Читаем Vip значит Вампир онлайн бесплатно

Краткие выдержки из международного Пражского договора 1956 года.

Порядок вступления в Клуб.

- Инициация новых членов Клуба осуществляется ТОЛЬКО с их согласия.

- Вопрос о вступлении в Клуб рассматривается городским Советом старейшин.

- Предпочтение отдается кандидатам, обладающим выдающимися талантами в одной из областей искусства, культуры, науки, а также тем, кто является ведущим специалистом в своей профессии.

- Наиболее удачный возраст для вступления в Клуб - 25-40 лет.

- Запрещена инициация лиц моложе 18 лет, лиц, имеющих судимости, и склонных к агрессии и насилию.

- Каждый кандидат в обязательном порядке проходит психологические тесты, результат которых публично обнародуется.

- Решение о вступлении в Клуб принимается всеобщим голосованием и подтверждается Советом старейшин.

- Совет старейшин имеет право вето.

- Решение старейшин не обсуждается и обжалованию не подлежит.

- Инициация кандидата проводится старейшинами. В исключительных случаях, с разрешения старейшин, - другими членами Клуба.

Права и обязанности членов Клуба.

1. Члены Клуба обязуются хранить тайну о существовании организации.

2. Первые два года после вступления в Клуб новички получают ежемесячную материальную помощь в размере, установленном городским Советом старейшин.

3. Члены Клуба, опыт которых превышает 2 года, ежемесячно выплачивают в бюджет организации взносы, установленные городским советом старейшин. Взносы идут на поддержание новичков, развитие специализированных учреждений, покупку жилья и автомобилей для городского фонда и поддержание научных исследований.

4. В случае материальных затруднений выплата взносов может быть заменена общественными работами.

5. В целях секретности существования организации члены Клуба с периодичностью в несколько лет (не реже десяти) обязаны сменить город проживания и завести новый паспорт.

6. При переезде член Клуба оставляет в Фонд городского филиала принадлежащую ему недвижимость и автомобиль и получает по прибытии в новый город жилье и автомобиль из фонда города.

Счастье - это когда стоишь босыми ногами на нежном золотистом бархате песка, вдыхаешь упоительный морской воздух и жмуришься на ярком южном солнышке. Волна накатывает на берег, обдавая колени прохладными брызгами. Где-то кричат чайки; отзываясь на прикосновения ветра, вздыхают пальмы. Смуглый до черноты мачо в красных плавках не сводит с тебя восхищенного взгляда. А у бассейна тебя уже ждет прохладный, с кубиками льда, арбузный сок, и единственная неприятность, которая может случиться в этот сказочный день, - это обгоревшие плечи… Если взять эту картинку за максимальную оценку счастья по десятибалльной системе, в данный момент я находилась на отметке минус пять. Потому что вместо золотого песка под ногами был серый вытершийся паркет, вместо морского воздуха - прокуренный кабинет, вместо солнышка - суровый, как грозовая туча, взгляд босса. А вот и он сам - вместо загорелого мачо в плавках. Недоразумение в нелепом костюме, именуемое Борисом Семеновичем Однорогом. Он же - директор риэлтерского агентства "Милый дом", в котором я пашу уже четыре года. Если в кабинете и бушевали волны, то это были исключительно волны гнева и презрения, в которых я барахталась уже добрых десять минут, крепко увязла по самую макушку и устала поглядывать на дверь в ожидании спасателя. Единственное, что роднило разнос в кабинете босса с курортной идиллией, так это визгливый голос Бориса Семеновича, который с успехом заменял крики чаек…

- Бессонова! Бессонова! - бесновался Борис Семенович, пока я грезила о море, куда мы с моей подругой и коллегой Сашкой должны были отправиться через восемь дней. Отпуск был заслуженным, давно оговоренным, и я не сильно волновалась, что он может сорваться из-за острого недовольства шефа моей последней сделкой. Точнее - ее провалом. - Бессонова! Ты меня вообще слышишь?! Такое чувство, что я говорю с роботом!

- Да, Борис Семенович, - скорбно отозвалась я.

- Бессонова, ну это ни в какие ворота! - Шеф подпрыгнул на месте на полметра, удивив меня своей физической подготовкой.

Кто бы мог подумать, что низенькому и упитанному Однорогу, доступны такие акробатические номера. Жаль, что он у нас не звезда, а то можно было бы его в шоу про цирк пристроить. Глядишь, вздохнули бы спокойно, пока Однорог на манеже кульбиты разучивал и тигров дрессировал. А при удачном стечении обстоятельсв один из тигров бы его и схомячил. Желательно - в прямом эфире, чтобы весь наш офис успел насладиться зрелищем.

- Ну ты, Бессонова!…

От моего безучастного вида шеф сдулся, как воздушный шарик, и даже костюм, казалось, стал ему велик. Хорошо еще, Однорог мысли читать не умеет, а то я как раз примеряла ему на голову колпак клоуна и пришла к выводу, что Борис Семенович просто создан для роли Тарапуньки. Или Штепселя. Да и псевдоним ему придумывать не надо, одна фамилия чего стоит!

- Знаешь что, Бессонова!… - Не дождавшись от меня искреннего раскаяния и приступа самоуничижения, босс устало махнул рукой. - А иди ты, Бессонова!…

Я хотела было невинно уточнить: "В бухгалтерию, за премией?", но решила не доводить Однорога до инфаркта, а себя - до увольнения. Зарплата мне была очень нужна ввиду начинающихся распродаж, тем более, что я уже присмотрела себе парочку лакомых вещичек. Поэтому я только развернулась на шпильках и шагнула к двери, ухватившись за ручку, как за спасательный круг, который вынесет меня на берег.

- Ты куда, Бессонова? - поразился Однорог у меня за спиной.

- Так вы же меня сами… послали, - с вежливой улыбочкой обернулась я.

- Но я еще не уточнил, КУДА именно! - Однорог мстительно сверкнул глазами и зашуршал бумагами, выискивая среди множества факсов нужный.

Если бы за четыре года работы под его началом я не убедилась в категорическом отсутствии у шефа чувства юмора, я бы поклялась, что в его словах явственно прозвучал сарказм.

Однорог тем временем хмурил бровь, быстро перебирая бумаги. Потом отложил их в сторону, недовольно скосил глаза, изобразил напряженную умственную деятельность и с радостной ухмылкой провалился под стол, вернувшись через секунду с мятой бумагой в руке. Он удовлетворенно разгладил ее и протянул мне, лучась от сознания собственной подлости.

- Вот!

Я с опаской взяла факс, выуженный из мусорной корзины, настороженно впилась в него глазами и мысленно застонала. Так далеко меня еще не посылали! Полуаварийное здание бывшей фабрики в районе Котловки, которое владельцы наивно мечтали продать под торговый центр или офисное здание. В такой-то глуши?! В первую минуту я дрогнула и хотела просить у Однорога пощады, но потом расправила плечи и с достоинством приняла свою участь. Не дождется!

- Надеюсь, ты понимаешь, Бессонова, что это твой единственный шанс реабилитировать потерю такого ценного клиента, как госпожа Горячкина? - нервно поинтересовался Однорог, недовольный моим безучастным отношением к его подлянке.

- Разумеется, Борис Семенович! - смиренно отозвалась я. - Я займусь этим объектом завтра же с утра.

- Нет, Бессонова, ты меня не поняла, - злорадно ухмыльнулся Однорог. - Ты поедешь туда сейчас же.

- Но Борис Семенович… - начала было я, покосившись на часы. Начало шестого. В лучшем случае, я попаду туда к семи. Пока осмотрю эту развалину и окрестности, да домой доберусь - будет уже одиннадцатый час. Но это еще не самое худшее! Сегодня я вырядилась в нарядное кремовое пальто и сапожки на тонких шпильках - и это ради того, чтобы месить дорогущими сапожками грязь в Котловке? Заехать домой переодеться я никак не успеваю - это в противоположной стороне города. Вот шеф удружил!

- Сегодня же, - злорадно повторил Однорог. - Иначе придется отложить твой отпуск до лучших времен.

Ах, вот ты как!

- Чтобы завтра же у меня были фотографии здания, а до твоего отъезда - план по его продаже, - наслаждаясь собственной подлостью, велел Однорог.

- Не беспокойтесь, Борис Семенович, сделаю в лучшем виде! - с медовой улыбкой заверила я, мысленно втыкая в ботинок Однорога острые шпильки сапожек.

- Ну иди, - с сомнением отпустил меня шеф. - Не подведи, Бессонова!

Здание оказалось сущим кошмаром. На фото в факсе оно выглядело куда более перспективным, чем при ближайшем рассмотрении. Внутрь заглянуть я даже не решилась - заброшенный дом облюбовали бомжи. Обойдя его снаружи, я мрачно подумала, что есть только два способа всучить эту развалюху покупателям: убедить руководство "Мосфильма", что здание идеально подходит для съемок фильмов ужасов и эпизодов о блокаде Ленинграда; или подговорить бомжей изобразить призраков фабрики и продать развалину какому-нибудь эксцентричному иностранному миллионеру в качестве дома с привидениями. О торговом комплексе или офисном центре и речи быть не могло. Оставалось надеяться, что Однорог сменит гнев на милость и забудет о своей дикой затее.

Начал накрапывать дождь, и я поспешно достала зонтик и зашагала к метро - прочь от кошмарного здания. Как хорошо, что я поддалась на уговоры своей подруги Саши и взяла из офиса зонт. Правда, Сашка вручила мне его с другой целью: отбиваться от маньяков, которые водятся в этой неблагополучной части города в темное время суток. Подружка очень корила себя, что не может составить мне компанию: у ее папы этим вечером случился юбилей, к которому семья готовилась последнюю неделю, и она никак не могла откосить от праздничного застолья. Поэтому, вручив мне зонт как средство самообороны и взяв с меня обещание позвонить ей по возвращении домой, Сашка выпроводила меня из офиса и понеслась забирать торт для юбиляра. Благодаря ее заботе, я спасла пальто от бесславной гибели под бушующим ливнем и теперь, по дороге к метро, безуспешно боролась с порывами ветра, бездарно изображая Мери Поппинс, готовящуюся взлететь к облакам.

Да, определенно, девушке со страниц "Космо" совершенно нечего делать на московских улицах. Особенно в такой промозглый день, как этот. И зачем я только вырядилась с утра в высокие замшевые сапожки, короткую юбку и легкий топ, скопировав образ со сто семнадцатой страницы октябрьского номера журнала?

Я не миновала и половины пути к станции, как хляби небесные разверзлись, превратив улицы в венецианские каналы. Мои сапожки - моя гордость, моя прелесть и мое сокровище, за которые я выложила половину долгожданной премии и которым радовалась не меньше, чем Золушка хрустальным туфелькам - превратились в уныло чавкающие калоши. Дождь горошинами бил по обтянутым капроном коленкам, которые я безуспешно пыталась спрятать под полами короткого пальто. Игривое колье, обвивавшее шею толстыми звеньями, из модной бижутерии превратилось в орудие пытки, холодя кожу льдом металла.

К счастью, за час дороги, проведенный под землей, ливень устал рвать облака и смирился с невозможностью обратить Москву в Венецию. Так что из перехода "Беляево" я вынырнула уже без опасений быть смытой с лица земли и бодрой походкой принцессы на горошине зашагала к дому. За свой внешний вид я могла не опасаться: дождь всегда был для меня лучшим стилистом и закручивал тщательно выпрямленные волосы в восхитительные спиральки - на зависть всем офисным кокеткам. Вот только сейчас мне эта красота ни к чему: время позднее, уже стемнело, не хватало еще какого маньяка на свою голову соблазнить. Я прибавила шаг и уже собиралась свернуть на дорогу, ведущую к дому, как путь мне преградило неожиданное препятствие.

- Раскинулась лужа широко, - мрачно прокомментировала я, глядя на безобразие, отрезавшее короткий путь к дому.

Перейти его вброд я бы не решилась - моя замшевая прелесть такого купания уж точно бы не пережила. Я посторонилась, пропуская вперед припозднившегося школьника, с азартом запрыгавшего по луже, и со вздохом двинулась в обход.

Пришлось вернуться назад и нырнуть в зловещий сумрак дворика, окруженный с одной стороны складами магазинов, с другой - гаражами, с третьей - заброшенным павильоном, некогда бывшим пунктом приема стеклотары. Отличная декорация для фильма ужасов и мечта маньяка. Сквозной проход через арку редко прельщал припозднившихся прохожих и, несмотря на то, что через дворик можно было значительно срезать путь до ближайших домов, осторожные граждане всегда предпочитали идти в обход. Вот только в моем случае обход, а точнее - переход лужи вброд, завершился бы трагической гибелью сапожек, об обладании которыми я мечтала долгих два месяца. Оставалось надеяться, что в такую погоду приличный маньяк и собаку на улицу не выгонит, не говоря уж о себе самом.

Подбадривая себя таким образом, я быстро прошмыгнула половину пути и замешкалась, обходя лужу, коварно подкараулившую меня и здесь. Где-то слева мелькнула тень. Я ускорила шаг и ступила под арку.

Прямо на меня неслась женская фигурка, на тонкой шейке которой развевался алый шарф, а ее длинные ноги покачивались на высоченных шпильках. Еще одна жертва "Космо", чтоб его, и весь глянец заодно!

- Жа-а-н! - протяжно провыла дева, протягивая руки. Я едва увернулась от острых когтей, один из которых целился прямиком мне в глаз.

- Мы знакомы? - удивилась я, глядя толи на девочку, толи на ожившую картинку из журнала мод, назвавшую меня по имени, снизу вверх. Я уродилась малявкой, и со своим ростом могла претендовать только на место солистки в "Блестящих", тогда как длинноногая могла бы стать украшением любого подиума.

Дева тем временем бросила на меня недоумевающий взгляд и завертела головой по сторонам, отчего шарф на ее шее заколыхался шелковым цветком.

- Где он? - визгливо воскликнула она, обращаясь ко мне. - Ты его видела? Куда он делся?

- Он улетел, но обещал вернуться, - хмыкнула я, бочком обходя сумасшедшую.

- Улетел?! - взвизгнула девица и схватила меня за локоть. - Ты видела это? Вот гад! - зло выругалась она, расцепив пальцы. - А врал, что не умеет!

Девица нервно одернула шарф на лебединой шейке и опустила руки с идеальным маникюром.

- Сигаретки не будет? - устало поинтересовалась она.