Читаем Владыка Пустоты онлайн бесплатно

Где-то в Подмосковье.

Концентрация альва-частиц — 0.2 на миллион.

— Ну-ка постой! А не охренел ли ты, Кадет?

Едва я вошел в пыльную, пропахшую потом раздевалку, как за спиной раздался могучий голос Медведя. Грозно сопя, недовольный верзила в мохнатой звериной маске попёр на меня так, будто это не он, а я только что проиграл финальный бой на арене на глазах у сотен людей. Морда красная, щеки раздутые, зубы скрипят, как песок на жерновах. И водянистые глаза, полные злобы. Вернее, один глаз — второй заплывал громадным фингалом.

Его настоящего имени я не знал — на арене пользуются только прозвищами, — но и так мог сказать, он точно не дворянин. Слишком глуп и простоват. Впрочем, это не помешало ему стать чемпионом и почти год держаться на вершине подпольной арены.

До сегодняшнего дня.

Финальный бой дался тяжело нам обоим. Даже через стены до раздевалки доносился гул толпы, впечатленной неожиданным исходом.

— Это была последняя твоя выходка, Кадет. Я смотрю, ты совсем не чувствуешь, когда надо заткнуться и выполнять! Хозяин же сказал — ты должен проиграть мне в финале, а ты какого хрена натворил, гад?

Он потянул ко мне руки, собираясь взять за грудки.

Перебьёшься. Шагнув назад, я увернулся от громадных лапищ бойца и поднял кулак в окровавленной обмотке. Даже идиот поймет жест — сунешься ещё, врежу.

А врезать бы надо. Так, чтоб не поднялся. Обласканный победами и вниманием толпы детина понятия не имел, что значит потерять всё. Лишиться родителей, сестры — и даже ощущения магии в теле. Одна его рожа вызывала во мне злость — и я нашел ей выход.

Ты проиграл калеке, Медведь.

— Думаешь, я боюсь тебя? — усмехнулся он щербатой улыбкой. — Может там я и проиграл, но здесь я сорву эту уродскую маску с твоей рожи и раскрою твою холёную морду как…

Не договорив, он метнулся ко мне, занося кулак.

Ну началось…

Я шагнул в сторону, на ходу подправляя рукой его кулак. Не рассчитав, боец провалился вперед. Легкий толчок в спину пролетевшей мимо туше — и громила едва не воткнулся к шкафчики. Затормозив о скамью, он развернулся — и, занеся руку в обманном финте, пнул меня в колено.

Разгоряченное боем тело, несмотря на усталость, среагировало легко и быстро. Я снова ушел в сторону и ответил ударом в голень. В то же место, куда ему уже прилетало на арене раз пять. Скривившись от боли, верзила перенёс вес на другую ногу и снова бросился в бой. Джеб, короткий тычок, хук — тяжеленные кулаки Медведя проносились мимо лица, обдавая вонью застарелого пота.

Быстрый, зараза… и не скажешь, что за плечами шесть боёв и финал. Я уклонялся и маневрировал, ища момент вырубить его одним ударом — попасть под пудовые кулаки не хотелось. Да и для здоровья вредно. Как назло, массивный кулачище выстрелил в меня, метя в лицо.

Э нет, Медведь, завтра слишком важный день, чтобы я пропускал такие удары. Завтра я буквально стану лицом рода — и оно должно быть безупречно.

Провалившись в очередной атаке, боец открылся. Шанс! Два прямых удара в голову заставили его попятиться, а третий, прилетевший под выверенным углом в челюсть — едва не свалил громилу на задницу. Тряся башкой, как пьяный, он поднял взгляд навстречу моему кулаку, летящему в лицо.

— Довольно!

Позади меня раздался резкий голос, заставив прервать удар и обернуться.

В раздевалку ворвался высокий мужик в щегольском костюме и, не сбавляя ходу, подлетел ко мне. Съехавшая на лице маска помешала вовремя заметить, как взвилась его рука. Костистый кулак хлёстко врезался мне в скулу, вспыхнувшую болью.

Хозяин арены, он же — известный контрабандист и делец Андрей Бойчин, был зол как черт. Скуластое лицо искажала гримаса гнева, сальные волосы растрепались. Кустистые брови взмыли к залысинам, придавая физиономии вид коршуна, зависшего над добычей.

— Идиот! — прорычал он, обдав табачной вонью, и вскинул руку с кольцом. Камень на кольце вспыхнул ярким светом.

Чёрт, альва-артефакт!..

Могучий поток воздуха с ураганной силой ударил в нас с Медведем. Крепкий боец кубарем полетел в сторону, а я поднял ладонь и едва успел сконцентрировать альва-энергию для защиты.

Магия воздуха с рёвом ударила в мой хрупкий барьер. Огибая закрывшую меня полусферу, воздух срывал с места скамьи и расшвыривал вещи, трепал жалобно скрипящие дверцы шкафчиков, и неумолимо теснил меня назад.

Стиснув зубы, я вливал в напряженную руку всю альву, но поток не ослабевал и тащил дальше, пока моя спина не уперлась в металлические дверцы.

Наконец, хозяин опустил руку, прерывая атаку. Камень на кольце потускнел, рев ветра тут же затих, подхваченные вещи попадали на землю, вместе с доброй половиной шкафчиков. В углу лихорадочно задышал Медведь.

— Чертов идиот, я же сказал тебе, что делать! — рявкнул Бойчин, приглаживая растрепавшиеся волосы.

Я с холодной ненавистью посмотрел на него, пряча горящую болью скулу.

Все-таки не уберег я лицо. Вот же дерьмо…

Шумно выдохнув, хозяин арены растянул рот в напряженной ухмылке и заговорил, чеканя слова.

— Может, потрудишься объяснить мне, какого хрена ты устроил на арене, Кадет?

— Хозяин, я хотел разобраться с ним сам, а он полез… — начал бубнить Медведь, поднимаясь с пола.

— А ты — пшел вон отсюда! — взревел он. — И чтоб я тебя больше здесь не видел!

Здоровяк возмущенно покосился на меня и, засопев, с оскорбленным видом вывалился из раздевалки. Брезгливо поморщившись ему вслед, Бойчин повернулся ко мне и продолжил.

— Что ж ты, су… кхм, сударь, меня подставляешь? На финал сезона собрались все крупные шишки, мои партнеры, не говоря уже о целой толпе людей. Они заплатили большие деньги за кровавое зрелище.

— Так они его получили, — холодно парировал я, мельком взглянув на кольцо. — Или хочешь сказать, ты не заработал на этом?

Зеленоватый камень кольца потускнел и треснул. Одноразовое. Но у Бойчина есть кто-то из знати, кто дает ему запрещенные альва-артефакты, иначе он, не одаренный магией, не смог бы её использовать. Подгонят новое колечко.

— Ты, кажется, не понял? Они поставили не на тебя, Кадет, — его толстый палец уперся мне в грудь. — Спонсоры очень не любят разочаровываться. А еще больше не любят терять деньги. Ты лишил меня чемпиона, побеждавшего три сезона подряд, гадёныш. Его обожала толпа!

Ага, а еще им было легко управлять.

Бойчин двумя пальцами взялся за мою маску и стянул её с лица. Его острый взгляд встретился с моим.

— Нельзя так делать, Ярослав. Ты портишь мне бизнес. С тобой больше не выгодно работать.

Таких, как он, я знал. Как и все бандиты, дорвавшиеся до власти, он любил деньги. И не любил делиться ими. Потому он поймет только язык выгоды.

В моем положении ссориться с ним — сродни самоубийству. Княжич опального рода — не ровня ушлому дельцу, тем более с покровителями из знати. Придется действовать иначе.

— А без меня — ещё хуже, — я дерзко ухмыльнулся. — Толпе нужен новый чемпион, и теперь он у них есть. Людям нравится, когда побеждает «тёмная лошадка». Потеряв деньги, твои партнёры будут ставить на нового фаворита — и заработают больше. Или ты знаешь, как объяснить им мою пропажу? Думаешь, они будут ставить на Медведя, проигравшего какому-то бойцу-однодневке? Никто не любит предсказуемых побед.

Его лицо посуровело, брови надвинулись на глаза. Мои слова заставляли задуматься.

— Ты же бизнесмен и должен понимать, что даже самый хороший актив устаревает — и тогда нужен новый. Сегодня у тебя он появился. Со мной ты заработаешь миллионы. Ты, а не Ростов-арена или «яма Ревунова» в Новгороде.

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

— Чертов сопляк… складно болтаешь. Но ты прав, Медведь начал раздражать меня, да и люди стали уставать от его выходок. Победа «темной лошадки» всколыхнет это болото, хах!

— Многие сильные бойцы придут за тем, кто сверг фаворита, это же такой шанс, — добавил я. — На бои с желающими свергнуть нового чемпиона придут тысячи. Ставки будут расти. И раз так, я бы хотел получить свой выигрыш.

Хозяин усмехнулся. Мы оба знали, что победитель финала получает полмиллиона рублей — в два раза больше, чем проигравший. Даже для дворян средней руки это были очень неплохие деньги.

А деньги мне нужны позарез. Только победа могла оплатить сестре безопасную жизнь в монастыре ещё на месяц.

Бойчин вытащил из поясной сумки смятую пачку купюр и сунул мне в руки. Быстро перебрав стянутые резинкой деньги, я нахмурился.

— Здесь не всё.

— Цк… тебе хватит и четырехсот, — небрежно бросил он.

— Здесь меньше. Мы не об этом договаривались.

— А сколько ты хотел? Пятьсот тысяч? Может, сразу миллион? — он усмехнулся мне в лицо. — Считай, что я вычел стоимость лечения Медведя и компенсацию морального ущерба. Выкинешь ещё один такой фокус — и я вышвырну тебя с арены прямиком в руки опричников. О, они будут рады узнать, чем промышляет наследник Вайнеров.

Он приблизился, на ходу доставая сигарету. Затянувшись, выдохнул в меня облако сероватого вонючего дыма и издевательски протянул.

— Ещё вопросы, княжич?

— Здесь только двести, — я сжал в кулаке увесистую пачку купюр. Этого не хватит даже на месяц.

— Вторую половину я перевёл на твой счет.

— Мы же договаривались, что все выплаты только на руки, — сухо процедил я.

Он лишь отмахнулся.

— Довольно с меня торгов, убирайся. До следующего месяца, Ярослав.

Вот же урод… он знал, что электронные переводы отслеживает имперская инспекция. Его от проблем с казначеями прикрывал один из покровителей среди сильных родов, но у нас такой защиты не было. И как им теперь объяснить, откуда на моей карточке взялась такая сумма?

Довольный своей мелкой местью, хозяин с усмешкой хлопнул меня по плечу и развернул к шкафчику с моими вещами.

Ясно, разговор окончен. Но ничего, я еще возьму своё.

Быстро убрав деньги в сумку с одеждой, я накинул старенькую толстовку и пошел к выходу, как Бойчин бросил мне в спину.

— Подумать только… твой отец был героем Империи, правой рукой Государя и грозой других родов. А его сыну приходится драться за деньги, чтобы спасти крохи былого величия рода… видел бы он тебя сейчас.

— Он бы взял у меня автограф, — не оборачиваясь ответил я. — Жди через две недели на отборочных.

— Не опаздывай, «чемпион», — донеслось в ответ.

Дверь за спиной заскрежетала на петлях, в лицо пахнул промытый дождем воздух Подмосковья. С арены еще доносился гул толпы, но я шел не туда. Надвинув капюшон, я поспешил на громадную парковку.

Машина ждала меня в самом дальнем конце. Старенькая, но чистая и ухоженная «АМОшка» двадцатилетней давности. Сев на заднее сиденье, я осторожно переложил деньги из кармана на груди в сумку и достал альвафон.

Первым делом проверил счет — и до скрипа стиснул зубы. Деньги на счету были — те самые двести тысяч, но под ними светилась красная надпись.

«Обнаружен незаконный перевод, ваши счета арестованы до выяснения…».

— С-сука… — прошипел я. Осип тут же посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Какие-то проблемы, княжич?

— Никаких. Езжай сразу в поместье, Осип, — тихо велел я. — И ни слова княгине о сегодняшнем.

Взглянув на меня в зеркало ещё раз, водитель коротко кивнул. Мотор низко заурчал и, пару раз чихнув, ровно загудел. Выехав с парковки через самый дальний выезд, где никого не было, Осип вывел наш старенький представительский седан на трассу и дал газу.

Снаружи быстро проносились рослые деревья. За следующей рощей уже открывались земли нашего рода. Те немногие, что у него ещё остались.

Милостью его императорского величества, мою семью не вырезали под корень. Но от богатого рода Вайнеров осталась лишь бледная тень.

Там, где раньше ключом била жизнь и изобилие, теперь были лишь пустота и разруха. Моё детство, наполненное радостью, запахом мёда и теплом материнских рук, прервалось в один день.

Едва мы набрали скорость, в руке завибрировал альвафон. Я резко прижал трубку к уху, принимая вызов.

— Доброго здоровья, княжич, — раздался холеный, певучий голос епископа. — Должен предупредить, сегодня мне снова звонили его сиятельство. Мне становится все сложнее ему отказывать, сами понимаете…

Еще как понимаю. Сволочь знает, что деваться мне некуда — если не заплачу, сестру выкупит какой-нибудь дворянин себе на утехи. Императорским указом её отправили в монастырь, но лишь до тех пор, пока она состоит в роде Вайнеров. Формальная опека любого другого рода делает её бесправной заложницей, с которой могут делать что угодно. Союзников у нас не было — никто не хотел связываться с опальным родом.

А что могут сотворить с шестнадцатилетней девчонкой, я знал слишком хорошо. В монастырях дворяне и купцы выкупали себе девушку на любой вкус — нетронутую и, нередко, знатных кровей. Несколько лет с ними развлекались, а потом их продавали в притоны, в лучшем случае. В худшем же обезображенные бродячими собаками тела девиц находили в дебрях Битцевского леса. Ни следов, ни примет.

И на Есеню положили глаз сразу несколько высокородных извращенцев.

— Я достал деньги.

— О-о, что за славные новости!..

Да пошел ты, святейшество.

Я уже собирался оборвать связь, как голос епископа изменился.

— И ещё кое-что, княжич. Пожертвование. Теперь храму нужно четыреста тысяч. Я жду деньги через три дня. Иначе…

Не дав ему договорить, я положил трубку. Еще двести тысяч за три дня…

Надвинув капюшон, я прошептал себе под нос.

— Держись, сестрёнка. Я тебя вытащу.

До ломоты стиснув челюсти, я закрыл глаза. Перед глазами снова встал тот день, десять лет назад, когда моё детство закончилось.

Это была самая яркая картина, которую я запомнил на всю жизнь. У других княжеских детей, наверное, это был бы день, когда им подчинилась магия, или первая встреча с кодексом их родителя.

А у меня — лицо матери, убитой на моих глазах.

Её остекленевший взгляд и сломанный меч, сжатый в напряжённой руке. Выражение предельной решимости и струйка крови в уголке рта. Взрывы и всполохи альва-энергии за окнами. Опричники в штурмовой броне, ломающие двери в родовое поместье. Израненный отец, вставший один против восьми гвардейцев.

Я помнил всё четко, словно это было вчера.

Рёв пламени и звон стали. Крик младшей сестры, до сих пор стоявший в ушах. И слова отца, навсегда выжженные в памяти каленым железом.

Каждый раз, когда я вспоминал их, то снова оказывался там, посреди горящего особняка, перед трупом матери. Растерянный десятилетний парень, сжимавший в кулаке острый и совершенно бесполезный против магов нож.

— Теперь ты за старшего, Ярослав. Отныне род Вайнеров — это вы с Есенией.

Отец нагнулся ко мне и тряхнул за плечи. Его сильные, горячие руки сжали меня, пропитывая кровью рукава рубашки.

За его спиной дрожала бледная пленка барьера, за которым застыли опричники. Штурмовики в тяжелой броне двигались медленно, как жуки, застрявшие в мёде. Даже тот, жуткий мечник в черном со шрамом на щеке и ледяным взглядом. Он лишил меня матери, и теперь с холодной ненавистью смотрел на отца.

— Не оттягивай неизбежное, Вайнер! — крикнул он, упершись рукой в барьер. — Твой щит не продержится долго. Твоя валькирия мертва, твое войско разбежалось. На что ты надеешься? Что тебя спасет кодекс?

Он торжествующе усмехнулся, но отец не обратил на него внимания.

— Я задержу их, найди сестру и уходите. Бегите из княжества.