Читаем Властитель Стихий (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

Стоял погожий апрельский день, довольно прохладный, но ясный и безветренный. Семейство кентавров пахало землю на пологом левом берегу Серентини, где жители Спаварда издавна разводили сады и огороды. С наслаждением подставляя исхудавшие за зиму бока долгожданному солнцу, кентавры время от времени удивленно оглядывались на реку, из которой то и дело выныривало продолговатое чешуйчатое тело, похожее на рыбье, и, подняв многочисленные брызги, тут же вновь скрывалось в глубине. Здесь, на крайнем севере АвЛи, вода в реках прогревалась лишь к концу июня, и кентавры не могли взять в толк, что за удовольствие их сосед Тинос находит в купании сейчас, когда Серентини лишь несколько недель назад освободилась ото льда. Конечно, они понимали, что водные элементали – это существа совсем иной природы, но все равно с трудом представляли себе, как кто-то может добровольно залезть в такую холодную воду.

А Тинос самозабвенно плескался в реке, то по-дельфиньи выпрыгивая на поверхность, то медленно опускаясь на дно с расставленными в стороны плавниками. С наслаждением ощущая на своей коже нежные ласкающие прикосновения прохладных струй, он блаженно прикрывал глаза и представлял себе, будто вновь находится в мире Сопряжения. Конечно, эта речка, как и любой земной водоем, была лишь бледным подобием его родной Плоскости Воды, но что еще ему оставалось?

Он родился – точнее, выделился из общей массы водной стихии – за несколько лет до пришествия в Стихийные Плоскости Эскатона Разрушителя, пленившего лордов всех четырех Cтихий и вознамерившегося использовать элементалей для уничтожения Жаддама и других континентов. Это было страшное время. Тинос до сих пор не мог без содрогания вспоминать царившее тогда в Плоскости Воды всеобщее чувство ужаса и еще какого-то сиротства, заброшенности. Та аура любви и заботы о подданных, которая всегда исходила от лорда Акваландра и была неотъемлемой частью атмосферы управляемой им Плоскости, бесследно испарилась. Вместо этого все Стихийные Плоскости пронизывало ощущение чужой злой воли, сводящей с ума и властно приказывающей следовать за собой. Сотни сородичей Тиноса, пребывавших в растерянности после исчезновения лордов Стихий, поддались тогда гипнозу нового властелина, став послушными марионетками в его руках. Как удалось устоять самому Тиносу – неизвестно. Он пребывал в каком-то полубредовом состоянии, с огромным трудом сопротивляясь подступающему безумию и почти не соображая, что происходит вокруг. Кажется, в его дом заходили тогда какие-то жаддамские воины, неизвестно как проникшие в Сопряжение, и о чем-то его расспрашивали; вроде бы среди них были и люди, и эльфы, и какой-то не то тролль, не то минотавр, но их лица, как и разговоры с ними, он почти не запомнил. Странно, но, в противоположность своим внутренним ощущениям, врезавшимся в память с редкой отчетливостью, Тинос сохранил лишь весьма расплывчатые воспоминания о внешних событиях той поры. Хотя не столь уж это и странно – ему было не до того, ведь все силы его души были направлены на то, чтобы не лишиться рассудка и не отправиться по приказу Эскатона вместе с остальными водными элементалями атаковать Жаддам. Вряд ли он продержался бы долго, но каким-то жаддамским героям – может быть, как раз тем самым, что приходили к нему домой - удалось победить Эскатона и освободить лордов Стихий. Подробностей Тинос не знал, но, так или иначе, с возвращением Акваландра в Плоскость Воды весь этот кошмар моментально прекратился. Элементальский мир вернулся к прежней безмятежной жизни под заботливым руководством Стихийных лордов, но продлилась она недолго. Уже через несколько лет случилась новая беда: где-то в Крюлоде скрестились в бою два мощных магических артефакта, Клинок Армагеддона и Ледяной Клинок – и энергия порожденного их встречей катаклизма, прозванного на Антагарихе Судным днем, превратила Сопряжение в сущий ад. Родная стихия будто взбесилась – все вокруг кипело и бурлило, повсюду бушевали невесть откуда взявшиеся в Плоскости Воды огненные смерчи и песчаные бури, в мутных пенистых волнах мелькали обломки элементальских построек, а стены городов на глазах растекались грязными лужами. И в других Плоскостях было не лучше – огонь сшибался со льдом, земля с воздухом, превращаясь в жуткое хаотичное месиво, в котором было трудно различить границы четырех Плоскостей. В конце концов лорды все-таки сумели вновь взять Стихии под свой контроль, но последствия катастрофы оказались чудовищны – все Сопряжение лежало в руинах, и мало кому из его обитателей посчастливилось выжить. Тем не менее, когда Эрафия подверглась нападению Криганской империи и попросила элементалей о помощи, эта помощь была ей оказана. Только вот Тиноса, к его немалому огорчению, на войну не послали. Возможно, его сочли слишком молодым и неопытным, а может быть, решили, что в родном измерении он принесет больше пользы – но, так или иначе, ему было велено оставаться в Плоскостях. В то время, когда его сородичи громили криган, а затем осваивали отвоеванный у них Стихийный Остров, бывший до Судного дня западной частью Антагариха, Тинос трудился не покладая плавников – отстраивал элементальские жилища и магические сооружения, упорядочивал течение водных потоков, восстанавливал гармонию своей Плоскости и ее связи с остальными Стихиями. Его черед воевать настал полвека спустя – Нихон положил глаз на Стихийный Остров, путь туда лежал через Эрафию, и обитатели Плоскостей вновь отправились выручать союзников. В составе большого отряда водных и воздушных элементалей Тинос сначала портил погоду на море, препятствуя переправе неприятельской армии через Нихонский пролив, затем отступал к эрафийской столице Мирхему, а когда к нихонским захватчикам добавились эофольские – был отправлен в Хармондейл защищать эвакуированных туда из Эрафии мирных жителей. Эта война принесла Тиносу лишь разочарование. Четыре месяца нелегкого ратного труда, постоянный смертельный риск, горькие потери – всё это было напрасно, ведь ни Эрафию, ни Стихийный Остров они так и не спасли. Хуже того – по-видимому, крепко досталось тогда и Плоскостям, хотя с уверенностью судить о том, какая именно беда их постигла, было невозможно: связь между измерениями прервалась. Тинос в этот момент находился в Хармондейле. Он, как обычно, сидел с другими воинами у костра, когда на него вдруг нахлынуло стремительно нарастающее чувство тревоги, граничащей с паническим ужасом. Ни с того ни с сего его бросило в жар, в глазах потемнело, по телу забегали мурашки. «Сопряжение! Там что-то не в порядке!» - мелькнула мысль. Тинос попытался настроиться на вибрации водной стихии – и перед его мысленным взором возникла жуткая картина разваливающегося на части Стихийного Острова, сотрясаемого землетрясением и медленно погружающегося в океанскую пучину. Вслед за этим в сознание ворвался отчаянный вопль из Стихийных Плоскостей, исполненный такой нестерпимой боли, такой смертной тоски, что Тинос лишился чувств. А когда очнулся, что с ужасом понял, что больше не ощущает своей родной Стихии. Зов Сопряжения, чистый и ясный голос Воды, непрестанно звучавший в душе с того дня, когда он покинул Стихийные Плоскости, вдруг умолк – и молчал вот уже восьмой десяток лет. Ни вернуться в родное измерение, ни хотя бы дотянуться до него мыслью Тинос больше не мог. Судя по всему, он навеки оказался заперт в чужом мире, без всякой надежды когда-нибудь вновь увидеть свою родину или хотя бы узнать ее судьбу.

Сперва он вместе со своими сородичами жил в Новой Эрафии, близ замка Хармондейл. Местные жители относились к элементалям весьма почтительно, как к героям войны, и с годами, по мере ухода из жизни заставших те печальные события людей, почтение к ним только усиливалось. Но как раз это и тяготило Тиноса. Он хотел забыть войну, как кошмарный сон – а в Новой Эрафии о ней напоминало буквально всё: памятники на площадях, портреты павших героев в тавернах, полные скорбной торжественности песнопения бардов, ежегодные поминальные церемонии на руинах Мирхема с непременным участием элементальских ветеранов. Люди свято хранили память о славном прошлом своего народа, находя в этом опору и утешение, да только вот Тинос в конце концов устал жить на развалинах великой державы. Да и вообще, обычаи и верования новоэрафийцев были ему во многом непонятны. Конечно, их приверженность Свету заслуживала уважения, но все эти высокие идеалы, рыцарские кодексы и религиозные заповеди представлялись слишком оторванными от жизни, лишенными простоты и естественности. Мировоззрение эльфов – искренних и непосредственных детей природы, пребывающих в гармонии с окружающим миром и не осложняющих свою жизнь всякими условностями – было Тиносу куда ближе, и, прожив в Новой Эрафии чуть более тридцати лет, он перебрался в АвЛи.

Спавард, избранный им в качестве нового места жительства, был тихим провинциальным городком в благодатном краю, за многие столетия ни разу не страдавшем от войн или катаклизмов. Правда, эльфов здесь после Судного дня осталось лишь несколько семей на весь город – остальные либо ушли в другой мир через магические порталы, либо переселились на юг, поближе к столице и Священным рощам. Но кентавры и гномы, составлявшие большинство населения Спаварда, тоже нравились Тиносу простотой нравов и близостью к природе. Никогда не видевшие элементалей, спавардцы встретили необычного пришельца с осторожным любопытством, но со временем привыкли и признали. И ничего, что они его далеко не во всём понимали, считали чудаком и называли не иначе как водянчиком. Лучше уж было носить это не слишком-то почтительное прозвище, чем слыть героем проигранной войны.

Свое жилище Тинос обустроил в виде причудливого фонтана. Гномы помогли выложить чашу из обильно встречающегося в этих местах розоватого мрамора, а он одним элементалям известным способом подвел воду – и у входа в городской сад распустился огромный цветок из водяных струй. Фонтан стал одной из главных местных достопримечательностей. Жители окрестных деревень зачастую наведывались в Спавард только для того, чтобы поглазеть на чудесное сооружение, и даже эльфы, изредка заезжавшие сюда из южных краев, восхищенно цокали языками и утверждали, что подобной красоты не видели и в столичном Пирпонте.

Дом Тиноса находился в самой середине фонтана, там, где струи, смыкаясь, образовывали полый конус. В этом убежище элементаль отдыхал по ночам и пережидал непогоду, а в остальное время он плавал в бассейне фонтана или сидел на бортике, свесив хвост в воду, но чаще всё-таки уходил на речку. Вот и сейчас Тинос нежился на песчаном дне широкой Серентини, рассеянно глядя на проплывающих рыбок и уносясь мыслью в совсем иные глубины.

- Эй, водянчик, ты там не утонул? – послышалось вдруг сквозь толщу воды.

Более нелепого предположения Тинос не слышал никогда в жизни. Оттолкнувшись хвостом от дна, он всплыл к поверхности и, высунув голову, возмущенно уставился на склонившегося над водой соседа-кентавра.

- Ты чего?

- Хватит плескаться-то. Пошли на площадь – слышишь, в гонг звонят?

Прислушавшись, Тинос различил мелодичный гул, доносящийся с высокого правого берега.

- Что, опять градоначальник собрание устраивает? Интересно, по какому поводу?

- Сходим – узнаем. Только поторопись, а то пока до площади доберемся, как бы всё уже не закончилось.

Тинос бросил взгляд на недопаханное поле. Кентавры уже прекратили работу, младший из них спешно зачехлял плуги, а остальные поднимались друг за другом на горбатый деревянный мостик. Переплыв реку, элементаль встретил их на другом берегу, и все вместе они стали подниматься по крутой тропе, ведущей в город.

Центральная площадь Спаварда была полна народу. Кентавры, гномы, немногочисленные люди и эльфы стояли, подняв взоры на здание ратуши. Резиденция градоначальника была построена по древнему эльфийскому обычаю – на подпираемом деревянными столбами высоком помосте, чтобы меньше вредить земле. С этого помоста городской голова обычно и выступал перед народом на собраниях – отсюда его было хорошо видно и слышно всем находящимся на площади. Но сейчас перед ратушей стоял не он, а высокий и худощавый незнакомый эльф. Он был одет в парадный зеленый кафтан с золотыми пуговицами и вышитым на рукаве гербом АвЛи, что свидетельствовало о его нахождении на королевской службе. Тинос застал его речь не с самого начала, но и так было ясно: незнакомец говорит о последствиях Судного дня.