Читаем Власть Тени (СИ) онлайн бесплатно

Вокруг царила полутьма. Не густая и грубая, словно порог тьмы самой настоящей, а легкий полумрак, который делал окружающее каким‑то гротескным, ненастоящим, словно отрешенным. Не давало тьме полностью вступить во владения мягкое зеленоватое сияние, исходящее от многочисленных жаровен и фонарей на стенах. Свет этот был слишком бледным, сказать даже призрачным и замогильным, будто в его задачу входило не освещать, а только придавать нужную атмосферу. Хотя это и было недалеко от истины.

Только черный и зеленый — два цвета, смерть и разложение, как неофициально принято было говорить среди людей вхожих в это место. Здесь никогда не бывало солнечного света, возможно, по причине отсутствия окон, либо же, что вероятнее, из‑за одной из традиций, которых насчитывалось в этом месте уже слишком много.

Здесь редко бывали такие как он, человек в черном, с единственным лишь зеленым амулетом, положенным ему по статусу. Он сильно нервничал, теребил длинные рукава своего балахона, то переходил на быстрый шаг, почти бег, то начинал ступать тихо, едва не крался, устыдившись шума своих шагов. Его тени играли на стенах, создавая самые немыслимые образы, отбрасываемые многочисленными жаровнями, которыми было устлано все вокруг.

Он первый раз был здесь. И сейчас в его голове проносилась куча вопросов, но самым главным был лишь один: «зачем он понадобился Кардиналу?» Конечно же, он лелеял себя надеждой, что его заметили, увидели в его глазах истинное пламя служения Ей. Но после сразу же падал духом, ведь не может быть все настолько хорошо, только в глупых мечтах удача сама может свалиться на тебя, но ни на что иное он рассчитывать не мог. Он был верным слугой Ее, может даже лучше многих, но не больше, ведь никогда не рвался вперед, а надеялся на вот такую удачу, которая, быть может, сейчас повернулась к нему лицом. Но почему‑то он в это уже не верил, напротив, только мрачные образы начали селиться в его мыслях, выдавливая последние остатки надежды.

Наконец он вошел в большой зал, в глубине которого стоял Кардинал, возносящий молитву Ей. В его одеждах не преобладал определенный цвет, он был одним из Бессмертных, и носил одежду согласно своему статусу — зеленый и черный переплетались, создавая свою особую симфонию. Сейчас Кардинал стоял спиной к нему, но вошедший знал, что у него на груди амулет, существенно отличающийся от амулета Диакона, — цепь из черного серебра, зеленоватый круг особого дуриума, на котором изображена аметистовая ворона. Еще один знак его статуса, но в отличии от одежды, никогда не меняющийся и не снимающийся. Символ его власти и бессмертия, вечности.

Он не стал отвлекать Кардинала, стоял в сторонке, ожидая, когда его заметят. Пока есть время, он пытался взять себя в руки, унять нервную дрожь, чтобы показать Кардиналу, что он истинный Ее служитель, а не дрожащий неофит. Начало казаться, что это получается, по крайней мере, дрожь ушла, но мысли все так же скакали с одной на другую, хотя и это уже было достаточным. Он было начал возлагать благодарность Ей, но Кардинал неожиданно заговорил:

— Я рад, что ты не стал откладывать этот визит, — сказал он, будто могло быть иначе, когда Диакона вызывает Бессмертный. — Я наблюдал за тобой, Вираен, мне нравится твое упорство. Сейчас у тебя есть шанс доказать, что я не ошибался в тебе.

— Все, что угодно, Кардинал, — Вираен склонил голову и уставился в пол. Очень сложно было смотреть на Бессмертного. Пускай они никогда не снимали своих капюшонов, но их глаза всегда словно светились во тьме. От них бросало в дрожь. Зеленые белки и черные зрачки.

— Не спеши со словами, не зная, на что даешь ответ.

— Извините, Кардинал, — Диакон слегка потупился.

— Извинения здесь ни к чему. У меня не было в планах ставить тебя в неловкое положение.

Голос Кардинала завораживал, был ровным и мягким, как медовая патока, ему хотелось верить. Он заволакивал разум слушателя туманом и вкладывал в его голову свои мысли, что было подобно наваждению. Диакон Вираен с силой зажмурил глаза, прогоняя бредовые идеи, что не скрылось от Кардинала — Епископа.

— Я готов выслушать вас, Кардинал, — Вираен попытался придать себе уверенный вид, что получалось с трудом.

— Хорошо, — мягко кивнул Кардинал без капли иронии в голосе. Он повернулся к Диакону спиной и снова начал смотреть на находившийся здесь символ Ее, будто собираясь с мыслями. Хотя Вираен был уверен, что Кардинал точно знает, как будет проходить их дальнейший разговор. — Скажи мне, каково наше призвание?

Кардинал все так же стоял спиной к Вираену, отчего тому было еще неуютнее.

— Служение Ей, — немного недоуменно ответил Диакон.

— Это не призвание. Это данность, необходимость, само собой разумеющаяся вещь, если угодно. Но в чем призвание?

Вопрос был непонятен, немного странен. Вираен не мог найти на него ответ, его не обучали подобному, такие вопросы даже не могли возникнуть в его голове. Но вот сейчас он слышит его от Кардинала. Разве была у него другая цель, кроме служения Ей? Стать Бессмертным? Конечно же, но это не цель или призвание, а скорее мечта, которую не осуществить только всецело отдаваясь работе, здесь нужен… талант, возможно. Призвание стать Бессмертным.

Но это не тот ответ, который ждал Кардинал, он был уверен в этом. Что‑то иное, лежащее на поверхности, но настолько очевидное, что заметить еще сложнее.

— Мы служим Ей, но не это наше призвание, — медленно произнес Вираен. — Нести Ее истину.

— Именно, — Кардинал обернулся, видимо он был доволен ответом, в его голосе слышалось одобрение. — Только мы служим Ей, другие не считают Ее даже равной своим Богам, хотя Она стоит и над людьми, и над их Богами.

— Кто эти люди? — завороженно спросил Вираен.

— Другие, — с нажимом повторил Кардинал.

Диакон все понял. Понял и причину, зачем его вызвали, но не желал верить этому. Ему стало страшно.

— Но как… — проблеял Диакон. — Неужели я должен нести истину Ее в… в…

— Ты хочешь сказать, что я ошибся в тебе?

— Нет, конечно же, нет, Кардинал, я готов, — он сам не верил, что говорил это.

— Да, я таки в тебе не ошибся. Тогда слушай. Не надо страха. Половина из того, что ты знаешь об Эмеральде — ложь.

— Но как? — Диакон не верил, не хотел верить. Он был удивлен настолько, что даже не заметил, как перебил Кардинала.

— Именно так, Вираен. Я тебе расскажу все, что тебе необходимо знать, я буду повторять то, что ты и так уже знаешь, но все равно слушай. Все будет казаться не таким, каким ты это себе представлял, каким вам пытались это показать, но верь. Ты не сможешь сразу забыть все, во что верил все это время, но привыкнешь. Должен привыкнуть. Когда‑то Кронтос был частью Эмеральда, частью Саррита. Тысячу лет назад, Саррит был погребен под проклятием эпидемии чумы, которая унесла тогда сотни тысяч жизней. Старики и дети, правители и нищие, воины и крестьяне — чума никому не давала поблажек. Но нас она обошла стороной. Причиной тому было наше Ей служение, мы не могли заболеть и умереть от болезни. Мы в этом видели знак Ее, другие же увидели в этом насмешку… или проклятье. Это было нелепым и глупым. Больные начали войну против Кронтоса. Весь Саррит ополчился на Кронтос только по той причине, что нас не брала чума. Мы не ушли с земель ужасных дикарей, чему вас заставляют верить. Нас заставили уйти и, отнюдь, не дикари. На нашу страну обрушилась сила магии, мы едва могли защищаться. Силы наших Кардиналов тогда не были настолько велики, мы не могли ничего противопоставить магам Эмеральда. И тогда мы приняли решение, которое и сейчас, спустя века, кажется нам единственно — верным — мы ушли от остального мира. Я не могу сказать тебе, как это произошло, лишь одно — все Кардиналы того времени увидели Ее истинный образ… и сошли с ума. Ты знаешь, что происходит с Бессмертными, когда они теряют разум, это ужасная судьба. Но как бы то ни было, они спасли Кронтос, и мы дальше могли служить Ей. Наша страна была разрушена, земли опустошены и превращены в безжизненную пустыню, Кардиналы потеряны. Но нас снова спасла Она и служение Ей. Мы стали ближе к Ней, и мы выжили. От остального мира нас отделил Туман, о нас забыли. Нам дали возможность стать на ноги, чтобы потом вернуться. Время пришло, Вираен. Ты готов быть первым, кто начнет все это?

Диакон был заворожен рассказом Кардинала. Конечно же, он поверил ему и готов сделать что бы то ни стало во служение Ей.

— Готов. — Твердо сказал он.

— Но я снова соврал. Я должен был сильнее удостовериться в том, что ты именно тот, кто нам нужен. Ты не первый. В старом мире уже есть один из нас, один из Бессмертных. Ты отыщешь его в Леоре, в Эйнгваре. Он скажет, что делать дальше, но действовать ты будешь один. Не жди от него помощи.

— Я все понял, Кардинал. Я не подведу Ее и Кронтос.

— Не сомневаюсь в этом, Вираен, будущий Пресвитер. Будущий Бессмертный.

Диакон не верил своим ушам, на него возлагают огромные надежды и в итоге он сможет стать одним из Бессмертных. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но хочется в это верить.

— Позвольте вопрос, Кардинал? — Вариен дождался кивка. — Почему я?

— Бессмертные не могут пройти сквозь Туман. Сейчас не могут и до тех пор, пока ты не выполнишь возложенную на тебя задачу. Что же касается, почему именно ты… Я уже отвечал на этот вопрос, я наблюдал за тобой.

— Благодарю, Кардинал, — Диакон склонил голову. Пока еще Диакон.

— Пока можешь идти. Мы призовем тебя, когда наступит время. Жди, осталось недолго.

Вираен еще раз склонил голову, они не кланяются даже Бессмертным, служат только Ей, и пошел к выходу. И чем больше он прошел, тем более сильные сомнение зарождались в его душе. Когда уже вышел, от былой уверенности не осталось и следа, лишь сомнение, страх и недоверие. Кардинал водил его за нос, может не врал, но и не говорил всей правды. Вираен лишь игрушка в его руках, сейчас он ясно осознавал это, но изменить ничего не мог. Он всего лишь Диакон и разменная фигура в руках Бессмертного.

Тракт не выглядел оживленным.

Не казалось даже, что по нему хоть иногда проходит какая живая душа. Если быть еще точнее, тракт был заброшен и причин этой «заброшенности» могло быть много, а могло и не быть вовсе. Беспричинные поступки случаются, но слишком многие ищут смысл даже в них.

Также можно сказать, что тракт был заброшен давно. А может и совсем недавно. Опять же играет роль несколько субъективный взгляд. Ведь уже на протяжении двухсот лет здесь не ступала нога человека… или представителя иной разумной расы, при условии, конечно, что он находился в здравом уме.

А что могло измениться на протяжении подобного отрезка времени? Сразу в голову взбредает смена поколений, которые за двести лет могут сменить себя три, а то и четыре раза. Но поколения людей, а также орков, они тоже не отличаются долгожительностью. Тогда как для некоторых других рас это время играет гораздо и гораздо меньшую роль. Это все равно, что сравнивать людей и бабочек — однодневок, хотя даже такое сравнение тут сможет помочь не совсем так, как хотелось бы. Но ведь здесь не место и не время, чтобы сравнивать понятия времени у различных рас, не так ли?

Тракт был заброшен уже двести лет. Именно столько времени прошло со времени войны, которую в мире Эмеральда нарекли Войной Исхода или, что чаще бывает, Последней. Война изменила многое в жизни всех рас, населяющих все три континента Эмеральда, которых, впрочем, осталось два, не считая Пустошей — единственного, что является напоминанием некогда великого континента Драгнира.

Именно война и является в некоторой степени причиной заброшенности тракта. Некогда он был самым богатым торговым путем Леора, проходящим через самые крупные города трех великих государств. И он же был единственным трактом, по которому можно было попасть в самое сердце Триара — величественных лесов эльфов неразделенных.

Сейчас же этот лес скорее называли Проклятым, но никак не величественным, и все правители, как один, закрывают глаза на эту язву на теле их мира. Но язва была не единственной и, хотя прошла давно война и наступил долгожданный мир, магам всегда находилась работа и без Триара, от которого отвернулись даже эльфы. Остались ли эльфы неразделенные в Эмеральде, вопрос уже вторичен.

Чеканя шаг, подобно бывалому солдату, по тракту шел путник. Любой взгляд в нем сразу же узнавал наемника — вполне обычное явление для всего Хребта Вечности. Добротный кожаный дублет, холщовые штаны, видавшие виды, но все еще крепкие сапоги. Рука, возможно по чистой привычке, лежала на потертом эфесе меча, который скрывался в таких же потертых ножнах. Твердый, казалось, слегка расслабленный шаг, позволял в любой момент быть готовым к бою. Обычный наемник, не более, не привлекающий особого внимания, но и не теряющийся, при случае, в безликой толпе.

Мог, конечно же, возникнуть вполне резонный вопрос: «куда направляется наш путник по забытому богами тракте?». Вопрос можно было счесть несколько тяжелым. Точнее даже не тяжелым, ответить на него было бы не так просто. Можно сказать, что шел он вперед. Но кого же устроит таков ответ? Главное, что этот вопрос мог вызвать озабоченность, действительно ли «обычный наемник» наш путник?

Он не пытался выделяться чем‑либо, поэтому на его безымянном пальце левой руки был виден лишь серебряный ободок перстня, отливающий синевой. Несмотря на то, что перстень смотрел в ладонь (явно от лишних расспросов), не узнать этот металл было невозможно. В простонародье, да и вообще считай везде, его именовали дуриумом. Металл, обладающий особыми магическими свойствами. Какими именно, доподлинно не было известно даже самим магам. Естественно у магов — теоретиков этот металл именовался несколько более вычурно и длиннее, как говорят не одаренные магическими способностями «шо сам ксарг ногу сломит», хотя сейчас, да и вообще, это было совершенно не важно.

И тут уже мог возникнуть следующий вопрос: «а точно ли не желая лишних расспросов, перстень скрывался от праздного взгляда?». Потому как, кто же будет задавать вопросы магу, если задают их обычно они же сами. Маги с отличительными перстнями являлись высшим сословием всего цивилизованного Эмеральда, несмотря на то, что изображено на самом перстне. А вот здесь уже и становилось ясно, почему он не был выставлен на всеобщее обозрение. Потому как не было изображено на нем ничего. Лишь слабым призрачно голубым светом мерцал инкрустированный иссиня — черный камень.