Читаем Видения судьбы (ЛП) онлайн бесплатно

(Хроники Венатрикс — 2) 

Перевод: Kuromiya Ren 

Тени: бестелесные духи, которые сбежали из адского измерения — Прибежища — и попали в мир смертных. Они не могут существовать в физической реальности без смертных сосудов, которых захватывают и наделяют неестественной силой. Если оставить без присмотра, они закрепляются в теле-носителе и прогоняют изначальную душу, захватывая сосуд полностью.

Известны следующие виды теней, описанные Орденом святого Эвандера:

АНАФЕМЫ

Способности связаны с кровью и проклятиями.

ПРИЗРАКИ

Способности связаны с контролем разума и манипуляциями.

АРКАНЫ

Таинственные существа, чьи способности до конца не поняты, но, похоже, связаны с энергиями типа жара, движения, света, магнетизма и электричества.

ЭЛЕМЕНТАЛИ

Способности, связанные с природными стихиями ветра, воды, огня и земли.

НЕВИДИМКИ

Способности связаны с исчезновением или мгновенным перемещением.

ДИКАРИ

Способности связаны с обостренными чувствами, силой и ловкостью.

ПРИМАНКИ

Способности связаны с чарующими голосами и зовом сирен.

ПРОРОКИ

Способности, связанные с видениями и предсказаниями. Могут смотреть в прошлое.

ОБОРОТНИ

Способности, связанные с временной трансформацией тел-носителей.

ПЕРЕВЕРТЫШИ

Способности связаны с трансформацией или манипуляцией материальными веществами. 

 Он знал, они были мертвы. Видел ужасные раны, из которых еще текла кровь.

Но они шли по бокам от него, тихие и удивительно грациозные, заставляя мальчика держаться центра мощеной дороги, пока он плелся за другими пленниками.

Мужчина справа… его звали Брят. Он был лакеем на службе у принцессы, высокий, худой, красивый в форме замка. Он нравился мальчику, а Брят порой брал для него с кухни соленые орешки, пока никто не видел. Его убили ударом по голове, череп был проломлен. Его лицо было без крови, серым, и он парил вдоль края дороги.

Мужчина слева был мальчику не знаком. Лорд Талмейна, часть свиты принцессы, был в красном, с золотой цепочкой и медальоном, готовился утром к королевскому банкету, ожидаемому ночью. Его убили ножом в горло. Мальчик видел рукоять, торчащую из его шеи.

Там были и другие — мертвые были по сторонам, впереди и позади пленников. Все молчали под хмурым небом, прохладный весенний ветер свистел в их волосах, дул на их безжизненные лица. Тринадцать, если мальчик не ошибся. Он был довольно юным, еще не был уверен в числах дальше, чем мог посчитать на пальцах.

Дорога спускалась по склону в долину далеко внизу. Мальчик споткнулся и упал на четвереньки, расцарапал ладони, а потом и подбородок об черные камни. Он не заплакал от боли. Он боялся. Но он остался там, где упал, зажмурился и пытался сделать вид, что он не существовал. Может, мертвые пройдут, не заметив его. Может, высокая фигура на лошади за ними просто объедет его.

Но пара ладоней схватила его под руки, подняла на ноги мощным рывком.

— Ну же, Террин, — прошептал низкий голос у его уха. — Смелее. Это мой смелый мальчик.

Террин вытер ободранный подбородок, оставив кровь на ладони. Он посмотрел в бледные серые глаза на темном лице. Кровь текла из пореза на лбу мужчины, жуткий синяк был на одном глазу. Но отец Террина смог ему улыбнуться.

— Идем, — сказал он. — Мы еще не вышли. Тебе нужно быть сильным, Террин. Богиня с нами…

Топот копыт за ними заставил Террина прижаться к ногам отца. А потом резкий голос крикнул:

— Шевелись, или я заберу мальчишку, чтобы он больше тебя не замедлял.

Террин посмотрел за отца на фигуру на лошади. Алый капюшон скрывал лицо. Но не глаза. Глаза сияли в тени капюшона, яркие, оттуда смотрели убийственные духи.

Его отец тут же пошел, потащив Террина за собой за рукав — хороший бархатный рукав, в эту одежду нарядила его с утра сама принцесса, сказав, что нужно выглядеть хорошо, когда они встретят Избранного короля. Она улыбалась ему нежно, поцеловала его в щеку и вытерла свои слезы.

Террин не понимал, почему она плакала. Он прижал ладошки к ее лицу и сказал:

— Не печальтесь, принцесса. Я вас не брошу.

Эти слова точно были неправильным. Ее слезы потекли сильнее, и принцесса резко встала с колен и позвала фрейлину.

— Прошу, Милла, — сказала она, — уведи его. Я не могу… вынести это. Не сегодня.

Леди Милла увела его из беседки принцессы и закончила готовить его для пути. Они ехали уже две недели по одиноким дорогам. Большая группа из лордов и леди, жриц, слуг и солдат. И, конечно, с личной стражей принцессы, капитаном которой был отец Террина.

И пять Красных капюшонов, чтобы они прошли по территорию Ведьмы-королевы.

Что стало с принцессой? Террин не видел ее с начала атаки. Она умерла со многими другими? Но Террин не видел ее среди мертвых, шагающих по сторонам. Он надеялся, что она сбежала.

Отец тащил его так быстро, что он часто спотыкался, но не падал, потому что его плечо с силой сжимали. Его ножки не успевали, и ужас в венах не подгонял достаточно. Он был маленьким. Но его отец не отпускал.

Террин увидел леди Миллу впереди процессии. Она не казалась мертвой. Она спотыкалась, опустив голову. Ее наметку и вуаль сорвали, ее красивые золотые волосы ниспадали по ее спине. Лавандовое платье было в грязи и крови, и порой Террин слышал, как она плакала. Мертвые не могли плакать, так что она была жива.

Башня поднималась среди пейзажа как клык дикого зверя из земли. Она была выше, чем самые высокие башни Венерандона, замка, где жил Террин. Большая каменная тела окружала башню, и там были только одни ворота, открытые как голодная пасть, чтобы принять пленников и мертвых. Террин замер от вида тех ворот и попытался вырваться из хватки отца.

— Нет, — прошептал его отец. — Они убьют тебя. Слушайся. Я… найду выход из этого.

Это была ложь. Хоть и юный, Террин знал, когда слышал ложь, даже от его отца. Не будет вспышки силы в последний миг, им не повезет. Но он держался за слова отца, за его голос. За эту ложь как за единственную надежду.

Они прошли в открытые врата, попали во двор под нависающей башней. Мертвые, двигаясь по приказу их хозяина, толкали, собирая живых в ряд — леди Милла была с одного края, Террин и его отец — с другой. Между ними стояли еще восьмеро, некоторых Террин узнавал. Посол ду Джин, который держался гордо. И лорд Лулас, который обмяк и плакал там, где стоял.

Террин не мог смотреть на лорда Луласа. Он смотрел на свои сапоги. Даже так он заметил, как открылась дверь башни, и вышла женщина. Он бросил на нее взгляд из-под темных спутанных кудрей. Она не была старой, но двигалась скованно, хромала. Каждый вдох шипел сквозь зубы, словно ей было больно, но она приближалась решительным шагом. Когда-то ее лицо могло быть красивым. Не как у принцессы, но милым по-своему, с изящными чертами и бежевой кожей. Теперь боль исказила его.

Черная метка была вытатуирована на ее лбу, выделялась над светлыми бровями.

— Гиллотин, — крикнула она, — что ты привел под мои врата?

Ведьмак в алом капюшоне спешился и подошел к женщине. Он сдвинул капюшон, и стало видно красивое широкое лицо с густыми черными бровями и сильными чертами. На его лбу была такая же метка, как и у женщины — горизонтальная полоса, от которой поднимались пять вертикальных — словно детский рисунок короны.

— Подарочек для тебя, Илейр, — сказал он. — Нашел их на юге, большая группа из Талмейна. Половина сбежала — с ними были эвандерианцы, больше, чем я одолел бы сам. Но я подумал, что тебе понравится эта смертная плоть. Милая девочка с краю точно тебя заинтересует.

Женщина ничего не ответила. Она прошла меж двух мертвых, растолкав их. Они не боролись, и ведьма подошла к пленникам. Она уперла руку в бок, кривясь, шагая вдоль шеренги, глядя на каждого по очереди. Она долго смотрела на леди Миллу, которая все время всхлипывала. Но ведьма пошла дальше, разглядывая каждое лицо.

Наконец, она добралась до конца и посмотрела на Террина. Она замерла.

— Ого, — улыбка отогнала боль с ее лица, сделав ее черты снова красивыми. — Какое милое создание.

Ведьмак шагнул к ней, скрестив руки на груди.

— Он слишком мал, чтобы быть полезным. Но я подумал, что вам с Инрен понадобится питомец. Чтобы было веселее в вашей мрачной башне.

— Инрен такое не хочется, — женщина тряхнула головой. — Но мне…

Она коснулась щеки Террина кончиком длинного изогнутого, как коготь, ногтя.

Отец Террина бросился между ним и женщиной. Он оттолкнул ее, ревя как лев:

— Не трогай его! — Террин еще не слышал у отца такой голос. Это напугало его сильнее, чем ведьмы.

Женщина отшатнулась, ругаясь, ее лицо исказила боль.

— Гиллотин! — прорычала она, не сводя взгляда с высокого капитана. — Держи своих щенков под контролем.

— Прости, Илейр, — ведьмак поднял руку и резко повернул ее в запястье.

Отец Террина закричал и упал на колени. Его руки прижались к бокам, спина выгнулась, глаза широко раскрылись. Его шея напряглась, он стиснул зубы.

— Папа! — закричал Террин и бросился к отцу, схватил его за плечо, потянул за руку, пытаясь поднять. Глаза отца повернулись к нему в глазницах. Остальным он двигать не мог.

Ведьма выпрямилась, скалясь напавшему.

— Он выглядит сильным, — сказала она. — Планируешь забрать его тело?

— Да, — ответил Гиллотин. — Скоро. Этот носитель еще в хорошем состоянии, но я думал, что стоит иметь запасного под рукой.

Ведьма фыркнула.

— Ладно. Просто держи его под контролем. И с глаз долой. Уведи всех их, — добавила она, махнув на пленников. — Кроме девушки с краю и этого ребенка.

— Я так и думал, что они тебе понравятся, — Гиллотин улыбнулся. — Наслаждайся подарками, Илейр.

Он махнул рукой. Отец Террина резко встал, и от этого Террин отлетел на землю. Без слов, не оглянувшись на Террина, его отец повернулся направо, выпрямившись. А потом он и другие пленники стали маршировать, словно бил барабан, который слышали только они.

— Нет! — крикнул Террин и попытался побежать за отцом, поймать его за руку.

— Стой, мальчик.

От вопля ведьмы он застыл. Только страх заставлял его слушаться, но страха хватало. Он застыл, словно скованный льдом, и смотрел, как отец и другие пропадают в здании без окон внутри стен. Ведьмак в капюшоне прошел за ними без слов.

Ведьма подошла к Террину. Он видел ее краем глаза, но не мог смотреть на нее. Он глядел на свои сапоги. Новые красивые сапоги, которые принцесса дала ему перед путешествием. Теперь они были в грязи. И крови.

Ладонь легла на его голову. Сначала нежно, а потом пальцы сжали кудри и подняли его лицо, заставляя смотреть на искаженное болью лицо.

— Все хорошо, милый ребенок, — проворковала ведьма. — Скоро все твои страхи пропадут. Но сначала мне нужно отметить тебя.

Ее длинные ногти вспыхнули перед его глазами. Один из ногтей пронзил его кожу, и он кричал, пока ведьма вырезала идеальный круг на его лице. 

Двадцать лет спустя

Дозорная вышка заставы Милисендис выделялась на фоне оранжевого неба. Солнце садилось, озаряя лицо Айлет, но она опустила капюшон ниже, прикрывая глаза, и гнала коня рысью. Она была готова покончить с этим днем.

— Неужели всего день? — прошептала она. Холодный осенний ветер хлестал ее лицо, уносил ее голос в сгущающиеся сумерки. Она поежилась, тело вдруг ужасно устало, и она боялась, что упадет с седла на тропе, не добравшись до заставы.

Если бы она знала, каким будет первый день службы в Водехране, она бы не убежала из дома, не ослушалась бы Холлис. Она не посмела бы предстать перед Золотым принцем.

Что за безумие заставило ее подумать, что она хотела эту работу?

Копыта стучали по тропе за ней — Террин, венатор ду Балафр, тоже возвращался из их маленького приключения у Великого барьера. Айлет села прямее, не желая, чтобы опущенные плечи или голова выдали ее усталость. Она не хотела давать Террину повод думать, что у него было еще какое-то преимущество над ней. Они оба выжили в Ведьмином лесу, работая вместе, но это не означало, что они были друзьями или товарищами. Они были соперниками. Почти врагами.

После трех месяцев на службе тут Золотой принц выберет только одного из них на место венатора ду Винсента в Милисендисе. Другой отправится домой.

Айлет не могла проиграть. От одной мысли она поежилась. Венатор Террин просто вернется в каструм Брекар, где вскоре получит задание в Перриньоне или другом королевстве. Но Айлет… ей было некуда идти. Ее не представляли официально в каструме. Она не ждала, что найдет там себе место.

Что еще у нее было? Приползти, стыдясь, к ногам Холлис и молить о прощении и о старой работе? И вернуться к старой работе помощницы, которую она давно переросла. И больше не будет ответственности. Не будет приключений. Не будет охоты.

И это, зная, что Холлис управляла ее разумом, воспоминаниями…

Нет. Она не могла вернуться. Хоть в сердце было больно, она знала, та дверь была закрыта. Навеки.

Она сосредоточилась на башне заставы впереди, в ней росла решимость, будто дерево, корни погружались глубоко. Она переживет это состязание, докажет свою цену принцу. Она займет место в Милисендисе. Она уже столкнулась с Ведьминым лесом и выжила. Она билась с Алыми дьяволами и уцелела. Что еще хуже могло ее тут ждать?

Хотела ли она это спрашивать? А знать ответ?

Айлет покачала головой под капюшоном. Теперь нужно было стремиться только к одной цели: ванна. От нее воняло кровью, гнилью и заразой. Хуже того, от нее воняло обливисом — воздухом Прибежища. Запах пропитал ее кожу, ее волосы. Он словно вылетал из ее пор, покрыл ее зубы слоем слизи. Она была покрыта этим с головы до пят, и она вдыхала это. Ей казалось, что она несла на себе толстую корку зла.

Да. Все по порядку. Ванна. И, если она будет быстрой, проберется через врата в здание первой, она сможет занять медную ванну раньше, чем венатор Террин. Он был в таком же гадком состоянии после их побега из Ведьминого леса, но он мог постоять у двери и дождаться, пока она не отмоется у огня.

Она поторопила коня по каменистой долине, где находилась застава Милисендис. Застава выглядела знакомо, была построена в том же стиле, что и Гилланлуок, где она провела десять лет как ученица. Башня тянулась на три этажа над пейзажем, высокая деревянная стена окружала приземистые здания. Крепость была небольшой, но прочной, там могли уместиться не больше четырех или пяти эвандерианцев за раз. А теперь — всего двое, ведь ожидалась война, а эвандерианцев было не так и много.

Беспокойство покалывало разум Айлет, пока она приближалась к вратам. Когда она прибыла прошлой ночью, застава была полна чар-ловушек. Некоторые могли убить, другие были просто помехой. Айлет нашла и обезвредила около половины дюжины и знала, что тревогу нельзя было игнорировать.

Что-то в Милисендисе ощущалось… как выжидание.

«Ларанта», — заговорила она в голове. Только далекий гул чаропесни ответил, и она скривилась, вспомнив. Она подавила тень после того, как использовала днем много сил. Ей призвать силы теперь? Тревога, которую она ощущала, была поводом вытащить вокос и развеять чары подавления, вызвать к ней Ларанту?