Читаем Вирус Совести онлайн бесплатно

От удара кулака деда Матвея дрогнула столешница дубового стола. На руках у младшей внучки заплакала годовалая Настенька. Затих стук ложек по тарелкам. Обедавшая за столом большая семья Климовых оторопело оглянулась на главу рода.

— Ты что сказал?

Не был дед Матвей ханжой. За свою жизнь наслушался всякого. Восьмилетним мальчиком водил за уздцы слепого мерина тащившего волокушу по штреку шахты. Доносилось, порой, из забоя непотребное слово. Знал Митька, наверное, упал антрацит на ногу старателя. Застряло кайло в расщелине породы. Вот и вырвалась матершинка из уст. Но стоило услышать храп лошади или скрип волокуши по настилу штрека, тут хоть пласт угля на голову упадет, не позволит мужик вымолвить дурного слова. Лошадь ведет ребенок! Матюгнуться при нем грех великий! С богом может и обойдется при покаянии. А вот с совестью как?

А тут старший сын — ученый, профессор, позволил себе за столом при женщинах и детях выругаться непотребным словом.

— Прости, батя.

— Прости, батя, передразнил Матвей. Ты не у меня прощения проси, а у своих, близких, что за одним столом с тобой сидят! Я не посмотрю, что ты мозговой ученый. Еще раз услышу один на кухне столоваться будешь!

Получил тогда «взбучку», его отец от своего родителя, у которого они гостили в шахтерском городке на Донбассе.

Он вспомнил этот эпизод из далекого детства, когда сделал замечание стайке старшеклассников о чем-то громко, оживленно разговаривающих, сдабривая речь отборным матом в присутствии своих одноклассниц которые, в свою очередь, ни сколько не уступали в матершине своим мальчикам, но и превосходили их.

— Ну, что ты дед привязался- ответил за всех долговязый, прыщавый школяр. Мы же русские люди. А на Руси без водки и мата — никуда! На том стоим!

Компания одобрительно заржала и направилась в сторону школы за мудрыми и светлыми знаниями. Хотел он сказать, испорченным временем молодым людям, что обманывают их.

Нагло врут по жизни, в кино, театрах, и особенно телеэкранов, проповедуя мат и пьянство с целью унизить русского человека, оскорбить его Родину. Бахвалятся тем, что иностранного гостя, прежде всего, наровят напоить водкой и научить материться по-русски.

В то время, как испокон веков на Руси самыми позорными и не уважаемыми людьми были, а в ряде местах и есть, матершинники и алкоголики. Ни одна девка, по своей воле, не выходила замуж за такого мужика. Сказать бы им, что сейчас их Родина стоит на одном из первых мест по употреблению мата при общении людей друг с другом. Да какой в этом толк? Молодые люди воспитаны средой, в которой мат и пошлость стали нормой при общении независимо от национальности, сословия и, что горше всего, возраста.

С таким настроением он вошел в квартиру, подошел к, колченогому, столу, служившему кухонным и рабочим местом, выдвинул ящик и достал оттуда толстую амбарную тетрадь.

Нашел помеченный в ней раздел «Моральные принципы». Жирно подчеркнул уже написанное слово «мат», подтвердив тем самым еще раз, что человечество, в ближайшем будущем, обречено на отказ от сквернословия.

В толстой тетради с записями о запретах почти не осталось свободных страниц Пора заводить — новую. И уже в который раз возникла мысль, а стоит ли? Невозможно предусмотреть всего что, по его убеждению, мешало уважительному общению и поведению между людьми.

Последнее время бессонными ночами он думал, что мало осталось времени для претворения в жизнь его открытия — Вируса Совести, при внедрении которого в мозг, человек навсегда избавляется от духовных и моральных недугов. Он может не увидеть результаты своих тяжких трудов, на которые ушла вся его одинокая, отшельническая, жизнь. Может не успеть вкусить благодарности от человечества, спасенного им от скверны.

В два года, лишившись, матери, умершей при вторичных родах, он рос на попечении отца и дальней родственницы, приглашенной родителем из деревни, для ухода за сыном и ведению хозяйства. Отец так и прожил бобылем, сохранив память о горячо любимой жены.

Крупный ученый, доктор, член Академии наук, профессор в области основ организации мозга, отец был одним из создателей Института мозга в Москве в 1928 году.

Довольно часто, когда он работал дома в своем кабинете, сынишка, соскучившись по отцу, вертелся около него не давая сосредоточиться. Родитель доставал из книжного шкафа книги с яркими, цветными фотографиями и давал их мальчику. Ребенок, увлекшись картинками, успокаивался и не докучал профессору. Настало время и малыш начал задавать вопросы: что это, зачем, почему? — показывая пальчиком на картинки с изображением красивых кружочков.

В один из вечеров отец посадил сынишку на колени и раскрыл перед ним книгу с красочными фотографиями мозга, которые интересовали ребенка.

— Это мозг. Он находится в голове — сказал отец и коснулся пальцем головки сына. Он главный командир, который дает приказы и все его выполняют. От мозга идут ниточки их называют нервами. Подними ручку. Хорошо. Теперь подвигай ножками, покрути головкой. Вот! Все, что ты сейчас сделал- сделал мозг. Он дернул за свои ниточки-нервы, привязанные к твоим рукам, ножкам и они стали работать.

— А когда не хочу кашу есть? — задал самый важный для малыша вопрос того времени.

— Тоже мозг.

— А когда……? Вопросы сыпались как горох из рога изобилия. Ответ отца был не изменен — мозг!

Неожиданно сынишка соскочил с колен отца и принес из своей комнаты деревянную игрушку. На круглой площадке крепились три курочки. Стоило дернуть за веревочки, к которым они были соединены и курочки начинали клевать «зернышки» на площадке.

— Папа! Я — мозг! Кричал мальчик, дергая веревочки игрушки, заставляя курочек стучать клювами по деревянному настилу.

— Умница ты моя, растроганно проговорил отец, обнимая и целуя сына. — Ну, конечно же, мозг!

Зная о прирожденных способностях сына, которое стало проявляться в поведении и действиях ребенка с момента, когда он только сделал первые шаги, отец вплотную приступил к развитию его способностей. Ссылаясь на пошатнувшиеся здоровье, он был освобожден от заведывания кафедрой. Почти прекратил заниматься общественной деятельностью в институте, оставив за собой научную тему, которой занимался как ученый по институтской программе и полностью посвятил себя главной теме своей жизни, которую хранил в глубокой тайне.

С раннего возраста и до момента, когда сын покинул отчий дом, наследник жил по, составленными отцом, а позже и собственным, расписаниям, напоминающими порядки спартанского воспитания. Родитель придерживался твердого убеждения, что при наличии у человека прирожденных способностей, можно особыми методиками и постоянными тренировками серого вещества, добиться высокого совершенства. Особенно если этим заниматься с самого раннего детства. Подтверждением разработанной им теории стал его сын.

В ходе обучения сына владением мозгом, отец часто упоминал магов того времени, выделяя из них американца Эдуарда Кейси. Но Великим он называл лишь польского мага Вольфа Мессинга, с которым был лично знаком. Как — то, зайдя по делам к профессору, Мессинг наткнулся на пятилетнего ребенка, внимательно посмотрел на него, погладил по голове и сказал, рядом стоявшему отцу:

— Путь его будет тернист. Он превзойдет многих из нашей когорты в том числе и меня. Мне бы очень хотелось повидаться с ним, когда он достигнет своих вершин.

— Придешь ко мне на встречу, когда большой вырастишь? — спросил он мальчика.

— Приду — скорее не осознано, чем утвердительно ответил ребенок.

— Вот и ладно. Буду ждать. — А затем добавил, отчетливо произнося каждое слово:- Только без фокусов, — и направился следом за отцом в его кабинет.

Он вспомнит об этом обещании много лет спустя.

Закончив школу, и институт, в котором преподавал его отец, с отличием. Сын успешно защитил кандидатскую диссертацию и стал писать докторскую. Все, говорило за то, что молодого ученого ждет блестящее научная карьера.

Когда отец счел, что сын достиг необходимых познаний, он открыл ему тайну своих многолетних трудов по созданию уникального препарата, призванного служить на благо всему человечеству. Теперь они стали единым целым в работе над этим открытием, свято оберегая его от кого бы то ни было.

Впервые дни начала войны в семью пришла печальная весть. Немецкая авиационная бомба, прямым попаданием, попала в дом Климовых на Донбассе, в котором, по воле случая, собралась вся семья. Погибли все. Отец с сыном остались одни.

Воспитанный патриотом родины, молодой ученый, несмотря на, институтскую, бронь, один из первых среди преподавателей, записался добровольцем в столичное ополчение. Пройдя краткосрочные курсы, ушел на фронт. В конце войны, будучи тяжело раненым, попал в плен к немцам… Был освобожден американскими войсками. Выяснив, что бывший пленный является ученым в области психологии, он был вывезен в США. Последние письмо от отца он получил в день своего ранения и последовавшего за ним плена. Установить связь с внешним миром, находясь в немецком лагере или американской лаборатории, исключалась. Как только появилась первая возможность, он послал несколько писем на отцовский адрес и только на последнее из них получил ответ. Сразу насторожило то, что обратный адрес на конверте принадлежал их семье, а отправителем являлся один из сотрудников института, в котором когда-то работали отец и сын. Содержание письма было предельно лаконичным с расчетом, что цензуре будет не к чему придраться. Сообщалось, что после ухода сына на фронт отец очень переживал за него и часто жаловался на сердце. Умер от инфаркта, получив, ошибочно сообщение о гибели сына. Похоронен, на Ваганьковском кладбище, рядом с супругой. После смерти профессора и сведении, что его сын погиб на фронте, в освободившейся квартире поселили отправителя письма, заслуженного ветерана института. Женщина, проживавшая с профессором, уехала на место своего прежнего жительства. Ее адрес новым жильцам не известен.

Постепенно свыкнувшись с тяжелой утратой и осознав, что на родине у него никого и ничего не осталось, а продолжать плодотворную работу можно только здесь, ученый отказался от депортации на родину.

Со временем молодой ученый получил американский паспорт. Став гражданином Соединенных Штатов, был направлен на работу в одну из лабораторий по изучению мозга.

Американцы не допускали русского к важным исследованиям, да он и не особенно к этому стремился. Его устраивало то, что работа в лаборатории, оснащенной современным оборудованием, позволяла ему, кроме основной работы, заниматься, урывками, интересующей его темой.

Однако через несколько лет пришло сознание, что его дерзкой мысли уже стало тесно в условиях лаборатории. Необходимо было искать новые возможности для осуществления своих замыслов. Он уволился и стал искать новые возможности для своего дела.

Американский паспорт и документы, подтверждающие, что ученый работал в одной из престижных лабораторий США, открывали ему двери научных центров всего мира.

При любых обстоятельствах в скитаниях по свету, он неустанно тренировал свое тело, пополнял знаниями свой мозг и со временем довел их до совершенства.

Он мог имитировать смерть, остановив на время сердце. Переносить жару пустыни и мороз. Обходиться долгое время без воды и пищи. Его серое вещества заложенное в черепной коробке напоминало современный компьютер, напичканный многочисленными научными и обширными физиологическими данными. Заложенные в мозг — компьютера способности, позволяли легко знакомиться и сходиться с людьми, а физиогномика определять характер человека, уровень его интеллекта и одаренности. Мозг держал в памяти тысячи рисунков лиц из четырех томов «Библии физиологии», составленной Иоганом Гаспаром Лафатером. В столице Гаити, Порт-о-Пренсе жрец одного из тайных кланов наделил его способностью создавать из человека раба- зомби, не прибегая при этом к адскому порошку из слизи, обитающих в тех местах жаб и токсинов рыбы-Ежа. Феноменальные возможности в сочетании с гипнотизерскими способностями давали ученому возможность манипулировать людьми по своему усмотрению и желанию.

Шли годы. И,несмотря на обширные познания ученого и проведения исследований и опытов, которые исчислялись тысячами, создавалось впечатление, что он далек от заветного открытия так же, как и в начале тернистого пути к нему.

Его мозг- компьютер, стал все чаще подводить своего хозяина. Каким бы не был совершенным мозг, но он был соткан из клеток человека, а не из электронных начинок, не знавших усталости.

Казалось все возможности к достижению цели исчерпаны — все зря!