Читаем Вильям Шекспир онлайн бесплатно

Біографическія свѣдѣнія о величайшемъ драматургѣ христіанскаго періода жизни человѣчества, несомнѣнно, далеко не соотвѣтствуютъ той безграничной славѣ, которою окружено его имя. Благодаря этому, главнымъ образомъ, могла возникнуть нелѣпая и пошлая въ своей основѣ Шекспиръ-Бэконовская теорія, которая не хочетъ примириться съ тѣмъ, чтобы какой-то ничтожный актеръ могъ написать такія великія произведенія.

Но скудость біографическихъ свѣдѣній о Шекспирѣ и значеніе этой скудости несомнѣнно преувеличены.

Рѣдкая, въ самомъ дѣлѣ, біографія великаго драматурга не начинается съ цитированія извѣстныхъ словъ Стивенса, одного изъ первыхъ по времени серьезныхъ шекспирологовъ:

"Все, что извѣстно съ нѣкоторою степенью достовѣрности относительно Шекспира — это то, что онъ родился въ Стратфордѣ на Авонѣ, тамъ женился и прижилъ дѣтей, отправился въ Лондонъ, гдѣ былъ сначала актеромъ, писалъ поэмы и драмы, вернулся въ Стратфордъ, сдѣлалъ завѣщаніе, умеръ и былъ похороненъ".

Считается, что эти слова, сказанныя стотридцать лѣтъ тому назадъ, въ значительной степени сохраняютъ свою силу вплоть до нашихъ дней. И дѣйствительно, фактовъ, непосредственно касающихся Шекспира, со временъ Стивенса почти что не прибавилось.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, однако, безпримѣрная тщательность, съ которою Шекспиромъ занимались и продолжаютъ заниматься прямо цѣлыя сотни изслѣдователей не могла остаться безплодной. Изучена до послѣднихъ мелочей та обстановка, въ которой сложилась жизнь и литературная дѣятельность Шекспира. И то, что среда, затѣмъ историческія и литературныя условія эпохи могли дать Шекспиру, извѣстно теперь превосходно. A то, что крылось въ индивидуальныхъ условіяхъ его великаго генія, вообще не подлежитъ констатированію. Какъ ни плодотворенъ самъ по себѣ историческій методъ изученія писателей въ связи съ фактами ихъ біографіи, этотъ методъ почти теряетъ свое значеніе въ примѣненіи къ такимъ необычайнымъ проявленіямъ творческаго генія человѣчества, какъ Шекспиръ. Безграничная глубина проникновенія въ душу человѣка, составляющая основную черту Шекспира, по самому существу своему не можетъ находиться въ какомъ-бы то ни было соотвѣтствіи съ тѣми реальными условіями мелкобуржуазнаго прозябанія, въ которомъ проходила личная жизнь этого изобразителя душевныхъ движеній царей, полководцевъ и всемірно-историческихъ героевъ. Если бы мы даже знали каждый шагъ жизни Шекспира въ Стратфордѣ, гдѣ онъ прожилъ весь тотъ періодъ, когда складывается духовный обликъ человѣка, то это ни мало не подвинуло бы насъ къ объясненію великой загадки нарожденія такого необычайнаго дарованія въ такихъ обыкновеннѣйшихъ житейскихъ условіяхъ. Стратфордъ существовалъ не одно столѣтіе до Шекспира и продолжаетъ существовать три вѣка послѣ него и не далъ ни одного даже второстепеннаго писателя, — ясно, слѣдовательно, что въ условіяхъ жизни этого городишки не было ничего такого, чтобы благопріятствовало развитію литературныхъ наклонностей.

Такъ же какъ самъ Шекспиръ создалъ вѣчные, общечеловѣческіе типы, такъ же какъ онъ самъ переносилъ дѣйствіе своихъ драмъ въ самыя различныя эпохи и страны и этимъ ставилъ ихъ внѣ времени и пространства, такъ и собственное его творчество не подчинено въ своихъ коренныхъ основаніяхъ условіямъ времени и пространства. Кромѣ безусловно второстепенныхъ мелочей и отдѣльныхъ выраженій въ великихъ произведеніяхъ Шекспира (въ слабыхъ вещахъ есть сильные слѣды эпохи), мы не можетъ доискаться даже того, гдѣ въ нихъ сказался англичанинъ. Тѣмъ болѣе, значитъ, будетъ безполезно, безплодно и безцѣльно, если мы начнемъ въ этихъ созданныхъ для всѣхъ временъ и народовъ вершинахъ всемірнаго творчества искать стратфордскаго торговца съѣстными припасами или лондонскаго второстепеннаго актера. Самое обильное количество біографическихъ фактовъ столь же мало можетъ уяснить Шекспира, какъ не уясняетъ величественное впечатлѣніе, которое производитъ какая-нибудь уходящая подъ небеса гора, если мы начнемъ доискиваться, изъ чего эта громада состоитъ: изъ гранита, доломита, діорита, базальта и т. д.

Нѣкоторые шекспирологи стараются доказать, что Шекспиръ — человѣкъ Возрожденія по преимуществу. Въ этомъ много правды. Но вѣдь и Возрожденіе — понятіе обнимающее, по меньшей мѣрѣ, два вѣка и настолько общечеловѣческое, что, зародившись въ Италіи, нашло вотъ яркое выраженіе въ Стратфордѣ.

Значительно преувеличена и самая «скудость» фактовъ, непосредственно освѣщающихъ жизнь Шекспира. Ихъ куда больше, чѣмъ въ утвержденіи Стивенса, болѣе сказанномъ для краснаго словца, чѣмъ вѣрномъ. Ихъ мало не безусловно, а только по сравненію съ тою огромною славою, которою пользуется Шекспиръ. Про другихъ писателей его эпохи, самыхъ знаменитыхъ даже, извѣстно тоже очень мало, но только по отношенію къ нимъ не такъ напряжено любопытство. Нужно помнить, что, несмотря на небывалый расцвѣтъ театра и драматической литературы при Елизаветѣ, въ обществѣ относились съ крайниvъ пренебреженіемъ не только къ актерамъ, которые должны были пристраиваться въ качествѣ «слугъ» (servants) къ какому-нибудь знатному лорду, но и вообще къ драматической литературѣ. Уважали авторовъ поэмъ, ученыхъ, знатоковъ древности, но драма считалась низшимъ родомъ искусства, и такое выдающійся ревнитель просвѣщенія, какъ Бодлэй, пожертвованія котораго положили основаніе знаменитой "Бодлеанѣ" (библіотекѣ оксфордскаго университета), поставилъ условіемъ, чтобы на жертвуемыя имъ деньги не пріобрѣтались драмы и "тому подобная дрянь".

При такомъ отношеніи къ дѣятелямъ театра, вполнѣ понятно, почему современники, столь внимательно слѣдившіе за ходомъ событій въ жизни всѣхъ многочисленныхъ вельможъ Елизаветинскаго двора, не удѣляли ровно никакого вниманія низменной въ общемъ представленіи сферѣ театральныхъ фигляровъ. Вслѣдъ за самымъ виднымъ изъ новѣйшихъ біографовъ Шекспира — Голиуэль-Филипсомъ (Halliwel-Phiilips), справедливо указываетъ другой извѣстнѣйшій шекспирологъ Доуденъ въ своемъ предисловіи къ такъ называемому Ирвинговскому изданію Шекспира, что еще меньше, чѣмъ о Шекспирѣ, сохранилось точныхъ свѣдѣній о знаменитѣйшихъ современныхъ ему драматургахъ: Марло и Флетчерѣ. И на этомъ основаніи Доуденъ приходитъ къ формулировкѣ, которой давно бы пора вытѣснить слова Стивенса:

"Мы должны удивляться по отношенію къ Шекспиру не тому, что мы такъ мало, a тому, что мы такъ много о немъ знаемъ".

Важно еще подчеркнуть, что мнимая скудость данныхъ о Шекспирѣ обусловливается тѣмъ, что шекспирологія проявила необычайно строгое критическое отношеніе въ провѣркѣ біографическихъ свѣдѣній о великомъ драматургѣ. Она, напр., не считаетъ достаточно достовѣрными тѣ факты, которые сообщилъ первый обстоятельный біографъ Шекспира — Роу. Лѣтъ восемьдесятъ послѣ смерти Шекспира Роу на основаніи показаній старожиловъ, собранныхъ актеромъ Бетертономъ, составилъ связный разсказъ о молодыхъ годахъ великаго стратфордца, напечатанный въ изданномъ Роу въ 1709 г. собраніи сочиненій Шекспира, вмѣстѣ съ другими собранными Роу преданіями о жизни Шекспира. Біографія Роу долго являлась безспорнымъ и обильнымъ источникомъ, до тѣхъ поръ, пока въ концѣ XVIII в. во всѣхъ странахъ не начался тотъ величайшій интересъ къ Шекспиру, который Гете характеризовалъ словами: "Shakespeare und kein Ende". Стали добиваться абсолютно точныхъ, документально подтверждаемыхъ данныхъ и Роу былъ признанъ собраніемъ болѣе или менѣе достовѣрныхъ анекдотовъ. Если съ такою же строгостью отнестись ко всѣмъ инымъ жизнеописаніямъ дѣятелей прошлаго — то можно съ увѣренностью сказать, что значительнѣйшая часть литературно-біографическаго матеріала испытаетъ судьбу написаннаго съ величайшею любовью къ истинѣ труда Роу.

Главнѣйшія изысканія наиболѣе авторитетныхъ біографовъ Шекспира могутъ быть сведены къ слѣдующимъ даннымъ.

Фамилія Шекспиръ когда-то была очень распространена во всей Англіи. Этимологическое значеніе ея — потрясатель (Shake) копья (Speare или Spere). По-русски это соотвѣтствовало бы фамиліи Копьевъ. Фамилія видимо указываетъ на военное происхожденіе и косвенно какъ бы подтверждаетъ дворянскія притязанія отца Шекспира. Впервые въ документахъ имя Шекспира встрѣчается въ связи съ однимъ мало почтеннымъ, но до извѣстной степени военнымъ дѣяніемъ — въ 1248 г. Вильгельмъ Shakespeare или Sakesреге былъ повѣшенъ за разбой. Чрезвычайно распространена была фамилія Шекспиръ въ графствѣ Варвикъ (гдѣ находится Стратфордъ). Еще въ XVII столѣтіи въ 34 городкахъ и деревняхъ этого графства жили семьи, носившія фамилію Шекспиръ. Характерно, что особенно было распространено среди Шекспировъ имя Вильямъ, Этимъ, можетъ быть, объясняется то, что совершенно неправильно приписывалось позднѣйшимъ преданіемъ Вильяму Шекспиру-драматургу много такого, что въ дѣйствительности относится къ какому-нибудь другому, ничѣмъ неинтересному Вильяму Шекспиру.

Съ полною достовѣрностью мало можно сказать не только о дальнихъ предкахъ Шекспира, но даже о дѣдѣ его. Правда, отецъ драматурга, когда въ 1596 г. хлопоталъ о дарованіи ему дворянскаго герба, утверждалъ, что отцу его, значитъ, дѣду Вильяма король Генрихъ VII за военныя заслуги далъ земельное помѣстье въ графствѣ Варвикъ. Вѣрно-ли, однако же, это утвержденіе — документально доказать нельзя. Но, повидимому, нельзя сомнѣваться, что Шекспиръ происходилъ изъ хорошей Іоменской, т. е. мелкошляхетской семьи и что не меньше 4–5 поколѣній его предковъ владѣли довольно значительными однодворческими угодьями. Въ 1389 г. нѣкій Адамъ Шекспиръ получилъ за военныя заслуги земли въ ленъ въ лежащемъ недалеко отъ Стратфорда Бэдсли Клинтонѣ (Baddesley Cliton). Принимаютъ, что онъ былъ прадѣдъ Ричарда Шекспира, который въ началѣ XVI в. жилъ въ Вроксголѣ, въ томъ же Варвикскомъ графствѣ. Другой Ричардъ Шекспиръ, видимо очень близкій родственникъ Вроксгольскихъ Шекспировъ, жилъ въ качествѣ арендатора въ Снитерфильдѣ, деревнѣ, отстоящей на 5 верстъ отъ Стратфорда. Почти нельзя сомнѣваться, что это былъ дѣдъ великаго писателя. Въ 1550 г. онъ снялъ въ аренду ферму y Роберта Ардена. Черезъ 10 лѣтъ онъ умеръ и аренда перешла къ сыну его Джону. По этому поводу имущество Ричарда Шекспира подверглось оцѣнкѣ и стоимость опредѣлена была въ 35 фунт., т. е. по нынѣшнему около 350 р. Но сравнивая тогдашнія цѣны на жизненные припасы и другіе предметы, политико-экономы пришли къ выводу, что въ то время цѣнность денегъ была приблизительно въ в 8–9 разъ больше. Такимъ образомъ, имущество, доставшееся Джону, можно оцѣнить въ 2 1/2-3 тысячи.

Джонъ Шекспиръ былъ, видимо, одинъ изъ 3 сыновей Ричарда. Изъ нихъ одинъ — Томасъ — былъ уважаемый и зажиточный землевладѣлецъ въ Снитерфильдѣ. Другой братъ — Генрихъ Шекспиръ тоже жилъ въ Снитерфильдѣ, былъ сначала довольно богатъ, но потомъ дѣла его пошли все хуже и онъ умеръ въ 1596 г. совершенно разорившись.

Если нельзя съ безусловною достовѣрностью установить генеалогію Шекспира-отца, за то уже личную жизнь его можно прослѣдить съ большою обстоятельностью. Онъ принималъ дѣятельнѣйшее участіе въ общественной жизни Стратфорда и въ городскихъ актахъ сохранилось множество слѣдовъ этой дѣятельности. Въ 1551 г. Джонъ Шекспиръ оставилъ Снитерфильдъ, гдѣ родился, и перебрался въ Стратфордъ. Здѣсь онъ завелъ торговлю сельскохозяйственными продуктами, продавая хлѣбъ, шерсть, солодъ, мясо, шкуры. Въ нѣкоторыхъ документахъ онъ фигурируетъ какъ «перчаточникъ», но, вѣроятно, онъ только продавалъ кожу для выдѣлки перчатокъ. По преданію онъ былъ также мясникомъ. Въ общемъ, это былъ человѣкъ весьма оборотливый и ловкій. Дѣла его шли отлично, и по мѣрѣ того, какъ онъ богатѣлъ, онъ удостоивался разныхъ почетныхъ общественныхъ должностей: надзирателя за доброкачественностью пива и пищевыхъ продуктовъ, члена магистрата, городского казначея и др. Одинъ годъ онъ былъ даже мэромъ городка (High bailiff). Обязанъ онъ былъ всѣмъ этимъ почетомъ исключительно своей дѣловитости, потому что образованіе его было не то, чтобы очень большое. Если въ архивѣ Стратфордскаго городского управленія и имѣются доказательства того, что онъ умѣлъ писать, то, все-таки, большинство документовъ онъ скрѣплялъ не подписью, a какимъ-нибудь знакомъ.

Въ 1557 г. Джонъ Шекспиръ очень выгодно женился на Мэри Арденъ, младшей дочери Роберта Ардена, состоятельнаго владѣльца мызы Вильмкотъ (упоминаемаго въ "Укрощеніи Строптивой") подъ Стратфордомъ. Родъ Арденовъ принадлежалъ къ среднему дворянству (джентри). Мэри была любимѣйшей дочерью Ардена, и къ ней перешла значительнѣйшая часть наслѣдства. Этому обстоятельству біографы Шекспира придаютъ извѣстное значеніе, потому что Робертъ Арденъ былъ ревностный приверженецъ тогда очень преслѣдуемаго католичества. Надо поэтому полагать, что разъ онъ такъ любилъ Мэри, предпочтительно передъ женою и 6 дочерьми, то между прочимъ оттого, что находилъ въ ней сочувствіе своимъ убѣжденіямъ. Кромѣ ея возможной приверженности къ католицизму, для характеристики матери Шекспира извѣстно только то, что она видимо не получила никакого образованія, такъ какъ на документахъ, гдѣ требовалась ея подпись, имѣется только знакъ.