Читаем Виртуальное убийство онлайн бесплатно

Тайлер ненавидел вечера. Особенно зимние. Летом солнце задерживалось на небосклоне и уходило не спеша, оставляя после себя теплые отблески заката. А зимой все слишком быстро погружалось в вязкую, холодную, скользкую темноту. Даже городские огни, вспыхивавшие в сумерках, не спасали — их свет был резким и чужим, словно в больничной палате. Или, точнее — в морге.

Сейчас как раз была зима.

Тайлер стоял у окна, отрешенно глядя, как последние лучи растворяются в мозаике городского света. С каждой минутой, по мере наступления сумерек, к горлу подкатывал комок. Его накрывала тоска. С ней еще как-то можно было бороться. А вот с чувством вины он ничего поделать не мог.

Уже почти год, как не стало отца.

Он заболел внезапно. Еще утром чувствовал себя нормально, собирался в магазин, шутил по телефону. А к вечеру — температура под сорок и странная слабость, будто тело выключалось по кусочкам. Тайлер примчался к нему домой и, видя, что дело совсем плохо, вызвал скорую. Отца увезли в больницу.

В отделении сказали: острое воспаление сердечной мышцы, миокардит. Вирусный, тяжелой формы. Протекал стремительно. Уже на следующий день отец был на аппарате искусственного дыхания…

— Он не сможет дышать сам, — сказал один из врачей, не глядя Тайлеру в глаза. — Состояние критическое. Мы будем продолжать поддерживать его… всеми силами… но вы должны понимать.

Тайлер не понимал. Он просто сидел рядом, часами, сжимая отцовскую руку. Она была теплой, как раньше. А потом все стало происходить слишком быстро. Консилиум. Цифры. Таблицы. Слова. Голоса.

Они не уговаривали — нет. Его просто направили, подтолкнули.

— Если бы он мог говорить, — сказали ему, — то, скорее всего, сам бы не хотел…

Через два дня Тайлер подписал бумаги.

И с тех пор каждый вечер — как тот, последний. Холодный, звенящий, внутри которого кто-то умирает снова.

Он смотрел на вечерний город, как будто надеялся увидеть отца среди огней. Его единственный родной человек. Его смысл. Его прошлое.

И то, чего он себе не мог простить.

Тайлер плохо помнил, как они его нашли. Молодой человек в строгом костюме и с печальными глазами из сервиса Eternis Systems обещал невозможное: вернуть отца. Сначала Тайлер слушал, не веря.

— Мы воссоздаем ушедших близких, — негромко говорил молодой человек, тактично избегая слова “умерших”. — По сообщениям, фотографиям, видеозаписям… В общем, по любой информации, которая у вас есть. Естественно, чем ее больше, тем лучше. На этой основе искусственный интеллект восстанавливает образ и поведенческую модель человека: его голос, манеру говорить, типичные фразы, жесты, выражения лица, привычки. Модель постоянно самообучается, совершенствуется, учится реагировать практически на любые ситуации.

— Это не копия, — мягко уточнил он, внимательно следя за реакцией Тайлера. — Это отражение. Отпечаток личности, такой, какой вы ее помните.

Тайлер тогда лишь кивнул — настолько шок от внезапной утраты и нежелание с ней смириться лишили его сил и способности мыслить здраво.

Вскоре они забрали все: его переписку с отцом, старые видео с телефона, файлы с домашнего компьютера. Даже случайную запись, где они ругались из-за какой-то ерунды.

— Конфиденциальность гарантируется, — заверил молодой человек, не сводя с него взгляда. — Мы не вмешиваемся. Только алгоритмы и реконструкция.

Через пару недель курьер принес посылку. В ней были шлем дополненной реальности и тактильные перчатки, имитирующие прикосновение. Он установил на домашний компьютер приложение и синхронизировал его с устройствами.

Тайлер долго не мог решиться. Он каждый вечер подключался к терминалу, садился напротив шлема — и снова выключал все, не коснувшись. Он не был готов.

Но сегодня было иначе. Сегодня тоска, как будто дождавшись момента слабости, заполнила все внутри. Тайлер не ел, не отвечал на сообщения, не смотрел в окно. Он просто сидел и держал в руках шлем, как если бы от этого зависела жизнь.

Наконец, он надел его. Потом — перчатки. Мир вокруг дрогнул, линии комнаты расплылись — и когда прояснилось, отец стоял рядом.

Просто стоял.

В своем потертом сером свитере, немного сутулый, с тем же выражением лица, как на утренних фото на кухне. В глазах — внимание.

— Привет, — сказал он. Это был его голос. Голос, которого Тайлер не слышал почти год.

Тайлер не мог вымолвить ни слова. Только смотрел широко раскрытыми глазами, боясь пошевелиться — как будто одно неверное движение разрушит все. Потом медленно, не веря себе, протянул руку. Кончики пальцев в перчатке соприкоснулись с грудью отца. Это не была настоящая плоть, но ощущения были пугающе точными — тепло, мягкость ткани, легкий ритм дыхания. Отец слегка улыбнулся, словно нерешительность Тайлера забавляла его.

— Я здесь, сынок, — тихо сказал он…

С тех пор Тайлер не проводил и дня без общения с ним. Они говорили обо всем. О погоде. О новостях. О работе. О снах.

Иногда Тайлер приносил отцу любимую кружку с чаем, ставил ее на стол — просто чтобы она была рядом. Через мгновение кружка появлялась в руках у отца и неважно, что она была немного другой. Отец подносил ее к губам. Делал глоток. На поверхности жидкости появлялись легкие круги, как от дыхания. Казалось, он действительно пил. Действительно сидел здесь. Действительно был. И неважно, что после того, как шлем снимался, чай оставался в кружке нетронутым. Просто стоял. Остывший.

Однажды Тайлер, собравшись с духом, сказал:

— Пап… Прости меня, что я… я подписал бумаги. Я не хотел…

Отец поднял руку, останавливая его:

— Все хорошо, сын. Не бери в голову. Ты поступил правильно.

И улыбнулся. Так, как умел только он. Тайлера немного отпустило. На какое-то время. А потом накрыло с новой силой.

Что-то в этих встречах — в этой иллюзии возвращения — делало пустоту внутри еще глубже…

Марк Картер проснулся до будильника. За окном уже светало.

Первые несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь понять, который час. Выяснив, что до подъема еще оставалось немного времени, он честно попытался снова уснуть, но безуспешно.

Обреченно вздохнув, Картер откинул одеяло, встал и подошел к окну.

Лучи поднимающегося июльского солнца упали на его небритое, осунувшееся лицо. Он прищурился, но не отвернулся.

Под выцветшей футболкой — худощавое, сухое тело. Жилистое, словно собранное из одних нервов. Футболка была слегка мятой. Он не сразу вспомнил, сколько дней она на нем — возможно, один, возможно два. Это не имело значения.

Он подумал о сигарете и уже потянулся к пачке, лежавшей на журнальном столике, но взгляд зацепился за фотографию

Джессики. Улыбается, держа клюшку для гольфа, на фоне их дома.

Когда еще у них был дом.

Картер потер переносицу — жест, ставший привычным за последние месяцы, — развернулся и направился в душ.

Потом — кухня. Нехитрый завтрак под утренние новости, льющиеся фоном. Он так и не научился завтракать в тишине.

После обычной рутины он оделся, запер дверь квартиры, спустился на лифте в подземный гараж, сел в машину и выехал в управление.

Картер давно перестал варить дома кофе — предпочитал заезжать в небольшое итальянское кафе по пути. Возможно, он был единственным канадцем, которому по-настоящему не нравился вкус кофе из Tim Hortons.

Управление полиции, где работал Картер, находилось недалеко от аэропорта. Он любил наблюдать из окна кабинета, как на посадку заходят авиалайнеры, принося с собой людей со всего света.

Раньше он иногда представлял, как они с Джессикой возвращаются в холодный Калгари откуда-нибудь из тропиков.

Картер ехал через центр по Девятой авеню. Пробок еще не было. За окном тускло мерцали стеклянные стены отелей и ресторанов, пустые остановки, огни светофоров.

В машине играло радио — что-то спокойное, гитарное. Картер не слушал, но и не выключал. Ему нужно было хоть что-то между ним и тишиной.

Мысль о Джессике пришла внезапно. Не как вспышка, а как легкий холод — как бывает, когда открываешь дверь в комнату, где ее больше нет.

Ревелсток[1]. Первый хайвей. Март прошлого года. Джессика поехала кататься на лыжах. Он был занят очередным расследованием и не смог поехать с ней. Он смутно помнил их последний разговор — плохая связь, короткие фразы. Потом — тишина. И… лавина.

Машину нашли спустя два дня, под трехметровым слоем снега и льда.

С тех пор дорога — любое ее продолжение — стала для него просто маршрутом. Никаких пейзажей. Никаких поездок на выходные. Только асфальт.

Картер включил поворотник и свернул к кафе, даже не задумываясь. Он всегда ехал одним и тем же путем.

Все шло своим чередом. И все же внутри уже что-то дрожало. Он взял кофе, как обычно, — двойной эспрессо, без сахара — и вернулся к машине. В салоне было уютно. Пальцы обхватили картонный стаканчик, и это короткое тепло было почти человеческим.

Именно в этот момент зазвонил служебный телефон. Картер ответил на автомате:

— Картер.

— Марк, это диспетчер. У нас вызов из восьмого участка. Подозрение на убийство.

— Адрес?

— Юго-запад, Эверсайд-авеню, 3958. Многоквартирный дом, четвертый этаж. Молодой мужчина. Тело обнаружила соседка.

Картер уже ставил кофе в подстаканник и поворачивал ключ зажигания.

— Что-нибудь еще?

— Пока ничего конкретного. Но ребята на месте сказали, что… сцена странная.

— Странная?

— Их слова. “Не как обычно.” Сказали: лучше, если вы сами увидите.

Картер коротко выдохнул через нос.

— Принято. Еду.

Он нажал на газ. И в который раз за последние месяцы почувствовал, как что-то внутри наконец проснулось.

Двор многоэтажки на Эверсайд-авеню был тих. Раннее утро, острый воздух. В окнах — огоньки кухонь: кто-то собирался на работу, кто-то просто не спал. Все шло по обычному расписанию, кроме одной из квартир, где привычный распорядок был грубо нарушен.

Картер вышел из машины, пересек двор и на лифте поднялся на четвертый этаж. У двери квартиры стояли двое патрульных. Один из них показался знакомым. Том, кажется.

— Марк? — уточнил тот, слегка прищурившись.

— Привет, Том. Давно не виделись.

Они пожали руки.

— Доброе утро, детектив, — сказал второй. — Вас ждут.

Картер кивнул и шагнул через порог. Внутри пахло застоявшимся воздухом и чем-то металлическим.

Тело лежало в прихожей — прямо напротив входной двери. Молодой парень, лет двадцати пяти. На голове — AR-шлем. На руках — тактильные перчатки, которые имитируют прикосновения. “Похоже, геймер”, — подумал Картер. — “Неужели его убили во время игры?

Картер присел рядом, бегло осмотрел запястья, шею, грудь. Несколько глубоких ран — как будто нанесенных в упор. Признаков борьбы не было: ни царапин, ни синяков, ни разбросанных вещей. Даже коврик лежал ровно. Все выглядело аккуратно. Чересчур аккуратно. Рядом, на полу — лужица крови. Край был слегка смазан, словно кто-то провел по нему пальцем. Будто проверил. К Картеру подошел один из патрульных.

— Это и есть то, что вы называли странным? — спросил его Картер, показывая на шлем на голове трупа.

Офицер кивнул.

— Точно так, сэр. Такое ощущение, что все это… не совсем реально. Как если бы…

Он оборвал сам себя, глядя на неподвижное лицо под серебристой пластиковой маской. Картер не ответил. Он смотрел на шлем — и чувствовал то же самое.

Наконец выпрямился.

— Судмедэксперта вызвали?

— Да, и криминалистов тоже.

— Отлично. Никого не впускать без моего разрешения.

— Есть, сэр.

— Имя убитого?

— Тайлер Эванс, двадцать пять лет. Проживал здесь один.

— Орудие?

— Не найдено, — отозвался офицер, стоявший у кухни. — Ни ножа, ни другого подходящего предмета.

Картер вздохнул. Еще одна загадка.

— Ясно. Кто его нашел?

— Соседка. Они работали в центре, недалеко друг от друга. Он должен был ее подвезти. У нее машина сломалась.

— Имя?

— Андреа Кюрри. Живет на этом же этаже, через две двери. Сейчас у себя. С ней разговаривает офицер Ларсен.

Картер кивнул. Ларсен был дотошным полицейским и вполне справится сам.

— Остальных соседей опросили?

— Да, сэр. Ближайшие — за той стенкой, — офицер мотнул головой, — за городом. Другие смотрели сериал, ничего не слышали. Сейчас обойдем остальных, но многие уже уехали на работу…

“Обычная история,” — подумал Картер и прошел на кухню. На столе стояли две чашки. В обеих — остывший чай. Только одна — наполовину пустая, вторая — полная. Похоже, Тайлер кого-то ждал или… принимал гостей.

За дверью послышались шаги и глухой стук кейсов.

— Судмедэксперт прибыл, — сообщил один из патрульных.

Через минуту в квартиру вошли двое: коренастый мужчина в легкой куртке и женщина с кейсом и планшетом. Следом за ними — криминалисты в синих комбинезонах.

— Доброе утро, — сказал мужчина, переступая порог, — я доктор Робинсон.

— Детектив Картер.

Робинсон сделал два шага, остановился, увидев тело, и уточнил:

— Он?

— Он, — подтвердил Картер. — Не трогали.

— Хорошо.

Судмедэксперт опустился на корточки, молча осматривая тело. Женщина начала делать снимки с планшета не спеша, словно снимала интерьер, а не место гибели человека. Криминалисты, тем временем, занялись периметром: снимали отпечатки с дверной ручки, проверяли пол на следы, маркировали улики желтыми карточками.

Картер стал поодаль, не мешая, но внимательно наблюдая за происходящим. Ему хотелось курить, но он решил дождаться первых результатов осмотра. Криминалисты вполголоса переговаривались между собой. Кто-то из техников негромко пошутил. Все шло своим чередом — методично, размеренно. Обычная рутинная работа. Словно совсем недавно здесь не оборвалась жизнь молодого парня по имени Тайлер Эванс. И тело, лежащее у входа, уже не вызывало ни сочувствия, ни ужаса — оно стало объектом. Материалом. Рабочим кейсом.

Робинсон оторвался от тела, поискал глазами Картера. Тот вышел вперед.

— Смерть наступила примерно между девятью и одиннадцатью часами вечера. Предположительная причина — множественные колотые проникающие ранения. Оборонительных ран при поверхностном осмотре не наблюдается. Более точно скажу после вскрытия.

Картер кивнул и записал время смерти в блокнот.

— Есть отпечатки, — сообщил один из криминалистов, подходя ближе, — думаю, один вас заинтересует.

— Что там?

— След со следами крови на внутренней стороне дверной ручки. Частичный, но четкий. Отправим в лабораторию.

Картер посмотрел на дверь. Его лицо оставалось спокойным, взгляд — сосредоточенным.

— Тот, кто смазал пятно крови, имел неосторожность оставить за собой больше, чем собирался.

Его голос звучал ровно, даже почти равнодушно. Но в этой сдержанности чувствовалась уверенность: они нашли ошибку. И тот, кто ошибся, уже начал проигрывать.