как если бы ее решил одарить поцелуем император Даларна, и было понятно, что привести к этому могли только чрезвычайные обстоятельства. И также было понятно, что если обстоятельства не повторятся вновь, Дамиане во второй раз его не поцеловать.

И очень жаль, потому что от первого поцелуя она решительно сошла с ума, мечтая, чтобы он продолжал в том же духе, пока не овладеет ею полностью, как обычно мужчины овладевают женщинами. Уж теперь-то Дамиана во всех подробностях заметила, насколько синьор Фабио привлекателен: сейчас у нее была прекрасная возможность рассмотреть и выразительный точеный нос, и совершенно невероятные яркие голубые глаза, цвета летнего неба в полдень, и мелкие кудрявые завитки темных волос, непослушно падающих на лоб и разметавшихся по подушке, и губы… На губы, чувственные и мягкие, смотреть было просто невозможно: Дамиана сразу будто наяву вспоминала, как он ее ими целовал вот совсем недавно.

Она резко перевела взгляд на его лоб и сразу же заметила выступившую на нем испарину, невольно протянула руку, коснувшись пальцами: капли были холодные, а лоб горячий и притом совсем бледный, слишком.

— Синьор Фабио, они ушли уже, наверное?.. — взволнованно спросила она.

— Переоденься сперва, — глухим бесцветным голосом ответил граф, окинув ее взглядом и заметив пятно крови на сорочке. — Я в порядке, — он болезненно поморщился и прикрыл глаза, безвольно обмякнув на подушках. Видимо, чтобы его слова насчет "в порядке" ни в коем случае не прозвучали убедительно.

Дамиана накинула платье и убежала хлопотать с горячей водой и перевязками. После того, как она поговорила с Эстель, Паоло отправили за синьором Лоренцо, наказав скрыть, что обращаются к нему как к лекарю, а не как к другу синьора Фабио. Суета в доме поднялась изрядная, но Дамиане сделалось легче на сердце: теперь она верила, что они со всем справятся. Да и целитель из высшей аристократии уж наверняка хорош. Так она утешала себя, отстирывая свои рубашку и платье, спеша сделать это, пока кровь к ним не присохла, и даже не задумываясь о том, что до сегодняшнего дня ранение его сиятельства вовсе не вызвало бы у нее такого уж сильного беспокойства.

Синьор Лоренцо делла Росси считался одним из лучших лекарей в городе — что, собственно, было и не удивительно, ведь магам-целителям доступны вещи, невозможные для самых умных и ученых простолюдинов, лишенных магии. Потому обычно он входил в дом пациента с куда большими достоинством и уверенностью в себе, нежели сегодня, когда узнал о ранении друга.

— Он в спальне? — спросил Лоренцо у Дамианы, открывшей ему дверь, и, не дожидаясь ответа, скинул ей на руки плащ, тут же велев: — Пришли ко мне Эстель с тазом, чистыми тряпками и кипятком.

После чего взбежал по лестнице на второй этаж, где находилась спальня Фабио. Едва войдя, Лоренцо начал сыпать вопросами:

— Что произошло? Как так вышло? Переговоры сорвались? — не дожидаясь ответа, он откинул одеяло и принялся торопливо срезать промокшую от крови повязку. — Но как такое возможно? Что за катастрофа? Это же ты. Ты же демонов уговоришь ад остудить, а тут какие-то контрабандисты.

Фабио поморщился — то ли от воспоминаний, то ли оттого, что потревожили рану.

— Я-то уговорил. Это не из-за меня случилось, а из-за господ из городской стражи. Точнее, из-за той неизвестной мне сволочи, которая их на дона Витторио натравила ровно в тот момент, когда я его самым любезнейшим образом уговаривал… По всей видимости, чтобы дон Витторио со свойственной ему прямолинейностью решил, что стражников притащил на хвосте я. Хитрая сволочь. Узнаю, кто это подстроил — такую же дырку в нем проделаю, честное слово.

Для раненого, потерявшего много крови, Фабио был чересчур болтлив, так что Лоренцо немедленно потрогал его лоб, который, разумеется, горел, будто печка. У Фабио начиналась горячка, которая лишь усиливала его природную словоохотливость.

— Молчи уж, потом все расскажешь, — сурово сказал Лоренцо и принялся осматривать рану, осторожно водя над ней руками, после чего с облечением сделал вывод: — Совершенно не опасная рана. Тебе повезло, сейчас залатаю — через три дня и думать забудешь, что дырявый был.

— Была б опасная, я б до дому не дошел и все остальное не провернул бы, а подобрали бы мое безвольное тело господа стражники где-нибудь на Костиеро, — пробурчал Фабио.

— Какое еще остальное? — невольно заинтересовался Лоренцо, очень выразительно, как он умел, изогнув бровь.

Фабио тут же затрясся от смеха, прикрыв лицо рукой.

— Потом расскажу, — пообещал он. — Сперва важное… — но тут наконец явилась Эстель со всем необходимым, и Лоренцо строго велел:

— Все, действительно, потом расскажешь, а сейчас лежи молча и спокойно. И не хихикай.

— Синьор Лоренцо, с синьором Фабио все будет в порядке?.. — обеспокоенно осведомилась Эстель, хлопоча возле кровати, и сокрушенно покачала головой, глядя на бледное лицо Фабио.

— Абсолютно, можете не беспокоиться. Очень простая рана, даже без моего лечения проблем с ней не было бы. Ну, разве что, могла бы начаться гнойная лихорадка, уж этого трудно без магии избежать, однако я затем и здесь, чтобы этого не случилось. И, кстати, рана все еще грязновата, я должен ее промыть, помогайте.

Рану Лоренцо обезболил магией, а потом, с Эстель на подхвате, ловко промыл, за чем с любопытством наблюдал Фабио. Отправив служанку с испачканными в крови тряпками восвояси, лекарь магически дезинфицировал рану и принялся "склеивать" разошедшиеся ткани, заставляя их подобраться друг к другу так же, как до ранения. При точной подгонке можно было зарастить рану вовсе без шрамов, и раз уж все оказалось несложно, Лоренцо не торопился и старательно добивался именно такого результата.

— Все, — в конце концов сказал он, — еще какое-то время будет заживать, но, в принципе, все с тобой будет отлично, счастливчик. Несколько дней полежишь — станешь как новенький.

— Несколько дней, — Фабио горестно всплеснул руками. — У меня дел полно на службе, срочных.

— Ну, Чезаре попроси твои срочные дела перехватить, — предложил Лоренцо. — Неужто он откажется?

— Чезаре меня даже от своры демонов спасти не откажется, — признал Фабио и печально вздохнул.

— Ну вот, так что лежи. Ешь в ближайшее время побольше говядины и кролика, хорошо бы в тушеном виде и с красными овощами. На вино не налегай, но если уж будешь пить, тоже красное. Тебе нужно восстанавливать кровь.

— Опять ты заставляешь меня пить чай, — жалобно проворчал Фабио с самым скорбным видом.