Читаем Вестник на Кавказе онлайн бесплатно

Среди высоких гор в укромной долине журчала мелкая речка. Два десятка всадников переправились на другой берег. Они устали после похода и спокойно шли обратно в крепость. В воду въехали испачканные в пыли и крови казаки. Кони ржали, радуясь прохладе.

— Но, но, — седоусый казак потянулся, чтобы погладить мыльную шею скакуна, но рука задрожала. Он сидел с открытым ртом. Жилы на челюсти и шеи сжались так сильно, что по губам пошла кровь.

Колонна замерла. Казаки слегка подрагивали в седлах, пока кони пускали пену. Никто не мог даже вздохнуть. Но стоило невидимому выключателю переключится, и все прекратилось. Кони и люди свалились в речку. Течение уносило все следы трагедии.

На водной глади появились пузырьки воздуха. Со дна поднялось облако ила, из которого на берег вышел турок Анвар со смуглой кожей и черной бородой, которая прятала молодое вытянутое лицо. На его бритой лысине блестели капли влаги.

Из-за ближайшего холма послышались голоса. К Анвару побежали черкесы с ружьями и сухой одеждой. Они караулили переправу уже несколько дней и не прогадали.

— Слава Алаху! — на плечи Анвару накинули шелковую рубаху, — бог послал чудо и покарал неверных!

Анвар молча принял похвалы и улыбнулся. В его глазах промелькнула белая искра.

По зеленому полю прыгал пятнистый кролик. Он нюхал проснувшиеся от зимы цветочки и наткнулся носом на деревянную коробку. От коробки на ближайший холм вел черный провод, где громко спорили эти ужасные люди. Низенький и щуплый с глазами-щелочками в фиолетовом шелковом халате и высокий с фиолетовом пенсне. Кролик фыркнул и решил попробовать черный провод на вкус.

— Все, хватит! — Вадим опустил ручку взрывателя, и земля содрогнулась, милого кролика с проводом в зубах размазало по поляне вперемежку со свежим дерном. Подгоревшая шерстка дымящимися хлопьями спускалась с неба, пока Ли Си Цин пальцем прочищал уши от звона.

— «Уж мы-то знаем толк в порохе», — передразнил Вадим своего торгового партнера из Китая. Он говорил на маньчжурском, чтобы не слушать Русский с акцентом. Китаец выучил несколько фраз за последний год и пытался хвастаться при любой возможности.

Они спорили о цене несколько часов, прежде чем решили провести демонстрацию. В центре поля поставили ящик новой взрывчатки и расставили по кругу деревянные мишени, чтобы посмотреть на разлет осколков.

— Жареным пахнет, — заметил китаец и спустился посмотреть на кратер.

— А мне кажется, сладким, — Вадим спорил чисто из вредности, — Уважаемый Ли, пойми, что такое оружие вы больше нигде не найдете.

— Но ты просишь слишком дорого.

— Серебром в весе, не так уж и дорого, — Вадим поднял то, что осталось от мишени человеческого силуэта, и просунул палец в дырку от осколка, — И да, кролик в подарок.

— Ва Дим, ты так же щедр, как и мудр, — фыркнул в длинные тонкие усы китаец, — У меня нет с собой столько серебра.

— Я знаю, поэтому ты отдашь мне ремесленников, которых привел.

Ли Си Цин прикрыл глаза, чтобы помолиться Будде, ведь Великий Небесный император, явно не отвечал на его призывы о помощи.

— Они мне нужны, чтобы заработать, не только ты хочешь купить повара там, или кораблестроителя. Наши умельцы и философы знамениты по всему Востоку!

— Только ни ваша кухня, ни философия не смогли победить англичан, а мои бомбы могут, — Вадим говорил, пока они поднимались на холм к смотровой площадке со слугами.

— Смелое заявление!

— Ли, если ты готов потратить еще одну бомбу и месяц времени, то я покажу, как взрывать корабли, — Вадим взял из рук Ефима охлажденный морс. В мае в Оренбурге поднималась жара не хуже, чем летом.

— Ты бесчестный, бесчеловечный, мелочный! Ты наживаешься на горе моего народа, — Ли поднял палец, — но я согласен, пошли взвешивать серебро, пока ты не потребовал больше.

— С твоими проклятиями я проживу долгую и счастливую жизнь.

Для испытаний они выбрались подальше от города в сторону степей. На Вадима и Ли с охраной не рискнул бы напасть ни один случайный бандит или шайка. Да даже отряды казаков объезжали их стороной.

На одну чашу весов ставили коробки со взрывчаткой, а на другую серебряные слитки. Десяток охранников Вадима с револьверными ружьями следил, чтобы люди Ли не баловались и не пытались сорвать сделку.

— Давай хотя бы вынем взрывчатку из этих тяжелых деревянных ящиков? — взмолился Ли, когда Вадиму отошел двадцатый слиток.

— Ха, коробка — часть бомбы, я твоим людям покажу как с ней обращаться. Первое правило звучит так: не открывай коробку.

— А то что будет? — не понял Ли.

Вадим руками изобразил взрыв.

— Не мог, что безопаснее продавать? Как я их повезу?

— Аккуратно, — Вадим достал курительную трубку и мешочек с табаком, чтобы закурить, — я довез, и ты сможешь, главное — не ронять. Хех, безопасное оружие. Ружья брать будешь?

Ли поморщился.

— Буду.

— Отлично, у меня с собой пятьсот. Если договоримся, то будут поставки из Петербурга. Назначим ответственных и готово.

— Кто будет от тебя? Ты дела доверишь постороннему?

— Борис Владимирович не посторонний.

Ли понимающе кивнул. Он как раз остановился в гостевом доме Беркутовых, где Борис Владимирович учил его русскому, пока они играли в Го. Два предприимчивых бизнесмена смогли найти общий язык, язык денег. Ли хотел перенести часть своих шелковых производств. Он спрашивал по поводу красок, которыми Вадим обрабатывал шелк, но получил отказ: шелка в мире много, а завод с такими красками один.

Борис Владимирович, который стал свидетелем этого спора, предложил построить такой завод в Оренбурге, чтобы и ткани, и краску делать рядом. Теперь на выкупленной земле строится новый окрасочный цех.

В город ехали молча. Китаец, наверное, дулся на Вадима или думал о войне. На юге империи Цин все разворачивалось по самому трагическому сценарию: англичане приступили к осаде прибрежных фортов на юге, для блокировки Гуанчжоу с трех сторон.

— Уважаемый Ли, — Вадим нарушил тишину, — вы опоздали на эту войну.

Ли поднял взгляд и погладил ус.

— Что заставляет вас так думать?

— Знание об уровне подготовки ваших войск. За сколько у вас артиллеристы делают залп? Не знаете? — Вадим достал записную книжку и перьевую ручку.

Он начертил береговую батарею китайцев и морской корабль англичан, под прикрытием которого шла пехота. Англичане двигались по рекам, не заходя вглубь земель и всегда с кораблями.

— На каждый ваш залп они отвечают пятью, потому что англичане лучше обучены. Им даже не обязательно попадать каждым выстрелом, просто задавят плотностью. Но это полдела, ведь есть еще снабжение. По порядку англичане возят минимум тридцать зарядов к каждому орудию. А у вас? Дай бог если по десятку будет.

— И какое решение?

— Меняйте свои медные пушки, — Вадим пожал плечами, — Очень долго перечислять, но главная цель наладить финансы в империи.

— Это вопрос к евнухам императора, а не к скромному Ли, — они пересеклись хитрыми взглядами.

— Ли, с винтовками и артиллерией, занять должность легче, чем с шелком.

— У тебя и с шелком получится, — заметил китаец.

— Мне не нужны должности. Пока.

Карету тряхнуло. Они выехали на дорогу до поместья Беркутовых. Борис Владимирович в фиолетовом традиционном китайском ханьфу встречал гостей у ворот забора.

— Вадим, уважаемый Ли, — отец кивнул и пригласил в беседку, где накрыли стол. Самовар на ромашковом чае, сушки, вафли и новомодный английский кекс из рассыпчатого теста с лимонной глазурью.

Борис Владимирович разлил чайю. Он постригся ежиком и даже помолодел лицом за то время, что они не виделись. Выпирающий живот задевал стол, отчего гремела посуда.

— Ты когда уезжаешь?

— Через два дня, еще к Марченко заскочу и все, — Вадим мокнул пряник в чай, прежде чем откусить.

Говорить о делах не хотелось. Теплый ветер качал белую скатерть, пока солнце согревало воздух.

— У тебя все хорошо? — Борис Владимирович спросил Вадима по-французски, пусть это и выглядело некультурно в компании гостя.

— Если не учитывать, что я еду на войну как на ссылку, что от меня сбежала Анна, то да, все хорошо, — Вадим растянул губы в улыбке и дернул головой.

— Если хочешь, то я могу дать денек одному…

— Нет, — Вадим поставил пустую чашку, — императору Всероссийскому плевать на твои, да и на мои деньги.

Борис Владимирович, скрежетнул зубами.

— Но это не значит, что я буду сидеть здесь, пока тебе, как щенка безродного вышвыривают из Петербурга!

— Папа, звания меня никто не решал, дворянства тоже, о каком безродстве ты говоришь? Если хочешь помочь, то хорошо. Начинай скупать землю. Будем сеять коноплю.

— Тебе нужна пенька? — не понял Борис Владимирович. Пенька продавалась многим государствам как основной товар Российской Империи. Самые прочные канаты для кораблей делались именно из нее.

— Пенька — прошлый век, хотя товар хороший. Я же хочу делать бумагу, одежду и не только, — Вадим с предвкушением протер пенсне бархатным платком.

— Это же огромные деньги, — Борис Владимирович наклонился к Вадиму ближе и перешел на шепот.

— Папа, знакомься, деньги, — Вадим указал рукой на Ли Си Цина, который с видом Будды отстранился от беседы.

— Так, нехорошо говорить про людей.

— Он нас не понимает, так что можно. Ты просто не знаешь, СКОЛЬКО я буду продавать ему оружия.

— Ну хорошо, но коноплю нужно растить не у нас и земли потребуется много, — Борис Владимирович прикинул, где лучше выращивать. Золотой пояс для культуры находился севернее, в Уфимской области. В Оренбургской губернии лучше росла пшеница.

— Нанимай строителей, мастеров, я построю здесь сразу швейные фабрики.

— Никаких денег не хватит, — Борис Владимирович налил Вадиму еще чаю.

— Значит, ищи людей в складчину, так и договориться будет легче.

— Ты не против?

— Нет, главное, чтобы управление оставалось за мной, — Вадим остановил отца жестом и встал из-за стола, — вы тут общайтесь, а я в город.

Ли поклонился Вадиму и остался в компании Бориса Владимировича.

Продавать оружие Китаю — хорошо, но мало. Маленький заводик в Петербурге обеспечивал ручеек денег, скупка старых кремневых винтовок для Китая еще один ручеек, со взрывчаткой уже речка. А Вадиму нужен океан. Глобальный, способный вымывать ресурсы и умы со всего света. Только так получится затопить технологическую пропасть.

Карета остановилась рядом с резиденцией генерал-губернатора Владимира Андреевича Перовского. Красивое здание в готическом стиле с каменными статуями у входа кипело жизнью. Здесь же находился кабинет уральского атамана Марченко Лаврентия Петровича, ответственного за казаков, патрули ближайших степей и оборону торговых путей в губернии.

Вадим постучал в тяжелую дубовую дверь, секретаря полковника не было на месте.

— Заходите, — донеслось с той стороны.

Кабинет Лаврентия Петровича если и изменился, то не сильно. За новым столом из дуба стояло кресло с обивкой фиолетового окраса. Атаман стоял на табуретке и потянулся за книгой на верхней полке. Молодой секретарь в мундире подпоручика держал табуретку, чтобы полковник не навернулся.

— Я не помешал? — Вадим заглянул в кабинет, проверить нет ли больше кого-нибудь внутри.

— Заходи Вадим, я сейчас, — Марченко достал толстый том и сдул с него пыль, — перепись. Сергей, ступай, у меня с Вадимом Борисовичем будет разговор. И никого не пускай.

— Конечно, ваше высокоблагородие, — секретарь помог полковнику спуститься и ушел в приемную.

— Какое дело тебя привело ко мне в это раз? — Марченко уселся за стол и поправил чернильницу.

— Я уезжаю, но через Оренбург пойдут мои караваны, мне нужно, чтобы они все доходили до получателя.

— Не проблема, — Марченко кивнул, — с нашей стороны не проблема.

— Дальше, что нужно для следующего похода?

Полковник задумался. Хивинский поход прошел плохо, кто бы что ни говорил. Многочисленные патрули на торговых путях отгоняли хивинских и не только разбойников. Мелкие набеги меньше щипали деревни, но нет-нет, да уведут кого-нибудь.

— Деньги, деньги и разрешение из Петербурга.

— Как у вас с оснащением? — Вадим пододвинул стул и сел напротив.

— После твоей прошлой покупки еще не восстановились, так что не проси.

— И не собирался. Я закупаю старье в центральных губерниях. — Вадим примирительно поднял руки, — но вот скажем, если к вам придут новинки? Что-то, что создает перевес по сравнению со степняками?

— Ну ты загнул, — Марченко задумчиво постучал по столу, — В чем твоя выгода?

— Деньги.

Полковник засмеялся.

— Не смеши, откуда? Перовский поскребет по дну казны и выдаст тебе мышиный горошек.

— Тогда земли. И например пленные хивинцы.

Марченко перестал смеяться.

— А силенок-то хватит?

— Я не один буду. Со дня на день внук Абылая — Кенесар, станет ханом. Сколько тогда вы будете еще бегать по степям? Многие мои друзья видят ордынцев у ног наших губерний. Так и почему же не помочь уральским казакам?

Марченко бросил взгляд на закрытую дверь и повернулся к Вадиму.

— Опасное дельце ты предлагаешь. Пять лет и мы разорим их набегами, зачем снова отправлять поход?

— Пять лет? С такой скоростью до Кокандцев только в шестидесятом доберемся.

— Я не понимаю твоей спешки. Но в любом случае это не мне решать. Тебе нужно поговорить со стариком, — полковник показал пальцем на потолок.

Вадим зажмурился и болезненно застонал.

— По-другому никак?

— Неа, — Марченко улыбнулся и потер руки, — он как узнал, что тебя на Кавказ сослали, так устроил пирушку для офицеров. «Пусть уму наберётся стервец». Пошли, хехе.

Марченко вскочил с прытью курсанта и потащил Вадима за руку к двери генерал-губернатора. Секретарь хотел их остановить, когда разглядел КОГО ведет атаман, то Марченко только цыкнул и втолкнул Вадима в кабинет.

Владимир Андреевич разбирал бумаги, когда дверь распахнулась и там показался он. Предмет ненависти и головной боли. Такой же зудящий как заноза в седле.

— Ты! — у Перовского затряслись руки, — Явился стервец!

Он зашарил по столу в поисках чего-нибудь тяжелого.

— Здравствуйте, Владимир Андреевич! Ух, — Вадим нагнулся вправо, пропуская мимо себя тяжелый графин с французским коньяком.

— Ух, — из-за Вадима раздался болезненный возглас и звон разбитого хрусталя.

— Если вы заняты, о-о я могу зайти позже! — Вадим пригнулся, пропуская над собой граненый стакан, который судя по звуку разбился где-то на уровне лица Марченко. Тяжелый удар полковником об пол подтвердил попадание.

— Завтра загляну, — Вадим потянул на себя дверь.

— Стоять! — Владимир Андреевич крикнул, срываясь на фальцет, — раз уж сам пришел ко мне, то я тебя так упакую, отец не узнает. Почто мою Аню обидел?!

— Не обижал ее никто! — Вадим достал из кармана бархатную коробочку с кольцом, — я сам сделал, чтобы обручиться, но…

— Что, НО?!

— Не договорились, — Вадим пожал плечами и поймал прямо перед лицом поднявшегося Марченко пущенный стакан.

Полковник держался за разбитый нос и сильно ошалел от возможности снова получить в лицо. Он с трудом выговорил:

— Владимир Андреевич, не зверствуйте, послушайте, что уважаемый Вадим Борисович скажет.

— Садитесь, — выдавил генерал-губернатор, — выпить не предлагаю.