Читаем Ветер и мошки (СИ) онлайн бесплатно

«Ромашки» накрыло утром.

Семь тридцать две. Возможно, семь тридцать четыре. Четкой фиксации не было. Первая жертва — в семь тридцать пять.

Под тревожное моргание информаторов Камил, стиснув зубы, развернул аэровер. Из-под юбки воздушной подушки брызнули желтые листья.

Сволочи!

Дома проспекта, на мгновение застыв перед стартом, слились в убегающую за стекло гигантскую, зеркально-металлическую ленту. Быстрее! Быстрее!

Пискнул браслет на запястье. Камил шевельнул ладонью.

— Гриммар на линии.

— Слышал уже? — голос шефа был сух. — Можешь выехать?

— Выехал, — сказал Камил.

Над ним, на третьем высотном, скоростном эшелоне, предназначенном для чрезвычайных ситуаций, промчалась, посверкивая блистерами, двойка красно-синих реанимационных мобилей.

— Это хорошо, — сказал шеф. — Там сейчас Пильман и Курдюмов. Подъедет Жердинский. Магистрали заблокированы, транспорт в районе программно вырублен.

— «Психи»?

— Собрали под сотню. Готовим два крыла медкомплекса «Берег», свозить будем туда. Санатории «Солань» и «Барс» — на подстраховке.

Камил свернул с проспекта в проулок. Мелькнуло несколько фигурок, бредущих по тротуару. Чиркнула по колпаку кабины распоровшая синь осеннего неба звезда космического челнока. Ну да, сегодня как раз запуск.

Камил с содроганием подумал, что было бы, если б накрыло не «Ромашки», а космодром. Или терминалы. Сколько там…

Он оборвал себя. Кто ты? Сопля или безопасник?

— Наводящих определили?

— Почти, — отозвался шеф. — Трех железно, еще двух отследят к концу дня, локализуют местонахождение. Всплеск сильный, канал держится хорошо, так что быстро.

— Сколько… Скольких накрыло?

Шеф вздохнул.

— Случилось бы ночью, максимум — кошмары, тревожные состояния. Незначительный процент, конечно, получил бы свою дозу… А утром, между сном и бодрствованием… Знаешь, тут уже термин ввели — пограничная уязвимость… — он помолчал. — В общем, около семи тысяч.

Камил почувствовал, как твердеют желваки.

— Много.

— Много, — согласился шеф. — По подсчетам оцепления, тысяч пять из накрытия уже вышли. Что хорошо, паника гонит их из эпицентра. «Психи», как ты выразился, принимают. Шестеро выбросились из окон… пока шестеро. С остальными придется разбираться вам. Оборудование уже на месте, эвакуаторы, спас-модули. Четыре жилых комплекса на четыре отряда. Лови карту. Твою зону ответственности я пометил.

Браслет мигнул зеленым.

— Принял, — сказал Камил.

Он поднял аэровер на эшелон, огибая парк с фонтанами и детским городком. Сзади к нему пристроился патрульный катер.

— Вот еще что, — сказал шеф, помедлив. — Твоя Ирина… Я знаю, вы уже два года как расстались, и вас ничего не связывает…

— Уже ничего, — подтвердил Камил.

— Она переехала в «Ромашки» полгода назад.

— Учту. Отбой.

Аэровер нырнул вниз.

Широкий, необычно пустой желоб магистрали в полосах дорожной разметки уплыл вправо, открылись съезды стоянок, ограждения, крыши кое-как припаркованных аэротакси. На глазах у Камила черно-желтый, полосатый, как шмель, грейдер ковшом потеснил машины на тротуары, сбивая их вплотную друг к другу, вминая в стены домов. Лопнуло и осыпалось крошкой одно из кабинных стекол. За грейдером, перекрывая улицу, растянулась цепочка людей с прозрачными щитами и шоковыми дубинками в руках. Рядом, на яркой плитке небольшой площади застыли эвакуаторы, вытянутые, обтекаемо-овальные, похожие на оливкового цвета коконы. Поблескивали аварийные маячки. Шла погрузка. Поодаль, за ограждением, волновалась пестрая толпа то ли ждущих очереди на эвакуацию жителей, то ли тех, кто должен будет идти в поддержке за группами. В тени деревьев простынями были накрыты несколько тел.

Фургон с оборудованием для своей группы он заметил у вдрызг размолоченного павильона. У капота на пластиковом стульчике в окружении битого стекла и тряпок сидел, судя по комплекции, невозмутимый Пак и рассматривал в оптику этажи ближайшего комплекса. Что ж, похоже, будет весело.

Камил уже хотел посадить аэровер, как у борта возник человек в темно-синем комбинезоне «чрезвычайника» и скрестил руки, показывая, что здесь транспорт ставить нельзя. Пришлось снова подняться вверх. Свободных мест вокруг не было, под ковш грейдера не хотелось. Помедлив, Камил вернулся к магистрали и завел машину в зев подземной стоянки.

Едва он выбрался на улицу, звуки, отсекаемые до того колпаком аэровера, обрушились на него бурлящим потоком. Кто-то истошно кричал, рычал грейдер, скрежетал металл, трескался пластик, гудели компрессоры эвакуаторов, звонко стучало железо, множественным эхом отражаясь от стен, то наплывал, то отдалялся гул человеческих голосов, заикались информаторы, и над всем этим, перекрывая, звенел уверенный голос:

— Граждане! Сохраняйте спокойствие! Ситуация под контролем. Граждане…

Ноги сами ускорили шаг.

У оцепления он влетел в толпу. Здесь были и «психи», и техники, и патрульные с катера, зависшего на уровне второго этажа, и даже рвущийся в «Ромашки» житель. Оцепление никого не пускало.

— Не имею права, — объяснял молодой парень с осунувшимся лицом. — Будут идентификаторы с допуском, тогда — пожалуйста.

В руке у него был сканер, противно пищавший отказом каждый раз, когда к нему подносили браслет.

Камил протянул свой.

— Мой допуск проверьте.

Сканер ткнулся в браслет плоским рыльцем. На визоре перемигнулись огоньки, парень уже приготовился сказать: «Нет, извините», как прибор у него в руке хрюкнул и весело позеленел.

— Э-э… Проходите. Вам можно.

— А нам к эвакуатору, — сунулся было один из «психов», — он же вот, за вами!

— Здесь накрытие, — устало произнес парень, который, видимо, объяснял это уже десятый или двадцатый раз. — Я не могу без допуска.

Камил шагнул за оцепление, оставляя за спиной незадачливых спецов. Казалось бы, всего ничего — согласовать протоколы служб, но то ли нет времени, то ли нужного человека не случилось на месте. Ни хрена мы не готовы, подумал он. Из раза в раз.

Свернув за матовый полипласт ограды, он перебрался через наддутый барьерчик к эвакуатору. За стеклом кабины было пусто, пришлось обходить выпуклый оливковый борт.

— Эй, — Камил стукнул по листу обшивки костяшками пальцев, — живые есть?

Задняя стенка эвакуатора была откинута вверх, внутри поблескивали стеклом эвакокапсулы, в глубине белел пустой операционный стол с зависшим над ним полевым роботом, похожим на паука на толстой нити.

— Эй.

— Здесь мы.

Между бортом эвакуатора и полипластом ограды обнаружился небольшой закуток. Три «психа», расположившись на белых пластиковых стульях, пили из стаканчиков.

— Камил Гриммар, — подал руку Камилл. — Группа оперативного вмешательства.

— А-а… — немолодой «псих» вяло пожал его ладонь. — Андрей Сибель, группа психологической помощи. Хотите кофе?

— Нет, спасибо. Там ваши за оцеплением.

«Псих» кивнул.

— Я знаю. Что-то со связью. Коды не проходят.

Он поморщился и устало потер шею, мимолетом бросив взгляд на датчик эмофона. Датчик интенсивно желтел.

— Давит? — спросил Камил.

— А вы не чувствуете? — поднял глаза Сибель.

Камил пожал плечами.

— Ах, да, — сказал Сибель, отхлебнув из стаканчика, — вы же оперативник. За полчаса было два всплеска. Вешаться не хотелось, но вот сбежать…

Он усмехнулся.

— Ясно, — Камил постоял, не зная, что еще говорить. — Если к вам поступит девушка, Ирина Леттава, сообщите мне, пожалуйста.

Он вывел голокартинку с браслета и сбросил «психу» свои данные.

— Хорошо, — сказал Сибель. — Хотя вероятность маленькая. Кроме нашего эвакуатора по периметру стоят еще шестнадцать. Сейчас всех, кого успели поймать, «глушилками» обрабатывают, вы, наверное, знаете.

— Да, спасибо. Я пойду. До встречи.

— Все там будем.

Сибель отсалютовал стаканчиком.

Пак, завидев Камила, хлопнул по капоту фургона и неторопливо встал. Из боковой дверцы на хлопок выпрыгнул Шивер, за Шивером спустился вечно жующий Гром. Все они были уже в серо-зеленом «активе», парализаторы под правой рукой, разрядник на бедре слева.

Камил пожал руки.

— Где Ингол?

Пак, большой, обманчиво-неуклюжий, улыбнулся.

— Ругается.

— С кем ругается?

— С сопровождением. С координаторами. С «психами» тоже. С шефом ругался. Тебя ругал. Второй номер все-таки.

— Ясно, — по узкой металлической лесенке Камил забрался в фургон. — Вы с базы что ли сразу?

Он вскрыл ячейку со своим именем.

— Ага, — заглянул в модуль Пак. — А что нам? Здесь время подлета — двадцать три минуты.

Камил стянул поло и брюки, продел голову в «актив», раскинул руки, дав умной ткани свободно стечь вниз. С легким покалыванием ткань принялась обжимать тело, подстраиваясь под фигуру. Плечи и икры вспухли мышечными усилителями, под подбородком сформировался аварийный рециркулятор. Прозрачным слоем-перчаткой затянуло пальцы.

— А я, видишь, и не рассчитывал здесь оказаться.

Камил достал боты и сел на скамейку. Внутри фургона перемигивались огоньки, что-то пищало, по мониторам ползли строчки технического состояния.

— Мы думали, ты уже уехал, — сказал Пак.

— Я сам думал, что я уже уехал, — Камил подождал, пока боты мягко стиснут ступню. — Я даже выбрал, куда.

Он притопнул и принялся доставать из ячейки и распихивать по кармашкам и петлям, образованным умной тканью, медицинские капсулы, картриджи с иглами, батареи для разрядника, повесил детектор движения, датчик эмофона, достал и активировал парализатор.

— И куда? — спросил Пак.

— В Шамхор, — сказал Камил. — Снег, горы, никого. По слухам даже связи нет. Периодически. Слепое пятно.

Он спрыгнул на землю, проверяя, как работают компенсаторы «актива».

— В норматив уложился, — кивнул Пак.

Браслеты у всей группы пискнули, сообщая о пятиминутной готовности.

— Ага! — Ингол вышел из-за уцелевшей павильонной стены. В поводу у него, посверкивая обводами, как утята за мамой-уткой, плыли носилки. Штук двадцать. — Наконец-то!

Светловолосый, рукастый, он облапил Камила.

— Мы думали, ты уже…

— Я знаю, — сказал Камил. — Я не поехал. Не успел.

Отлепившись, Ингол пихнул его в плечо кулаком.

— А тут — бардак! — радостно возвестил он. — «Психи» психуют, никто ничего не знает, кого-то куда-то вывозят, ты в отпуске, в оцеплении какие-то малолетки зеленые… Вон, смотри, — он кивнул на носилки, — подрабатываю оператором, на себя законнектил, потому что никого нет, все черт-те где, аут.

— А поддержка?

— Будет, шеф обещал. Как только, сказал, так сразу. Пошлет. Ну, и я его послал.

Ингол, оскалившись, пролез в фургон, колпак на фургонной крыше с жужжанием раскрылся и выплюнул несколько миниатюрных капсул. Капсулы точками повисли метрах в десяти над землей. Камил подвинулся, уступив место нетерпеливым носилкам, желающим быть ближе к своему хозяину.

— Ну, что, пошли? — Ингол спустился и потопал за павильон.

Носилки застучали за ним. Шивер с Громом переглянулись. Пак сместился левее. Камил незаметно ему кивнул.

— Так вы идете или нет? — обернулся Ингол.

— Вообще-то, Камил старший, — сказал Шивер.

— Ой-ой-ой! Ста-арший. Он в отпуске!

— Ингол, — сказал Камил, — посмотри на свой эмофон.

— Что?

Улыбка на Инголовом лице поползла вбок, собирая в складки щеку.

— Эмофон, — Камил постучал ногтем по своему датчику. — Он у тебя желтый или красный?

— Жел…

Камил с Паком выстрелили одновременно, едва Ингол приподнял руку. Камилова игла увязла в вороте «актива». Зато Пак, как всегда, попал точно — в открытый участок кожи. Тоненькая полоска серебристого цвета проросла у второго номера над бровью.

Ингол рухнул.

Камил вытянул инъектор из аптечки. Шивер и Гром, растолкав носилки, добрались до оперативника, на лице которого так и застыла недоверчивая улыбка. Оружие и картриджи они распределили между собой, затем — вот уж сбылась мечта машинная! — приподняв, погрузили Ингола на одни из носилок. Хищно щелкнули фиксаторы.

Пак страховал.

На носилках, принявших пациента, зажглись зеленые огоньки. Камил закатал «актив» Ингола до локтя, упер инъектор в сгиб. Пш-ш-ш.

Дисконнект. Коннект.

Через браслет Камил перенастроил остальные носилки на себя, затем набрал Сибеля.

— Да? — отозвался Сибель.

— Вы еще не упаковались? — спросил Камил.

— Нет, еще девять ячеек свободных.

— Бронируйте одну под меня. У меня член группы закис. Я носилки на ваш эвакуатор навел, так что принимайте, через минуту будет.

— Ясно, — сказал Сибель. — Удачи там.

Камил посмотрел на Пака, на Шивера с Громом.

— Ну что, пошли?

Он утопил в носилках с Инголом клавишу авто-возврата. Покачиваясь, носилки низко поплыли над землей прочь.

За павильоном открылась пустая, окаймленная газонами площадка со ступеньками. Газоны были вытоптаны. Желтела на плитках оброненная кем-то кофта. Камил зафиксировал несколько темных капель на ступеньках — скорее всего, кровь.

Голоэкран тепловизора прозрачным квадратиком повис у левого глаза, акустический датчик чуть слышно зашипел в ухо.

Разойдясь в стороны, они миновали площадку: Пак, Камил — в центре, Шивер с Громом по бокам. Никого, ничего. Тихо.

Рой камер рассыпался по намеченным точкам-секторам, вешая изображения на браслеты.

Закрепленный за группой один из жилых комплексов по мере приближения раздавался вширь, тянул в небо зеркальные этажи.

Пустая детская площадка. Стоянка аэроверов. Один аэровер врезался в пилон ограждения, нос всмятку, но внутри никого нет, дверь открыта.

— Как думаешь, где все? — по внутренней линии спросил Пак.

— Кто где, — ответил Камил. — В соответствии с развившимися психозами.

— Это-то понятно.

Под ботинками захрустел пластик — обломки его усеивали узорную плитку.

Еще ступеньки. Опрокинутый киберуборщик задрал в небо ребристые гусеницы. Левая слабо крутилась. В широком косом козырьке надвигающегося комплекса зияли прорехи — с верхних этажей из окон, похоже, выбрасывали технику и мебель, и они, пробивая прозрачный стеклопластик, в брызги разлетались по плиткам.

Камил отпихнул мягкий валик, то ли от кресла, то ли от дивана.

Датчики никакого движения в радиусе ста метров не показывали, фон на тепловизоре был нейтрально-серый, синеватый, только двигатель аэровера чуть светился зеленым. Висящие на высоте камеры отмечали маркерами только их четверых.

— Так, — сказал Гром, — у меня эмофон шкалит.

— Коли стабилизатор, — сказал Камил.

Они замерли у невысокого поребрика. Пока Гром заряжал капсулу, пока впрыскивал ее под кожу, Шивер держал сектор-девять, Пак — сектор-три.

А Камила с сектором-двенадцать отвлек шеф.

— Что у вас там за нештатное? — забухтел он из браслета. — Мне тут «психи» отчитались, что у них один мой.

— Ингола пробило, — сказал Камил.

— Я так и подумал. Распосылался он! Ладно, без него справитесь?

— Попробуем.

— Ты мне это… — разозлился шеф. — Жердинский с Курдюмовым уже внутри.

— Мы тоже.

— Не ври, — сказал шеф. — Вы в двадцати двух метрах.

— Входим уже, — сказал Камил и отрубил связь.

— Готов, — пряча аптечку, доложил Гром.

— Двинулись.

Под длинным козырьком жили цветные тени. Кучками пластика лежали битые голопанели и проекторы, мятым боком глядел киберповар. Детали, детальки, россыпи клавиш и брызги геля. Двери в холл были аварийно отключены. В проемы виднелись пол в желтую и зеленую клетку и опрокинутая кадка с елкой.

— В углу справа, — сказал Пак.