Читаем Визмор онлайн бесплатно

Среди непроглядного леса, где ещё кое-где лежит снег, живёт в землянке старик Визмор. Его нора укрыта от посторонних глаз густыми еловыми ветками. Старик не единственный её жилец. В ней, покуда он наращивал знания и практиковался в своих мистических опытах, поселились потрескавшиеся фолианты, потусторонние сущности, как он сам считает, и разного рода алхимические ингредиенты. Эта лачуга аскетична, ветха, как и её хозяин, и скорее служит переходным пунктом, из которого Визмор отправится в своё последнее путешествие по Бардо. У его головы, освещая руки и частицу пространства, висит на цепи медный канделябр.

В этот вечер отшельнику одиноко и грустно: он практически отчаялся в своих попытках проникнуть в суть самой жизни. Вся мудрость, весь опыт, грузным мешком свисающие с его гнутой спины, должны были стать спасением, белым билетом перед лицом смерти. Но познание ничего не меняло, а скорее, как это часто бывает, лишь усугубляло жизнь человека перед смертью. Кожа на его толстых пальцах всё также трескалась, щёки краснели от напряжения, колени болели с приходом дождей. Теперь он с вековой мудростью поднимал взгляд на небо и, как и раньше, ничего на нём не видал.

— Каждый из нас в глубине души мечтает стать бессмертным, но не каждый понимает, что случись такое — жить на Земле станет совершенно невыносимо… — медленно произнёс Визмор, обращаясь к Гектору.

В пространстве повисла тишина.

— Да и откуда-ж тебе, мой дорогой друг, знать о бессмертии? Кожа с тебя давно слезла, глаза вывалились, как два гнилых яблока, язык твой утащила какая-нибудь птица, а мозги сжевали черви. Хотя, кто знает, может это и делает тебя более бессмертным, чем я?.. — продолжил он, раздумывая.

Старик встал с деревянного стула и подошёл к настенным часам. Его взгляд упал на стрелки часов. Самая маленькая, секундная, бежит со всех ног. Минутная, словно взрослый, с должной рациональностью делает размеренные шаги. Часовая, самая крупная, едва заметно движется.

Визмор тяжело вздохнул и закрыл глаза. Открыв их, он увидел, как циферблат начал на его глазах расширяться. Все стрелки побежали в разнобой, цифры в кругу менялись с каждой секундой в хаотичном порядке. Вскоре часы настолько расширились, что зрение Визмора не смогло сфокусироваться, и он видел лишь размытое пятно.

Старик снова закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться. Такое у него бывало частенько. Его сознание, как он сам часто думал, просто с годами всё чаще даёт сбой. Однако в этот раз всё было иначе.

Веки его поднялись. Перед собой он увидел огромный пляж, песок и камушки которого блестят под лучами янтарного вечернего солнца. Рядом прекрасная темноволосая девушка, которую, как ему самому кажется, он знает всю жизнь. Она улыбается и берёт Визмора за руку. Сердце бешено стучит. Он опускает взгляд на руки и с неким блаженным чувством замечает, что его рука уже не испещрена шрамами, морщинами и волосами. Кожа её розовая и гладкая, ещё не обросшая слоем тяжелых лет. И тело… Визмор чувствует, что воздух, проникающий в лёгкие, стал его другом. Он уже не вызывает кашель и одышку, а лишь освежает, делает бодрее.

Девушка улыбается и кричит:

— Пойдем!..

Взявшись за руки, они с присущей моменту беззаботностью бегут по пляжу. Туда, где мелкие волны настигают крабов, зарывшихся в песке. Золотой песок разлетается из-под нежных пят. С улыбкой на лице Визмор осматривает горные уступы, усеянные деревьями с пышными кронами. В далеке он увидал цветастую птицу, которая, открыв большой клюв, издала крик, подобный крику орангутана.

«Откуда я знаю, как кричит орангутан?..» — подумал Визмор. Всю свою жизнь он провёл на северном континенте, среди лесов, и, хотя был научен и знал многие виды животных, в живую видел лишь малую их часть. — «Очевидно, это уже не совсем я. Что это? Сон? Или великое откровение?».

Они делают шаг навстречу океану. Кристальная и тёплая вода приятно освежает ноги. Дрожь от воды поднимается всё выше по телу и достигает головы, снова и снова разливаясь водопадом по телу. Невероятная эйфория после целого дня пребывания под жарким солнцем. По спине пробегают мурашки, но через пару секунд вода станет идеальной.

Визмор уверенно идёт вперёд, полностью погружаясь в воду. Его спутница, насладившись видом своего спутника и окрестностей, тут же нырнула в воду. Они отплыли от берега и бросили друг другу радостную улыбку.

«Похоже в моей жизни и не бывало столь счастливых дней…» — подумал Визмор, наслаждаясь дыханием океана.

— Я люблю тебя! — крикнула девушка.

— И я тебя! — вырвалось из губ Визмора. Это произнёс не он, хотя и сам он мог произнести подобное в такой прекрасный момент.

Но тут же стряслось что-то неладное. Его ноги, уже изрядно обросшей пушком, коснулось нечто. Визмор инстинктивно отплыл в сторону. Стоит добавить, что Визмор не управляет своим телом. Он скорее зритель, привязанным к креслу, который наблюдает странный фильм, на который сам он и не покупал билет.

Вдруг нечто дёрнуло его вниз с такой силой, что он полностью погрузился под воду.

— Эрик! Эрик!.. — доносятся сверху отчаянные крики девушки.

Визмор или Эрик всё глубже и глубже погружается под толщу воды. Он думает о том, как коротко и прекрасно мгновение, как жизнь, словно свирепая стихия, дарит людям минуты счастья, а затем, насытившись человеческой искренностью, стирает их с лица земли.

Визмор открыл глаза. Перед ним всё те же часы, всё та же землянка, всё тот же Гектор, с вопросительным удивлением рассматривающий старика.

— Кажется… Кажется, я проник за некую завесу… Я был не в себе, что-то изменилось и это было нечто более реалистичное, чем любой сон! Моё сознание, кажется, было даже яснее, чем обычно. — восторженно прошептал Визмор. Он вновь осмотрел часы, стрелки циферблата, но не заметил ничего необычного.

— Хм. Похоже, дело вовсе не в часах… — задумчиво произнёс он, расхаживая туда-сюда по бревенчатому полу. — Теперь я вдвойне убежден, что истина исходит изнутри, а не снаружи. Материальный мир прост и понятен взрослому. Мы привыкли видеть то, что должно. Но ребёнок, что только недавно пришёл в этот мир, видит куда больше. Его просто начинают учить, что многого, что он видит, быть не может. Что это лишь детская впечатлительность. Но нет, это не детская впечатлительность, а лишь взрослая узколобость! Да, существа, живущие разумно и вне правил, смогут найти истину этого мира…

У Визмора появилась теория, связанная со случившимся. Он уже давно готовится к смерти, и, как он сам считает, в этот раз на пути ему встретился неравнодушный дух, возможно, его спутник на пути к освобождению, который решил раскрыть истину, приоткрыть завесу тайны, чтобы Визмор, вероятно… сохранил её в себе и был готов к загробной жизни. Делиться с людьми своими тайнами Визмор не считал нужным. Он только останется непонятым, потеряет своё время и лишний раз убедится в людской глупости.

Старик остановился, прислушиваясь к чему-то беззвучному, после чего произнёс:

— Гектор! Не будь таким приземлённым обывалой! Если со мной что-то и не так, то это не напрасно! Любой опыт ценен там, где люди бродят во тьме! — продолжил он. — Ладно. Ты и сам всё видел, дуралей! Эти часы буквально перенесли меня в другое тело! В другое время! Я увидел суть сквозь потоки жизни и смерти!.. — он замолчал, о чём-то раздумывая, после чего снова продолжил: — Да?.. Впрочем, возможно, ты и прав. Возможно, я просто старик, разум которого начал давать сбой. Я так желал познать истину, что утонул в иллюзиях своего же сознания.

Визмор разочарованно вздохнул, запустил пятерню пальцев в свою взлохмаченную бороду и начал её расчёсывать. Он встал в ступор. Мозг его отключился, рука повторяла однотипное действие. Через пару минут, очнувшись, он взял из угла деревянную кочергу. Из шкафа достал заштопанный тканевый мешок, открыл полку и достал пригоршню монет.

Открыв дверь из деревянных кольев, он взглянул назад и коротко произнёс:

— Я в город.

Он побрёл по лесу, который только-только просыпался от зимней спячки. Снег лежал тонкий, повсюду были видны проталины со стоячей водой. На ветвях деревьев сидели грачи, с интересом разглядывающие тёмными глазками старика, вышагивающего по талому снегу. Визмор был крупным, широкоплечим, но уже слегка сгорбленным старче. Деревянную трость, которой он нащупывал твёрдую почву и создавал опору спине, он держал всегда в правой руке. Одет он в махровую шинель, на ногах высокие кирзовые сапоги, на голове кепка восьмиклинка тёмно-коричневого цвета. Всё материальное для него, будь то одежда, жилище, драгоценности, имели малое значение. Некая интуиция ему подсказывала, что в другом мире, мире теней, находятся ответы на все его вопросы. «Но тень ведь отбрасывают и сами предметы, те самые, материальные?» — не раз задумывался он, и мысли эти утопали в потоке иных. После последнего происшествия, некого переселения в другое тело, он, похоже, осознал ответ. Часы в его землянке не дали совершенно ничего, но нечто за ними, возможно, сама тень погрузила его с головой в чужую суть бытия.

Визмор шёл осторожно, выбирая, куда ступить, и думал о том, какая вещица сегодня попадёт ему в руки. Он старый обожатель секретов, исследователь, который проникает в мир вещей и мир духов. Именно поэтому он так любит антиквариат. Именно поэтому сейчас плетётся в близлежащий город, куда на рыночную площадь стекутся торгаши из мелких общин.

В малозаселённых деревнях и сёлах сохранились памятники прошлого. До подобных мест и дела никому нет. Там не орудуют рабочие правления: не сносят памятники архитектуры, не расчищают поля сражений, прикарманивая себе особо ценные экземпляры войны, не обустраивают деревни и сёла заново. Всё осталось в руках обычных людей. Поэтому уже как несколько десятков лет многие деревенские бизнесмены промышляют продажей вещиц разных времен.

А тем временем Визмор вышел из леса и нашёл на дороге тропинку, ведущую в город. Через несколько часов он вошёл в него через каменную арку, окружённую бревенчатым забором. Город состоит в основном из небольших деревянных хижин и белокаменных особняков. Многие из горожан имеют уделы за городом, но для собственной безопасности проживают за стенами города. Нынче тёмные времена, когда случайный прохожий может перегрызть глотку за ломоть хлеба.

Пройдя по переулкам, Визмор очутился на многолюдной рыночной площади. Вечером она усеяна пьяными компаниями, главные забияки которых так и норовили ухватить местных баб за пышный зад. Среди столпотворения обнищалой публики Визмор увидел седого пухлого мужичка в сером плаще, который стоит на помосте. Громкими речами он будоражит народ и бросает ему вызов:

— Окститесь! Не равняйте людей под одну гребёнку! Из хаоса появилась вселенная! Из хаоса и родится всё новое! Долой захватническую власть правления! Они не знают о мире больше нашего, но с помощью закона судят о том, как надо строить наше житие! Долой Церковь! Они вдалбливают нам с рождения хитроумную истину, которую никогда не зрели и плоды которой не вкусили ни разу! Долой бюрократов! Они втюхивают бумажки, чтобы обложить оброком всю нашу жизнь!

Люди заинтересованно слушали речь. Бабуля разинула рот, в котором едва осталось пару зубов. В морщинистых руках она теребит платок и охрипшим голосом спрашивает:

— А что же делать, милок?..

— Что же делать, спрашиваете вы меня?! — задал вопрос сам себе оратор, обращаясь к публике. Он развёл руками, как бы недоумевая от глупости этого вопроса, и ответил: — Бросайтесь в пучину хаоса! Устраивайте жизнь по своему разумению!

Вдруг из толпы раздался грубый голос:

— А мы может и знаем, что нас вокруг дурят! Что всё плохо и херового, чес-с слово! Только деньги откуда брать?! Откуда брать пропитание?!

Народ завопил, размахивая шапками и требуя ответа от оратора.

Оратор замялся, пытаясь подобрать слова, но капли его бессвязной речи растворились в океане ругани.

Визмор лишь ухмыльнулся и прошёл мимо. На рыночной площади он обходит прилавок за прилавком, выискивая реликвии, которые могли бы натолкнуть его на размышления и созерцание. Когда он проходит мимо очередной лавки, его глаз цепляется за нечто стоящее. То был золотой ларец. У прилавка Визмор видит смуглого круглолицего продавца. Маленькие усики на его лице, завитые ёлочкой, смотрят вверх, а крупные чёрные глаза с восхищением осматривают покупателя. В этот день торгаш наорался так, что сорвал глотку, из-за чего был неожиданно молчалив:

— Вам чего-то понравилось, господин?.. — произнёс он охрипшим голосом.

— Да, друг. Дай рассмотрю поближе, — ответил Визмор, подходя к прилавку. На нём лежит отражение разных эпох и культур. Ассирийские кортики, спящие в резных ножнах, однозарядные ружья с ржавым затвором военного образца, ювелирные украшения с драгоценными камнями, от которых несёт тиной, гобелены неизвестного происхождения, на которых описаны древние ритуалы. Но всё это было не то. Взгляд Визмора скользнул влево, и он снова увидал знакомых блеск. Это был тот самый золотой ларец.

— А этот сколько? — спросил Визмор, указывая пальцем.

— Двадцать золотых.

Визмор поднял глаза на плутоватого торговца и сдвинул брови. В его холодном взгляде читалась беззастенчивая настойчивость.

— Ладно, ладно. Не признал, старче. Пять золотых. Вещица стоящая!

В голове Визмора огнём вспыхнула мысль: «Пройдоха думал, что тут бродит старик, в край потерявший голову. Что-ж, может он и прав… Но не в этот раз». Он опустил руку в карман шинели и достал горсть монет. Отсчитав в сухой ладони пять золотых, он положил их на прилавок и взял ларец. Немного отойдя от прилавка, Визмор открыл его и увидел внутри красную бархатную обивку. «Этот ларец мог предназначаться для великого момента. Но откуда этот скол?..»

Визмор прошёл к следующему прилавку. На нём стоит куча антикварных ваз и погребальных урн. Взгляд его тут же упал на полукруглую вазу, на которой золотыми, уже изъеденными временем нитями нанесён орнамент, повествующий о древнем сражении. На орнаменте люди в тогах с грустным осознанием смотрят, как полуголые варвары осаждают их цивилизацию. Картина эта показалась Визмору настолько мистической и философской, что он тут же протянул несколько золотых продавцу, указал пальцем на вазу и аккуратно положил её в мешок.

Следующий прилавок. Теперь перед Визмором выросла куча фолиантов, древних трактатов с потрескавшимися листами, которые, вероятно, содержат знания веков. Визмор, перед тем как сделать свою последнюю покупку, пролистал не одну книгу. Его привлёк серый блокнот, в котором повествование начиналось бессвязной речью, но в которой Визмор увидел смысл куда более великий, чем в самых учёных трактатах.