Читаем Вильям и волки онлайн бесплатно

Барашек неторопливо вошел в жизнь Вильяма одним тихим воскресным днем безо всякого предупреждения. Барашек, само собой, был не его, а Мэри, Вот к чему приводит неумеренное пичканье четырехлетней девчонки всякими песенками да потешками, думал Вильям. Куда только смотрела бабушка?

— У Мэри есть барашек, — декламировала между тем упомянутая бабушка. Она сидела на диване, обняв Мэри за плечи. — Ты мне не рассказывала, Мэри. У тебя что, есть барашек?

Мэри оглушительно расхохоталась. Вильям скрипнул зубами.

— Ну что ж, давай я спрошу у Вильяма. Вильям, не прячет ли твоя сестренка где-нибудь барашка?

Вильям молча перевернул страницу. Он вовсе не хотел вести себя невежливо: ведь эта дама, в конце концов, ему родная бабушка. Когда-то на этом самом диване она обнимала и его, и читала ему сказки, и кормила его мятными леденцами, пока мама не смотрит, — от них во рту поднимался настоящий ураган. Это было давным-давно, когда Вильям был маленький. До Мэри.

Вильям бесстрастно перевернул еще одну страницу.

— Ну что, лапочка, у тебя правда есть барашек?

Мэри опять расхихикалась.

— Ну и где же он? Покажи его мне! Где он живет?

Мэри примолкла. Если бы Вильям знал ее не так хорошо, то сказал бы, что она задумалась. Потом она показала на пустое место возле подлокотника.

— Там, бабушка!

— На краю дивана? Вижу, вижу.

На диване ничего не было. Вильям видел диван краем глаза, и там ничего не было, даже плюшевого мишки. Только большая голубая подушка.

— По-моему, Мэри, он спит. Ему нравится там спать?

— Он всегда там спит. — И Мэри похлопала по подушке с такой страшной силой, что любое животное испугалось бы до полусмерти. Настоящий баран укусил бы ее, подумал Вильям. Жалко, что он не настоящий.

— Настоящие бараны не спят на подушках, — сказал Вильям в пространство.

— А он и не на подушке, — сказала Мэри. — Он под.

— Это же видно, — сказала бабушка Вильяма.

— Под подушками они тоже не спят, — заметил Вильям, не поднимая головы.

— А этот спит, — сказала Мэри. — И вообще, сейчас он уже не спит. Он проснулся. — Она подняла подушку и заглянула под нее.

— А что он обычно делает, когда просыпается?

Вильям дернулся. Судя по всему, бабушка твердо настроена вести себя как последняя идиотка.

— Конечно кушает, — сказала Мэри.

— Наверное, травку, — предположила бабушка.

— Вообще-то он кушает мятные леденцы.

— Мятные леденцы? Очень кстати.

Вильям услышал щелчок — это бабушка открывала сумочку, — а потом зашуршала бумажка.

— Я сама ему дам. — Мэри помахала леденцом над пустым местом у подлокотника, а потом сунула конфету в рот.

— Бараны не едят леденцов, — сказал Вильям.

— А мой ест. Он его уже скушал. И хочет еще.

Бабушка Вильяма снова достала кулек с леденцами. Когда Барашек скушал еще два леденца, бабушка предложила конфетку и Вильяму.

— Нет, спасибо, — холодно ответил Вильям, Он поднялся и сунул книгу под мышку. Когда он открывал дверь, Мэри объявила, что Барашек хочет поиграть в подкидного дурака.

— В подкидного дурака? — Бабушка не любила подкидного дурака больше всего на свете. — Может быть, он лучше поиграет в «Змейки и лесенки»?

Вильям остановился на пороге.

— Мой Барашек, — с нажимом сказала Мэри, — терпеть не может змеек. Они ему потом снятся. Придется нам играть в дурака.

— Ну что ж, — сказала бабушка, отважно выпрямившись. — Неси карты.

Вильям закрыл дверь со злорадным удовольствием. Бабушка наделала глупостей — пусть сама и расплачивается. Он отправился наверх и читал до самого чая.

Когда мама крикнула, что чай на столе, Вильям отложил книгу и побежал вниз. Он знал, что к чаю будут кексики, и нетрудно было сосчитать, что если за столом четыре человека, а кексиков восемь, то каждому достанется по два. А лично ему, может быть, и три, если Мэри разрешат съесть только один, а ребенку ее возраста одного вполне достаточно.

Но оказалось, что папа уже вернулся с сельскохозяйственной выставки и к тому же привез с собой дедушку. Итак, шесть человек на восемь кексиков. Надежды Вильяма рухнули. Он уныло налил себе чаю, взял кексик и направился к дивану.

— Сюда не садись, — сказала Мэри. — Это место Барашка.

Вильям пристроил тарелку на подлокотник и с размаху уселся. Пружины взвизгнули.

— Ты же сел прямо на Барашка! — завопила Мэри. — Ты его раздавишь!

— Вильям! — сказали мама, папа и бабушка в один голос. Дедушка не присоединился к хору только потому, что не знал, что происходит. И вообще брал себе второй кексик.

Вильям поднялся и пересел на пол, как можно дальше от всех. Он старался есть побыстрее. Оставался еще один кексик, и если Вильяму удастся доесть раньше папы, ему, вероятно,'разрешат его взять.

— Барашек тоже хочет кушать. — Новость была объявлена в тот момент, когда Вильям дожевывал последний кусочек. — Можно ему скушать еще кексик?

— А ты уверена, что он с ним справится? — спросила мама. — Хорошо. Покорми Барашка.

И на глазах у Вильяма Мэри помахала кексиком над голубой подушкой и слопала его без остатка. Эх, конец кексику!

Вильям проглотил свой последний кусочек. Когда вкус во рту окончательно исчез, он облизнул палец и подобрал со своей тарелки все крошки, изо всех сил стараясь не глядеть, как Мэри устраивает целый спектакль вокруг голубой подушки: берет ее на руки, гладит над ней воздух, кудахчет и воркует.

— Как твой футбол, Вильям? — спросил дедушка. — Ты по-прежнему левый…

— Тсс, — зашипела Мэри. — Барашек хочет спать.

— Да, я по-прежнему левый нападающий, — сказал Вильям громко.

— ТССССССС!

Бабушка рассмеялась.

— Какой прелестный возраст, правда? — вполголоса сказала она маме Вильяма. — Так жаль, что потом все очарование проходит.

Вильям поднялся. Его тяжко оскорбили.

— Ой, да у Вильяма никогда не было такого воображения, даже в ее возрасте, — шепнула в ответ мама. — Разве можно их сравнивать?

— Знаешь, Вильям, тебе стоит поучиться у сестренки, — посоветовал дедушка, нагнувшись к уху Вильяма. — Заведи себе собственного невидимого друга, и все дела. Кого ты хочешь, а? Барашка, как у Мэри?

Отвечать Вильям не собирался. Он вообще в этот момент не был уверен, что в состоянии говорить. Потом мама сказала: «Вильям!» — и выяснилось, что говорить он очень даже может.

— Нет, — тихо ответил он с порога. — Мне не нужен барашек, как у Мэри. У меня будет волк.

Мэри перестала гладить Барашка и поглядела на брата со смутной тревогой.

Вильям приободрился и продолжил:

— И даже не волк, а волки. Шестеро. Они прибудут уже завтра утром.

— Молодчина, Вильям, — несколько нервно сказал дедушка. — Ха-ха. Шестеро волков. Очень смешно.

Больше никто ничего не сказал.

— До свидания, бабушка, до свидания, дедушка, — сказал Вильям, когда молчание продлилось достаточно долго. — Кстати, мои волки не будут спать на диване. Это лесные волки. Они будут жить в сарайчике в саду. Так что, Мэри, забери-ка оттуда свой велосипед.

И Вильям с вежливой улыбкой закрыл дверь.

На следующее утро Вильям проснулся довольный, но озадаченный. Что-то должно было произойти, что-то такое, чего он с нетерпением дожидался, но что именно, он не понимал. Сегодня не день рождения, не первый день каникул и даже не суббота. Почему же у него такое чувство, что этот день запомнится ему надолго?

В соседней комнате скрипнула родительская кровать. Папа встает. Почти сразу же к дверям родительской спальни мимо комнаты Вильяма протопотала Мэри. Вильям по привычке слегка нахмурился, но хмурая гримаса тут же исчезла, как только он вспомнил, что такого особенного в этом понедельнике: волки!

Насвистывая, Вильям отбросил одеяло.

— Они уже здесь, — сказал он за завтраком.

— Кто? — зевнув, спросила мама. — Мэри, сними Барашка со стула, это не его стул, а папин. Барашку придется посидеть у тебя на коленях.

— Но ведь он все время съезжает, — возразила Мэри. — И плачет.

— Ну так посади его на диван. — И мама удалилась в кухню жарить гренки.

— Но он же хочет КУШАТЬ! — завопила Мэри. — Ему не дали кашки!

— Успокойся, Мэри, — сказал Вильям. — Посади Барашка на мой стул. Я пойду посмотрю, как там волки.

— Волки? — Кажется, она испугалась. Хорошее начало.

— В сарайчике. Они тоже хотят есть. А уж они-то кашку не едят.

Мэри подхватила Барашка со стула и прижала его к себе.

Вильям поднялся, ласково улыбаясь сестренке.

— Да-да, пойду посмотрю, в каком они там настроении.

На пороге он остановился.

— Хочешь, пойдем вместе? — спросил он. — Можешь и Барашка прихватить.

Мэри замотала головой и еще крепче прижала Барашка к себе.

— Ну, тогда смотри в окно, — покровительственно посоветовал Вильям. И вышел.

— Куда это ты? — спросила мама.

— В сарайчик.

Мама сказала «А» и стала дальше нарезать хлеб для гренков. Как это типично, подумал Вильям. Ни проблеска интереса к волкам, ни искорки — а между тем мама битый час болтала с Мэри про Барашка. Впрочем, в отдаленной перспективе это может быть Вильяму даже на руку.

На полпути к сараю Вильям обернулся. Мэри встала коленками на стул и глядела на брата в окно. Он помахал ей и побежал к сараю. Распахнув дверь, он юркнул внутрь и побыстрее захлопнул дверь за собой.

В сарае было темно, потому что окошко заросло плющом. Вильям сел на длинный стол, стоявший у стены, и принялся осматриваться, посасывая мятный леденец, который завалялся у него в кармане брюк.

Как будущее жилище для шестерых взрослых волков сарайчик был определенно маловат. Со всеми этими велосипедами, садовыми инструментами и тачкой места оставалось разве что на одного, а никак не на шестерых. Ну, в крайнем случае, четверо волков могут поспать и на столе, подумал Вильям. Еще двое при желании устроятся в тачке. Подобные мелочи лучше улаживать с самого начала.

В тачке громоздились цветочные горшки. Вильям переставил их на полку и постелил в тачку папину рабочую куртку, чтобы было не так жестко. Может, в смысле воображения его с Мэри и сравнивать нечего, но все равно он понимает, как достойно принять лесного волка.

И не одного, напомнил он себе, а шестерых. Шестерых волков! А еще говорят, будто у него нет воображения! Жаль только, что он больше не придумал: десять волков, пятьдесят, сто…

Нет, за таким количеством ему не уследить. Шесть — отличное число. Полдюжины волков — это в самый раз.

— Вильям! — окликнули его снаружи. — Что ты там делаешь? В школу опоздаешь!

Вильям соскочил со стола. По дороге к двери его осенило. Значит, его с Мэри и сравнивать нечего, да? Ну, он им покажет. Вот вам для начала!

Минуту спустя Вильям приоткрыл дверь на самую чуточку и протиснулся наружу. Волосы у него были встрепаны, галстук торчал под левым ухом. На щеке красовалось грязное пятно.

— Лежать! — строго наказал он пустому сарайчику. — Все, хватит! Мне пора. Днем приду опять. Лежать, ребята, лежать, кому говорят!

Вильям захлопнул дверь и устроил целый спектакль — изо всех сил подпирал дверь, чтобы не открылась, пока он задвигает засов. Он снова помахал Мэри и побежал по тропинке к дому.

— Вильям, ради всего святого, иди умойся! И побыстрее! Мы уже опаздываем.

По дороге в ванную Вильям заглянул в гостиную. Мэри стояла у окна и круглыми глазами смотрела на сарайчик.

— У них все нормально, — сказал Вильям. — Просто очень устали. Пришли пешком из самой Сибири. Не беспокой их, что бы ни случилось. И не подпускай к ним Барашка: я их накормил вполне приличным завтраком, и больше им есть нельзя.

— ВИЛЬЯМ!

— Счастливо оставаться, Мэри. — И Вильям убежал.

Когда Вильям вернулся домой, Мэри сидела в кухне и рисовала. На столе стояла жестяная коробка с печеньем. Вильям налил себе попить и выдвинул стул.

— Это место Барашка, — сказала Мэри.

Ничего, это ненадолго, пообещал себе Вильям, вот когда волки вплотную возьмутся за дело… Он открыл коробку и взял себе два шоколадных печеньица. И уже собрался было закрыть ее, но передумал и взял еще четыре.

— Это волкам, — весело объяснил он Мэри. — Они скоро проснутся. Ну, конечно, они больше любят мясо, чем печенье. Свежее нежное мясо — вот что любят волки. Ну, пока, Мэри. Ах да, присматривай хорошенько за Барашком, ладно?

И Вильям, посмеиваясь, удалился в сарайчик.

Вообще-то дурачить идиотскими волшебными сказками такую малявку, как Мэри, даже слишком просто, думал он, жуя печенье в полумраке. Она-то поверит в любую замшелую ерунду: и в говорящих волков, и в волков, переодетых бабушками. Но его волки — это совсем другое дело. Это настоящие звери — с шерстью, взъерошенной суровым северным ветром, с узкими сверкающими желтыми глазами. А главное, им ни к чему ни кашка, ни печенье: ведь у них огромные всамделишные зубы.

Вильям вспомнил о Барашке. Он закрыл глаза и начал представлять себе, как будет выглядеть Барашек, когда волки расправятся с ним окончательно и бесповоротно.

— Вильям, ты где?

Услышав мамин голос, Вильям открыл глаза и обнаружил, что глядит на папину рабочую куртку в тачке. Спереди у нее вместо молнии были большие деревянные пуговицы: спать на таких не очень-то удобно. Может, волки их обкусают? Но тогда куртке конец.

Вильям нахмурился. Все эти дела с воображением оказались куда более хлопотными, чем он думал. Нужно хорошенько раскинуть мозгами. Может, положить поверх куртки старый коврик из гостевой комнаты? Да, наверно. Принесу-ка его прямо сейчас, пока не забыл.

— Ах вот ты где, — сказала мама, когда Вильям показался на пороге кухни. — Пожалуйста, больше никуда не исчезай. Я тебя уже сто лет ищу. Посиди с Мэри — мне надо сбегать к миссис Эванс одолжить молока. Хорошо? У нас кончилось.

Вильям пододвинул себе ничейный стул и уселся, пока Мэри не успела заявить, что это место Барашка, К вящему разочарованию Вильяма, Мэри не обратила на него никакого внимания.

— А где твой Барашек?

— На диване. Смотрит телевизор.

Мэри как ни в чем не бывало продолжала рисовать. Вильям фыркнул. Телевизор! Уж его-то волки никогда не станут тратить время на подобную ерунду. Впрочем, Барашек все равно обречен, тут двух мнений быть не может.

Как только мама вернулась, Вильям ринулся в гостевую комнату за ковриком.

— Куда ты его тащишь, Вильям?

— В сарай.

— Наверное, устраиваешь там спортивный клуб, да?

Вильям ничего не сказал. Во-первых, нет такого закона, который запрещал бы людям предполагать что угодно, а во-вторых, он не понимал, куда подевалась Мэри, Барашка, что ли, ищет? Но Вильям ошибся. Не успел он дойти до двери, как Мэри вернулась в кухню, бледная, но решительная, и в руках у нее была голубая подушка.

— Это волкам, — сказала Мэри.

Вильям был потрясен, более того — он пришел в ярость.

— Волки не спят на подушках, — процедил он и захлопнул дверь. Он не позволит, чтобы Мэри пошла за ним в сад. Пусть попробует, пусть попробует, и ей конец, твердил себе Вильям. В конце концов, волки едят не только барашков.

Вильям, кипя, зашагал по тропинке к сарайчику. Но уже через несколько ярдов остановился как вкопанный.

Меньше получаса назад он как следует запер эту дверь на засов. Точно. Но сейчас дверь сарая была открыта.