Читаем Виктор Гюго онлайн бесплатно

Глава французского романтизма Виктор Гюго стал одним из классиков мировой литературы XIX в. Какие нравственные принципы он завещал человечеству своими творениями?

«Пытаться, упорствовать, не покоряться, быть верным самому себе, вступать в единоборство с судьбой, обезоруживать опасность бесстрашием, бить по несправедливой власти, клеймить захмелевшую победу, крепко стоять, стойко держаться — вот уроки, нужные народам, вот свет их воодушевляющий»[1] — писал Гюго в самом прославленном из своих романов — «Отверженные».

Путь, который автор «Отверженных» прошел за свою большую, творчески насыщенную жизнь, был далеко не простым и не легким. Гюго не только откликался на все события своего бурного века, но и непрерывно рос вместе с ним, последовательно усваивая передовые идеи и веяния. От наивных монархических иллюзий ранней юности он пришел к либерализму и республиканизму в результате революционных уроков 1830 и 1848 гг.; яростный обличитель Второй империи, он стал пламенным защитником коммунаров после падения Парижской коммуны. Его политической эволюции неизменно сопутствовала эволюция художественная. От устаревших классицистских канонов времен Реставрации он пришел к романтическому бунтарству 30-х годов, а от этого, еще абстрактного бунтарства — к подлинно революционному романтизму периода изгнания и Парижской коммуны — романтизму, насыщенному гневом против угнетателей и овеянному мечтой о светлом будущем всех народов Земли. Таков был путь великого писателя и трибуна, который «гремел над миром подобно урагану, возбуждая к жизни все, что есть прекрасного в душе человека»[2].

Виктор Гюго был настоящим новатором во всех жанрах французской литературы: в поэзии, прозе и драматургии. Это новаторство мы и попытаемся раскрыть по ходу анализа его лучших произведений.

Жизнь и творчество Гюго рассматриваются в книге хронологически. В первой части речь идет о первом периоде творчества Виктора Гюго, о его вступлении в литературу и его идейном и художественном развитии до революции 1848 г. Вторая и третья части посвящены творчеству Гюго-изгнанника и Гюго — современника Парижской коммуны. Внутри этих частей материал распределен по жанровым признакам (основные поэтические сборники, романы, драмы, памфлеты). Теоретическим вопросам романтизма, вытекающим из творчества Гюго, посвящено послесловие.

Виктор Гюго родился 26 февраля 1802 г. в знаменательный момент французской истории. Буржуазно-демократическая революция 1789–1794 гг., начертавшая на своих знаменах «Свобода, равенство и братство», контрреволюционный термидорианский переворот, установление военной диктатуры Наполеона Бонапарта, провозглашение Империи и завоевательные войны Наполеона, показавшие «необыкновенно сложную сеть сплетающихся империалистических отношений с национально-освободительными движениями»[3], — таковы были события, определившие раскаленную политическую атмосферу на рубеже XVIII и XIX вв.

Хотя сам Гюго был еще слишком мал, чтобы понять суть происходящего, близкие его были не только свидетелями, но и непосредственными участниками развернувшегося на их глазах грозного столкновения революционных и контрреволюционных сил — столкновения, которое определяло судьбы не только Франции, но и всей Европы.

Отец писателя — Жозеф Леопольд Сигизбер Гюго — был одним из тех офицеров французской армии, которые выдвинулись во время революции из народных низов. Сын мастера столярного цеха, внук и правнук земледельцев, Леопольд Гюго завербовался добровольцем в республиканскую армию в пятнадцатилетием возрасте, вместо со своими четырьмя братьями. Он мужественно защищал Французскую республику, участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в Вандее, много раз был ранен и, начав военную карьеру простым солдатом, стал в годы Империи бригадным генералом. Несколько лет он был одним из правителей завоеванных французами итальянских и испанских провинций, а в это время маленький Виктор жил с матерью и двумя старшими братьями в Париже.

Брак Леопольда Гюго с дочерью богатого судовладельца — Софи Требюше, родом из мятежной Вандеи и ненавидевшей революцию и Наполеона, т. е. все то, чему ее муж посвятил свою жизнь, — не был счастливым. Супруги несколько раз разъезжались и снова соединялись. Последний раз Софи привезла детей к их отцу в 1811 г., когда он был назначен губернатором Мадрида, и испанские впечатления маленького Гюго — прежде всего сопротивление, которое наполеоновская армия встретила в Испании, — оставили глубокий след в его сознании. В это время и произошел окончательный разрыв между родителями, и мать увезла двух младших сыновей в Париж. Начиная с 9-летнего возраста Гюго всецело находился под влиянием матери, воспитывавшей детей в духе преданности монархии.

Вскоре после поражения Наполеона в России, 27 мая 1813 г., генерал Гюго должен был выехать из испанской столицы, французам пришлось спешно покинуть завоеванную ими Испанию. А 31 марта 1814 г. во Францию вторглись союзные армии, привезя с собой престарелого короля Людовика XVIII. Вместе с Бурбонами в страну возвратились и дворяне-эмигранты, и крупное духовенство, требовавшие возврата конфискованных земель и феодальных привилегий, упраздненных революцией. Так начался период, вошедший в историю Франции под названием Реставрации.

Политическая атмосфера Реставрации была насыщена клеветой на революцию и патетическим воспеванием алтаря и трона. Коллеж Людовика Великого, где учился маленький Виктор Гюго, также воспитывал своих питомцев в консервативном духе. Эта общественная атмосфера и определила идейную направленность первых поэтических опытов юного Гюго, начавшего писать стихи с самого раннего детства, а в пятнадцать — семнадцать лет уже получавшего за них почетные грамоты и академические награды. В помпезных одах, составленных по всем правилам господствовавшей тогда классицистской поэтической системы, в правильных александрийских стихах, украшенных пышными метафорами и замысловатыми перифразами, не допускавшими в поэзию обыденных, «низких» слов, юный поэт проклинал «оскорбителя царей» Буонапарте, славил восстановление статуи Генриха IV, умиленно описывал «вознесение на небо» малолетнего Людовика XVII, посвящал специальные стихотворения рождению и смерти членов королевского дома. Сам поэт впоследствии называл свои первые школьные опыты произведениями, созданными «до его литературного рождения».

«Прежде чем стать самим собой, Гюго должен был пройти… школу законодателей поздней классической литературы конца XVIII — начала XIX в., до мелочности регламентировавших поэтическое творчество»[4], — пишет советский литературовед И. В. Мешкова в обстоятельном труде, посвященном раннему творчеству Виктора Гюго. Но даже эти, еще незрелые поэтические опыты Гюго 1812–1819 гг., как показывает в заключении исследователь, «обнаруживают истоки великого искусства»[5].

С начала 20-х годов в произведениях юного поэта появляются новые черты, которые вскоре приведут его к разрыву с классицизмом. «Поэтические раздумья» романтика Ламартина, изданные в 1820 г., производят на Гюго сильное впечатление своим лиризмом и способствуют рождению его первых философских и проникнутых глубоким чувством стихотворений. В эту же пору юный поэт пересказывает в стихах повесть «Атала» другого писателя-романтика старшего поколения — Шатобриана, который оказал на него еще большее влияние, чем Ламартин.

Франсуа Рене де Шатобриан (1768–1848), властитель дум периода Реставрации, был связан с существующим режимом и своим происхождением и политическими убеждениями. Аристократ, бывший эмигрант, последовательный защитник трона и римско-католической церкви (влияние которой было основательно поколеблено во Франции философами-просветителями XVIII в.), Шатобриан активно сражался за династию Бурбонов, был при Людовике XVIII министром и пэром Франции, французским посланником в Берлине, Лондоне и Риме. Его смятенные герои, которых автор приводит в конце концов к христианскому смирению, имели большое влияние на всю литературную молодежь тех лет. В 1816 г. четырнадцатилетний Виктор Гюго записал в своем дневнике: «Хочу быть Шатобрианом или никем». А в 1819 г., когда Виктор и его братья — Абель и Эжен — решили организовать свой собственный журнал, они назвали его «Литературный консерватор», подражая Шатобриану, издававшему политический журнал «Консерватор».

В это время юный Гюго пробует свои силы не только в стихах, но и в прозе. Для «Литературного консерватора» он пишет в 1818 г. свою первую повесть «Бюг Жаргаль» (напечатанную впервые в 1820 г., а в окончательной, расширенной редакции в 1826 г.). Затем он создает роман «Ган Исландец» (1823). Оба произведения, особенно второе, написаны в манере «неистового романтизма», с полуфантастическими героями и невероятными происшествиями, где необузданное воображение решительно преобладает над реальностью. Следуя за основоположником европейского исторического романа Вальтером Скоттом, но вместе с тем и полемизируя с ним, Гюго писал (в период работы над «Ганом Исландцем»), что «после живописного, но прозаического романа В. Скотта остается создать другой, более прекрасный и совершенный роман», который, будучи «поэтическим» и «идеальным», приблизит В. Скотта к Гомеру[6].

Однако при всех романтических неистовствах и безудержной фантазии автора, в обоих его ранних романах уже наблюдается явственная демократическая ориентация. В «Гане Исландце» представлено восстание рудокопов, а в основе «Бюг Жаргаля» лежит такое историческое событие, как восстание негров во французской колонии Сан-Доминго в 1791 г.; автор делает чернокожего вождя восставших положительным героем своей повести. Именно последнее обстоятельство возмутило царского цензора В. Семенова, который воспротивился изданию романа на русском языке, докладывая в 1831 г. Петербургскому цензурному комитету, что «главное действующее лицо, герой романа Бюг Жаргаль, представленный каким-то неустрашимым, благородным и добродетельным человеком, каким-то идеалом совершенства, есть глава возмутившихся невольников». Не беря на себя ответственности за издание подобной рукописи, цензор Семенов спрашивает: «Может ли в настоящем положении дел быть позволена книга, предмет коей есть возмущение, а герой — глава бунтовщиков?»[7]

В 1826 г. Гюго переиздает свои «Оды» (впервые увидевшие свет в 1822 г.), присоединив к ним несколько живописных баллад.

В его поэзию ощутимо входят традиции фольклора, Гюго проявляет интерес к истории, в частности к истории средневековья, которое станет любимым объектом изображения романтиков.

Так постепенно совершался переход раннего Гюго от классицизма к романтизму. Этому движению поэта сопутствовал и его переход от монархических убеждений к либерализму.

Во второй половине 20-х годов в стране нарастает оппозиция Бурбонам, особенно усилившаяся после восшествия на престол Карла X, который еще во времена эмиграции прилагал все усилия к тому, чтобы уничтожить завоевания революции, возвратив Францию к старым феодальным порядкам. Когда 27 апреля 1825 г. правительство опубликовало закон о выплате миллиарда франков бывшим эмигрантам в возмещение убытков за земли, конфискованные во время революции, этот так называемый эмигрантский миллиард вызвал бурю возмущения в либеральных и демократических кругах. Освободительные движения, вспыхнувшие в эти годы в других странах, — восстание декабристов в России, борьба греческого народа против турецкого ига и движение карбонариев в Италии — еще более способствовали усилению общественного протеста внутри Франции. Острые политические памфлеты Поля Луи Курье, созданные еще в первой половине 20-х годов, сатирические песни Беранже, чрезвычайно популярные в народе, выражали настроения самых широких масс.

Все эти факты и события не могли не сказаться на политических взглядах и настроениях Гюго.

Дневниковая запись восемнадцатилетнего Виктора, сделанная еще в декабре 1820 г., наглядно свидетельствует о брожении, которое назревает в душе юного роялиста: «Всякий молодой человек, который пробуждается в наше время к политической жизни, находится в странном замешательстве. В большинстве случаев наши отцы — бонапартисты, наши матери — роялистки.

Наши отцы видят в Наполеоне человека, давшего им эполеты; наши матери видят в Буонапарте человека, который отнимал у них сыновей. Для наших отцов революция — величайшее из того, что может создать коллективный гений; империя — величайшее из того, что может создать гений одного человека. Для наших матерей революция — это гильотина; империя — это сабля…

…Недавно я с жаром защищал в присутствии отца мои вандейские убеждения. Отец слушал меня молча, затем повернулся к генералу Л., который был при этом, и сказал: «Предоставим это действию времени. Дитя придерживается убеждений своей матери, мужчина придет к убеждениям отца»[8].

Но вот в 1821 г. внезапно умерла мать поэта, оставив своих сыновей в большой нужде. Виктору пришлось поселиться в скромной мансарде, экономя на питании и одежде (подобно Мариусу из его «Отверженных», в образе которого Гюго через много лет воссоздаст собственную духовную эволюцию тех лет). Так как юноша мечтал о женитьбе на любимой девушке — Адель Фуше, родители которой потребовали согласия на брак отца Виктора, — он наконец предпринял попытку сблизиться со своим отцом — этим «героем с мягкой улыбкой», как он скажет о нем в одном из своих стихотворений. Увлекательные рассказы старого воина помогли Гюго по-новому понять эпоху революции и Империи, оклеветанную Реставрацией.

Хотя в 1825 г. Гюго еще принимает почетное приглашение на коронацию Карла X в Реймсе, пишет оду на коронацию и получает от нового короля орден Почетного легиона, — его симпатии в эти годы уже начинают склоняться к бонапартизму и либерализму.