Читаем Владимир Коккинаки онлайн бесплатно

Бронтман Л.

Владимир Коккинаки

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Издание: Бронтман Л. Владимир Коккинаки. — М.: Воениздат НКО СССР, 1939.

OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)

Бронтман Л. Владимир Коккинаки. — М.: Воениздат НКО СССР, 1939. — 48 с. (Библиотека

красноармейца).

Аннотация издательства: Очерк рассказывает о жизни и деятельности замечательного летчика нашей

страны Героя Советского Союза Коккинаки.

Одни называют его искателем, другие — человеком блестящего риска, третьи —

мастером ювелирной техники, четвертые — блестящим организатором, пятые, шестые,

седьмые дают другие названия, другие эпитеты, показывающие отличительные качества

коммуниста, летчика, комбрига, Героя Советского Союза, депутата Верховного Совета

СССР. На самом деле в нем объединились все качества, характеризующие человека

выдающейся воли, изумительного опыта, обширных знаний и ясной цели.

Жизнь Владимира Константиновича Коккинаки — это история непрестанного

роста, настойчивого движения вперед, смелого и яркого дерзания. Он рос вместе со

страной, питаясь ее богатейшими, чудесными соками, он поднимался вместе с

замечательной советской авиацией и вырос в пилота международного класса, о котором

знает вся страна, о ком с особым уважением говорят советские летчики и почтительно

отзываются иностранные.

Вот он сидит на балконе своей квартиры, на Ленинградском шоссе, и пристально

всматривается в вечерний небосвод. Солнце ушло за горизонт, даль покрывается легкой

дымкой, четкие контуры аэродрома, расположенного напротив, заливаются мялкой

тушью.

— Все ясно. Девять часов сорок минут. Позже садиться нельзя, — тихо промолвил

Коккинаки и поднялся с кресла. На столике остались раскрытая книга «Сказки об

Италии» Горького и спортивный кодекс Международной авиационной федерации.

Из глубины квартиры смутно донесся звонок телефона и голос летчика:

— Докладывает Коккинаки. Завтра иду на побитие международного рекорда

высоты. К полету все готово. Рекорд считаю в кармане.

Слушаешь его и чувствуешь непоколебимую уверенность, что будет именно так,

как он говорит, вместе с ним как бы уже знаешь, что этот рекорд «в кармане».

Забываешь о многих, многих месяцах напряженной работы, огромном риске, упорных

исканиях.

Как-то в кругу близких товарищей Сигизмунд Леваневский произнес горячую

речь об авиации. Молчаливый, обычно неразговорчивый человек, он воодушевлялся,

когда речь заходила о любимом деле. Он говорил о том, что авиация — не ремесло, а

искусство, что по воздуху не ездят, а летают. Нужно непрерывно совершенствоваться,

дерзать, искать. Владимир Коккинаки искал всю свою тридцатичетырехлетнюю жизнь.

Он родился в 1904 году на берегу Черного моря, в Новороссийске. Отец его —

железнодорожник. Семья была большая, из девяти человек. Незначительное жалованье

отца — сорок рублей — заставило Владимира уже с двенадцатилетнего возраста начать

самостоятельную жизнь. Он работал на табачных плантациях, виноградниках и не

гнушался любой работой. Был грузчиком, матросом. Урывая ночные часы, Владимир

готовился дома и, продолжая таскать грузы в Новороссийском порту, все же экстерном

сдал экзамен за курс девятилетки. Он и сейчас с удовольствием вспоминает о своей

былой славе грузчика. Даже видавшие всякие виды портовые крючники удивленно

посвистывали, когда он взваливал на свою кряжистую спину восемнадцатипудовые

тюки с мануфактурой. Но могучему организму Коккинаки этой нагрузки было,

очевидно, недостаточно. В свободное от работы время он занимался тяжелой атлетикой,

играл в футбол, боксировал, бегал. «Делать, так делать хорошо», — решил он, и, спустя

некоторое время, его уже именовали чемпионом Северного Кавказа.

В 1925 году он ушел добровольцем в Красную Армию. Сначала служил в частях

Новороссийского гарнизона. В 1927 году Коккинаки был направлен в Ленинградскую

теоретическую авиационную школу, а оттуда — в Борисоглебскую летную, которую и

закончил в 1929 году. Годом раньше, будучи курсантом школы, он вступил в ряды

ВКП(б).

С этого времени и начинается, собственно, авиационная жизнь Коккинаки.

Со всей страстью он накидывается на сложную науку самолетовождения и через

некоторое время с блестящим аттестатом зачисляется в отряд летчиков-истребителей.

Летая, он все время совершенствовался, выискивал новые возможности авиации.

И вскоре ему пришлось познакомиться с высшей ступенью летной работы —

испытанием машин. Живая, содержательная, полная ежедневной опасности и риска

профессия полонила молодого пилота, и он с головой окунулся в эту деятельность:

сначала в Научно-испытательном институте Военно-воздушных сил РККА, а затем на

авиационном заводе им. Менжинского.

На испытательной работе Коккинаки и вырос как блестящий пилот, великолепный

высотник, скоростник, замечательный воздушный боец.

Испытание машин требует особых людей. Испытатель — это человек,

обладающий подлинно совершенной техникой пилотирования, исчерпывающим

знанием машины, огромным хладнокровием. Каждый день ставит жизнь летчика под

удар. Новая, неизученная машина может подвести в любой момент. Стоит растеряться,

сделать неверное движение, передовериться машине — и человека нет.

История авиации пестрит трагическими страницами гибели испытателей. Но,

несмотря на большую опасность, смелая, благородная профессия всегда неудержимо

влекла к себе самых знающих, самых отважных.

Через крепкие руки Коккинаки прошло более полусотни конструкций различных

самолетов. Он получал новые машины, не имеющие никакой биографии, о которых

никто ничего ему не мог сказать. Оставаясь с самолетом в воздухе один на один, летчик

определял его характер, достоинства, дефекты. Он стремился узнать машину так, чтобы

после не нужно было добавлять или убавлять к сделанной характеристике. Иногда ему

приходилось проводить в день десятки полетов.

Испытание машины длится очень долго. Пилот должен дать полную и

разностороннюю аттестацию самолета: летных качеств, прочности и надежности

отдельных агрегатов и узлов, исчерпывающую оценку винтомоторной группы. И как

испытатель Коккинаки обладает поразительным объемом внимания. Ничто в воздухе не

ускользает от его зрения и слуха. Совсем недавно произошел весьма показательный

случай. На одном из самолетов были установлены моторы новой конструкции.

Требовалось определить их пригодность. Испытание поручили Коккинаки. В

программу входило определение скорости на разных высотах. Коккинаки замерил

горизонтальную скорость на уровне 4 000, затем 5 000 метров, и вдруг, оборвав

испытание, вернулся на землю.

— Разберите правый мотор, — сказал он окружившим его инженерам и техникам.

— По-моему, у верхнего цилиндра начал гореть поршень.

— Не может быть,—запротестовали конструкторы, — моторы тщательно

проверялись. Да и как вы узнали, что дело в верхнем цилиндре, ведь их четырнадцать?

Коккинаки рассмеялся:

— А все-таки посмотрите.

— Но приборы показывали нормально?

— Нормально.

— Температура масла в норме?

— В норме.

— Вода?

— Тоже.

— Может быть, мотор шалил, давал перебои?

— Нет. Все было в порядке, но я убежден, что при следующем полете мотор

рассыплется в воздухе.

Пожимая плечами и явно не одобряя недоверчивость испытателя,

моторостроители приступили к работе. Разборка двигателя подтвердила диагноз пилота

— поршень верхнего цилиндра правого мотора начал гореть.

Стремясь взять от самолета все, что он может дать, Коккинаки издавна полюбил

фигурные полеты. Он знал, что тот, кто лучше овладел машиной, всегда найдет выход

из любого положения в воздухе, всегда будет победителем в грядущих воздушных боях.

Один случай, происшедший несколько лет назад, убедил его в этом с предельной

отчетливостью. Во время тренировочного полета Коккинаки свалился в перевернутый

штопор. Сначала он никак не мог понять, в чем дело: самолет вращается, сверху на него

падает земля с аэродромом и зданиями. Пилот наполовину вывалился из кабины. Он

решил прежде всего восстановить горизонтальный полет, а потом определить, что

происходит с самолетом. С большим трудом летчик дотянулся до штурвала, установил

ноги на педаль и остановил вращение. После этого перевел машину в нормальное

положение. Над головой снова было ясное небо; земля находилась внизу.

После этого случая Коккинаки настойчиво занялся высшим пилотажем. Он

считал, что чем больше летчик тренируется в фигурном полете, тем больше он познает

машину, ее возможности, все необычайные положения, в которых самолет может

оказаться в воздухе. Однажды на взлете у аэроплана оторвалось одно колесо. По

аэродрому уже неслась санитарная машина, вокруг его самолета беспокойной птицей

косился друг и товарищ Виктор Евсеев, с тревогой указывая рукой на шасси. Но

Коккинаки был спокоен. Условным сигналом он сообщил стоящим на аэродроме, что

собирается итти на посадку. Все взволнованно наблюдали за необычайным

экспериментом. Летчик осторожно и бережно, с минимальным углом подвел машину к

земле и, точно рассчитав крен, посадил свой истребитель на одно колесо.

Коккинаки до того сжился с машиной, что пребывание в воздухе стал считать

самым нормальным для себя состоянием, а самолет — как бы предметом домашнего

хозяйства.

Вот над Московским центральным аэродромом появился одноместный

истребитель. Летчик круто повел машину к земле.

— Кокки прилетел, — уверенно определили летчики, опознав знакомый

воздушный почерк пилота. — Но что это с ним стряслось?

Коккинаки вел самолет на посадку не прямо, а боком, сильно накреняя влево.

Машина резко развернулась в левую сторону, почти задев крылом о землю, и

остановилась. Подбежавшие летчики вдруг расхохотались: к правому борту фюзеляжа

был привязан велосипед, который Владимир взял напрокат у приятеля, работавшего на

одном из аэродромов в 50 километрах от Москвы. Необычайная посадка Коккинаки

была вызвана боязнью сломать чужую вещь. За самолет же он был спокоен.

Весной 1935 года Коккинаки поручили создать пятерку истребителей-

пилотажников и выступить с ней на первомайском параде. Это была тяжелая, но зато

новая и благодарная работа. Нужно было идеально слетаться, одновременно выполнять

сложнейшие фигуры, научить экипаж предугадывать каждое желание руководителя.

Москвичи помнят, как в конце парада над Красной площадью неизвестно откуда

появилось пять истребителей. Они с бешеной скоростью пронеслись над площадью,

поровнявшись с мавзолеем, вертикально взмыли вверх и исчезли в голубом небе. Через

несколько минут они снова появились, и летчики начали вытворять такое, что у

восхищенных зрителей, по словам одного иностранного корреспондента, «черти в

глазах забегали». Это были Коккинаки, Евсеев, Супрун, Преман и Шевченко.

Первые свои полеты Коккинаки делал на стареньком дрянном заграничном

самолете. Сейчас он летает на великолепной двухмоторной советской скоростной

машине, летные качества которой заслужили высшую оценку самых компетентных

специалистов.

Росла авиационная техника страны, рос и Коккинаки. Его рост неразрывно связан

с общим подъемом советской авиации, с увеличением производительности советских

авиационных заводов, с улучшением качества их продукции. И по биографии

Коккинаки можно следить за вехами развития советской авиации. Свои первые

авиационные шаги он делал на тихоходных неуклюжих самолетах. Постепенно

конструкторы улучшали летные качества аэропланов. Соответственно повышались и

требования к летчику. И когда в воздухе появились современные скоростные

истребители и бомбардировщики, развивающие скорость в несколько сот километров в

час, то штурвалы этих машин можно было доверить только мастерам своего дела.

Таким мастером и был Коккинаки.

Развитие современной авиации зиждется ни трех китах — высоте, скорости и

дальности. В последнее время практика предъявляет еще одно требование —

грузоподъемность.

Почему авиация стремится вверх?

— На большой высоте, — отвечает Коккинаки,—воздух оказывает меньшее

сопротивление движению самолета. Следовательно, скорость полета там будет больше,

а значит стоимость рейса — меньше. На большой высоте нет плохой погоды, там всегда

светит солнце, в воздухе спокойно, не болтает. Будущие воздушные линии, несомненно,

будут проходить на больших высотах. Военная авиация стремится вверх, чтобы уйти от

меткого огня зенитной артиллерии. Кроме того, в воздушном бою победит тот, кто

поднимется выше. И, наконец, на большой высоте легче пробраться в тыл противника.

Во время империалистической войны германские самолеты налетали на столицы

соседних государств. Сейчас это — история. Мы можем летать через три государства в

четвертое. Тяжелые самолеты на большой высоте проникнут в глубочайший тыл

противника, пройдя над территорией двух-трех непричастных иностранных держав,

разбомбят крупные промышленные центры врага, причинят огромные потери и уйдут

тихо обратно, вновь поднявшись в поднебесье.

Высотными полетами Коккинаки начал заниматься в 1932 году. Он принял

участие в перелете из Москвы в Харьков на высоте 5 000 метров. Ни один из группы

самолетов, вылетевших из Москвы, не долетел до Харькова. Летчики рассеялись по

всей Украине. Дальше всех пролетел Коккинаки, но и он не дотянул до Харькова 150

километров.

Шло время, летчики тренировались, высота полета увеличивалась. В 1934 году

Коккинаки поручили провести групповой перелет на высоте 7 500 метров из Москвы в

Куйбышев. Едва самолеты оторвались от аэродрома и начали набирать высоту, как

Коккинаки заметил, что его кислородный прибор неисправен. Вернуться — значит

сорвать перелет всей группы. Летчик решил лететь до тех пор, пока выдержит

организм. Так понемножку дотянул до Волги. Увидел Волгу впереди, обрадовался:

теперь дома. А у самого круги перед глазами — сказались результаты длительного

кислородного голодания.

Разреженный воздух больших высот очень тяжело переносится нетренированным

организмом. На большой высоте наступает полнейшая апатия, каждое движение

требует очень большой затраты энергии, быстро наступает утомление. Чтобы

определить влияние высоты на человека, Коккинаки провел следующий опыт. На одну

машину он посадил наблюдателя, на другую сел сам. Разыгрался воздушный бой.

Коккинаки зашел с левой стороны — наблюдатель направил на него пулемет.

Коккинаки ушел на другую сторону — наблюдатель развернул пулемет. Но уже через

три-четыре атаки нетренированный наблюдатель опустил руки и сидел без движения.

К слову сказать, Коккинаки никогда не был сторонником тренировки в

барокамере. Он считает, что действительные условия большой высоты резко

отличаются от обстановки, создаваемой искусственно. На большой высоте летчик

встречает не только разреженную атмосферу, но и очень низкую температуру. Кроме

того, он должен делать различные движения, следить за многочисленными приборами,

учитывать внешнюю обстановку. Всего этого в барокамере нет.

Накопив опыт, знания, Коккинаки решил взяться за штурм высоты. Отлично зная

состояние авиационного парка, он остановил свой выбор на одном истребительном

самолете. Летчик не торопился. Сперва он добрался до высоты в 10 километров и сразу