Читаем Вишенка (СИ) онлайн бесплатно

Бах! Бах! Чирк-чирк-чирк! Бах! Тюньк…

Песок, поднятый до небес взрывами, сыпался на голову дождем, беспощадное солнце било в глаза, автомат в руках накалился так, что держать его было практически невозможно, а я орал на оставшихся в живых, не давая уйти в отрыв ретивым и пиная под жопу трусливых, в надежде прорваться к полуразрушенным останкам древней крепости. Там у нас был хоть какой-то шанс дождаться подкрепления.

— Бегом, марш! Живее, мать вашу, пидарасы! Я жить хочу!

— Ввввввух! — пронесся над нами голубой истребитель.

— Ррррах! — свистнули за ним два серых, и я понял, что помощи ждать неоткуда.

Пилоту Сушки сейчас не до нас — самому бы живым из передряги выбраться, чтоб этих двуличных пендосов подорвало и по всей пустыне разметало! Политика у них, хуитика. Террористов исподтишка защищают, а потом лидерам стран, в которых эти уебки порезвились, соболезнования выражают.

— Иииииииуууу!

— Мэвриком шарахнул! — заорал я, с тоской понимая, что всем нам настал пиздец. — Врассыпную! Марш!

— Ууууубах!

— Етить-колотить…

Меня подкинуло в воздух на добрый десяток метров прямо возле стены, до которой я, как самый опытный и удачливый, все-таки добрался. Лучше б не добирался. Ракета воздух-земля, которую в развалины запустил Шершень (танков тут не было, но когда это пендосов останавливало?), — это вам не пробка от бутылки с шампанским. Вместе со мной на воздух взлетели трое моих бойцов, тонны песка и все каменюки до единой.

— Етить-колотить!!! — заорал я во всю силу своей луженой глотки, взмахнул руками на манер убегающей от ножа курицы, ухнул в образовавшуюся вместо развалин дыру и…

…

— Кхе-кхе. Ну? Пришел я.

— Мммммм…

— Шо «мммм»? Сперва орет, как оглашенный, потом мычит, как телок новорожденный. Шо, нормально поговорить не судьба?

— Ммммм?

— Не хошь разговаривать по-хорошему, бум по-плохому.

Хуяк!

Я хыкнул, сжимаясь от болезненного удара под ребра, перекатился в сторону и попытался встать хотя бы на колени, отчаянно отплевываясь от набившегося в рот песка. В глазах троилось, мелькало и звездило, левая рука висела плетью, а в ушах стояла могильная тишина, которую в очередной раз нарушил ядовитый до невозможности старческий голос.

— Очнулся, болезный?

— Нет, — прохрипел я, не понимая, кто я, где я и чего от меня хочет древняя пидорасина. — Ты кто такой?

— Здрасте, приехали! Меня — и не узнать! Память, шо ль, отшибло?

— Отшибло, — согласился я, корчаясь в тщетной попытке начать дышать ровно.

— Домовой я, у бабки твоей в доме жил. Ты на меня ловушки ставил до тех пор, пока тя добрые люди в детдом не упекли, низкий им за это поклон и пожизненное благоденствие.

— Какого хера ты тут делаешь? — сумел подняться на колени я.

Сел на пятки. Смахнул песок с лица здоровой рукой. Поморгал, к полутьме полуразрушенного подвала адаптируясь, и увидел висящего в луче света старикана — белобородого, светлокожего бомжа, одетого в индийские дерюги, бренчащие блестящей мишурой от каждого движения. Рожа вроде знакомая, а вот обноски… И это русский домовой? Мир определенно сошел с ума.

— Ты позвал — я пришел. Долг платежом красен.

— Долг? Я никому ничего не должен!

— Не должен. Это я должен. Мамашке твоей, чтоб ей, курве совестливой, не спалось и вертелось.

— Какая мамашка? У меня ее отродясь не было! — в очередной раз поплыло у меня перед глазами.

По ходу, крови потерял до фига. Жаль, боли не чувствую, и руки с ногами все сильнее немеют — верный признак того, что мне скоро хана.

— Так, парень, ты во мне зверя не буди и в обморок не падай! Говори желание, а уж потом развлекайся. Без меня. Цигель-цигель, ай лю-лю.

— Какой еще цигель?

— Желание говори!

— Зачем? — упал на песок я и забыл все, о чем мы говорили до этого. Кто этот тип? Чего ему от меня надо?

— За надом. Тебе чего, пожелать нечего?

— Есть.

— Ну так и говори! — опустился на пол старикан и начал недвусмысленно закатывать рукава. — А то хуже будет.

— Жить хочу, — сказал я то, что вертелось на языке. И добавил, чтоб впросак не попасть. Одна жизнь, недолгая и не шибко счастливая, у меня уже была: — Долго и счастливо.

— Ишь ты какой, долго ему и счастливо.

— Только так и никак иначе, — опустил глаза на живот я и увидел расползающееся по раздробленному в крошку бронежилету кровавое пятно. Ну вот и все. Приехали.

— Расплачиваться за это душой будешь?

— Жопой, — огрызнулся я, уплывая в никуда. Не буду душу отдавать. Помру — так помру. Хер с ним.

— Я тя за язык не тянул, — хохотнул старикан и хлопнул в ладоши. — Будь по-твоему.

— Что?! Я же не это имел в…

…

Яркий свет резанул по глазам, и я дернулся в сторону, чтобы…

Бряк!

Приземлиться на колени и локти возле кровати, на которой до этого лежал. Больно-то как! Уууууу! Нерв, сука, задело! Чтоб вас всех подорвало и по пустыне разбросало!

— Княжич! Живой! — взвизгнул кто-то неподалеку и кинулся меня поднимать. — Здоровый! Маг Велимир, вы… Спасибо вам! Чудотворец вы наш! Спаситель!

— Я такой, — медовым голосом согласился маг Велимир. — Могу. Вы, Мариша, главное, свадебный договор подписывайте поскорее. Пока жених не узнал, что он за последнюю неделю натворить успел.

— Чего?! — вскочил на ноги я. — Какой еще жених?!

Старикан, одетый в длинную синюю мантию и сказочную остроконечную шляпу, взмахнул посохом и заполнил мой рот клубничной жвачкой так, чтобы я слова сказать не смог, как ни старался.

— Ваше сиятельство, вам нельзя волноваться, — стоящая рядом дородная тетка прихватила меня за плечи и попыталась уложить в постель, но я вырвался и сжал кулаки, яростно орудуя челюстями. Разжую, пузырь надую, жвачку выплюну и устрою допрос с пристрастием. — Пожалуйста, вернитесь в постель.

— Юноша, вы слышите, что вам говорят? Вернитесь в постель, — далеко не так доброжелательно, как раньше, посмотрел на меня старикан.

Я заработал челюстями еще яростнее и ринулся к нему. Меня замуж выдавать? Это что еще за нахер?!

— Маг Велимир! — взвизгнула тетка, повисая на моем плече пудовой гирей. Я аж присел. — Успокойте его!

— Конечно, конечно.

Старикан махнул рукой — меня спеленало холодным ветром и крайне невежливо бросило на постель. Ни хрена себе фокусы! Я аж жвачку проглотил от удивления. Целиком! Думать не хочу, как она потом из меня выходить будет.

— Перестаньте бузить, княжич, — подошел ко мне маг, чтоб его, Велимир. Присел на постель. Похлопал меня по бедру. — Вы в безопасности. Ваш зад после вчерашнего происшествия не пострадал, а разбойники перебиты.

— Разбойники? Какие еще разбойники?

— ТЕ САМЫЕ, что напали на ваш кортеж. Вы что, совсем ничего не помните?

— Не помню, — ответил я, ни хрена не понимая.

Какие еще разбойники? Кто эти люди? Какого черта я на постели валялся? И почему они называют меня княжичем?!

— Я напомню, — посуровел старикан. — Но сначала передам послание от вашего отца.

— Послание?

— Да. Князь Макош настоятельно просил впредь в тавернах в карты на спор не играть и танцы на столах не танцевать, иначе он будет вынужден принять крайние меры.

— Какие еще меры? — спросил я, обретая некое подобие спокойствия.

Маг явно сильнее и осведомленнее меня, но моей жизни не угрожает; тетка, суетящаяся возле постели, за меня горой; вокруг тепло, светло и мухи не кусают — нет причин впадать в панику. Самое время расслабить булки, сосредоточиться и понять, какого дьявола здесь происходит. Я же вроде в пустыне умер. На Рай это место не походило, на Ад тем более. Может, я в Чистилище попал? Хм. Или я не умер? Я огляделся. Большая светлая комната, скорее зал, чем комната. Повсюду ковры, элегантная мебель и картины в золотых рамах. Дом какого-то богача, не более того.

— Князь — глава пусть и небольшого, но гордого государства, — сказал маг Велимир и снова похлопал меня по бедру.

Я закопошился и негнущейся гусеницей отполз от него подальше. Как-то он нездорово меня похлопывает. Извращенец!

— Он не может позволить членам своей семьи позорить великий род Макошей. Еще одна выходка — и он от вас отречется.

— Не больно-то и хотелось, — буркнул я, безуспешно отдирая от себя холодные ветреные руки кокона, шарящие по мне без всякого смущения. Идиотское и совершенно бесполезное занятие — хуже только солнечных зайчиков в банку ловить!

— Княжич, вы ударились головой и ничего не соображаете, раз несете подобное, — перестал изображать душку старикан. — Вы как минимум замуж достойно выйти не сможете!

— И слава богу.

— Слава богу? На что вы жить собираетесь, уважаемый? Князь отберет у вас имение и выкинет на улицу без гроша. С вашей неординарной внешностью вы не протянете на свободе и пары часов.

— А что не так с моей внешностью? — насторожился я.

— Ох, да что же это! — всплеснула руками тетка. — Да как же это?

— Мариша, успокойтесь, — подобрел старикан, встал с постели и, приобнимая за плечи, потащил тетку к выходу. — Принесите воды и успокоительное, а я с Яном как мужчина с мужчиной поговорю. Не торопитесь, дайте мне немного времени, хорошо?

Старикан выпнул тетку за дверь и повернул ключ в замке. На два оборота. Я насторожился еще больше, а он вернулся ко мне и первым делом отвесил жестокую пощечину. У меня чуть шея не оторвалась.

— Тебе что было сказано, щенок?

— Что?

— Не зли отца! Не вздумай сбегать из Академии! А ты опять за свое? Да как ты посмел мне перечить?! Глупый похотливый пиклюк! Разнузданного любодеяния захотелось?

Я охренел. Это что же это получается?! Я живой? Реально живой? Типа попаданец, что ли? Новое тело. Новый мир. Новые правила. Я вспомнил смех старикана в подвале разрушенной крепости, свое неосторожное «жопой обойдешься» и зажмурился в ужасе. Это я что, за «долго и счастливо» реально задницей расплачиваться должен?! А если не захочу, мне светит «коротко и ужасно»? Етить-колотить!

— Скажи спасибо, что я вовремя тебя остановил и свидетелей твоего отвратительного поведения уничтожил. Это, между прочим, пятнадцать человек, из которых смерти заслуживали только десять! Все они на твоей совести, понял?

— Ну уж нет, — поспешил откреститься я. Невинно убиенных душ мне только и не хватало! У меня и так руки по локоть в крови, куда еще? — Ты их убил, ты со своей совестью и разбирайся. Нечего на меня свои грехи перевешивать!

Маг словно на стену налетел: глаза расширил, словами подавился и контроль над коконом потерял. Я скатился по другую сторону постели, встал на ноги и спросил о животрепещущем:

— Что еще за брачный договор?

— Князь согласился на предложение пограничного лорда Церберуса. Сразу по окончании Академии ты отправишься в его замок и никогда больше на родину не вернешься.

— А ты, я смотрю, и рад-радёшенек.

— Рад — не то слово, — и не подумал отнекиваться старый хрыч. — Я счастлив! Твоя похотливая задница заслуживает самого страшного наказания, и я уверен, что лорд Церберус и его могучие боевые псы — те самые люди, которые сумеют тебя приструнить.

Меня ознобом до костей пробрало. «Похотливая задница»? У меня? Да чтоб этого свихнувшегося домового подорвало и по всей пустыне разбросало! Ну нет. Так дело не пойдет. Я оглядел комнату в поисках зеркала. Если мое нынешнее тело хотя бы отдаленно напоминает мое прошлое, хрен местным жителям достанется, а не моя задница. Зеркало обнаружилось в другом конце комнаты, и я бросился к нему едва ли не бегом. Маг проводил меня удивленным взглядом, понял, куда я несусь, и плюхнулся в кресло с таким видом, будто у него ноги отказали:

— Ян, ты неисправим. Двадцать три года, а тебя ничего кроме своей внешности, тряпок и разнузданного секса не интересует. Весь в мать пошел. Весь!

— А что не так с моей мамой? — остановился перед ростовым зеркалом я. Скинул ночнушного вида хламиду, оставаясь в неглиже, и снова охренел.

Невысокий, хрупкий, бледнокожий, лилововолосый, огненноглазый, изнеженный цветуёчек. Две серьги в левом ухе и одна в брови, четыре разнокалиберных цепочки на тощей шее, тонкие пальчики в кольцах, в пупке гвоздик с рубином, пах гладко выбрит, член — не член, а пиписька детсадовца. Боком повернулся, чтоб на спину глянуть, и выругался вслух: нечто дьявольское, крылато-хвостатое и черно-выпуклое тянулось по всей спине и хвостом своим треугольным ровно в ямку между ягодицами упиралось. Ууууууу! Ну старикан, ну удружил!

— Если не считать того, что она суккуб? Ничего. Ты хоть и полукровка, но в тебе от человека только внешность.

Я вопросы насчет дьявольской маман проглотил, дабы не спалиться, перестал крутиться перед зеркалом и, подхватив с пола хламиду, пошел к кровати. Мне нужно было время, чтобы с новым телом смириться. Маг проследил за мной глазами, и я уловил аромат опалившего его душу желания. Етить-колотить! Ему же сто лет в обед! Педофил хренов. Тьфу!

— Велимир, не перестанешь на меня так смотреть, я твои яйца на посох намотаю! — рявкнул я, спешно натягивая хламиду. Лег на постель и закутался в одеяло чуть ли не с головой.

— Рот закрой, несносный мальчишка, — покраснел то ли от стыда, то ли от злости старый хрыч и незнамо как оказался сидящим на моей постели. Погладил меня по бедру куда неприличнее прежнего. — Раньше ты против моих ухаживаний ничего не имел.

— Зато теперь имею, — сглотнул ком соленого ужаса в горле я. Это что же это, а? Это я с этим… древним… трухлявым пнем сексом занимался?! Етить-колотить! — Убери от меня свои грязные руки.

— Я спас твою задницу от многократного изнасилования, а ты! Свинья неблагодарная!

— Я тебя об этом не просил, так что свободен, — отрезал я. — Ищи себе любовника в другом месте.

— Ах так! — покрылся очередной волной красных пятен Велимир. — Ну я тебе устрою! Я тебе такое устрою!

— Хуже, чем сейчас, быть не может, — отмахнулся я.

Что он мне сделает? Я княжич, у меня скоро с пограничным лордом свадьба. Маман, опять же, в суккубах. Руки у мага коротки.

— Так слушай же меня, неблагодарный, — вскочил с постели Велимир. Замахал руками на манер ветряной мельницы, засверкал глазами, стукнул об пол посохом и припечатал: — Не будет тебе от любодеяния никакой радости до тех пор, пока любовью взаимной сердце твое черствое не пропитается. Не будет смазки на дырочке твоей похотливой и…

— У меня что, из задницы капало?! — в ужасе перебил не на шутку разошедшегося старикана я.

— Нет, конечно, — сбился с мысли Велимир. — Просто увлажнялось там все, когда ты по-настоящему заводился, и проникновение облегчало.

— Мерзость-то какая, Господи…

— Ты мне, между прочим, поначалу сам на шею вешался, так что не надо тут поруганную невинность изображать.

Я сглотнул очередной гадкий ком, попытался информацию переварить, но спокойствие мое разлетелось вдребезги. Я! Майор! Выпускник «Лесной Школы»! Руководитель спецподразделения! Попал в тело малолетнего течного шлюха! Етить-колотить! Желудок мой подкатил к горлу, и меня вывернуло наизнанку.

— Ох! Да что же это! Да как же это! — материализовалась возле кровати Мариша.

— Не отдавай меня ему, — вцепился в нее дрожащими руками я. — Выгони из комнаты к херам!

— Я сам уйду! — смертельно обиделся Велимир. — А ты сто раз пожалеешь, что так со мной обошелся. Думаешь, я не знаю, почему ты со мной спал? Еще как знаю! Так вот, имей в виду: я за тобой больше присматривать не буду! И тому, кто тебя против воли нагнуть захочет, слова не скажу. Сам со своими любовниками разбирайся!

— И разберусь! — спрятался за широкую спину Мариши я.