Читаем Вестник онлайн бесплатно

Улеев Александр Викторович «Вестник» фантастика 7 авторских листов

Глава 1

Алиса вышла из школы и, потоптавшись возле выхода, зашагала на проспект. От обиды слёзы с новой силой полились из глаз. Хотелось идти и ни о чём не думать…

День не задался с самого утра. С трудом открыв глаза и нехотя выбравшись из кровати, она поплелась в ванную. Попрыскав на лицо холодной водой, Алиса посмотрела на себя в зеркало, и настроение ухудшилось до отвратительного. Ещё несколько прыщей поселилось на конопатой мордашке и тотчас же попало в число её личных врагов. С веснушками она смирилась. Даже находила их приятным дополнением к рыжей шевелюре, тем более что они не были постоянным украшением, а лишь напоминали хозяйке о скором приближении лета и, как правило, после нескольких солнечных ванн сливались с загаром и сходили на нет, не доставляя девичьему самолюбию особых проблем. А вот прыщи!.. И почему они вылезают в том возрасте, когда даже сломанный ноготь приравнивается к катастрофе? Хотя почему, Алиса знала – мама говорила, но легче от этого не становилось. Невесело улыбнувшись, она послала своему изображению воздушный поцелуй.

– С днём рождения, красавица! Счастья, здоровья и быстрейшего прохождения подросткового периода, будь он неладен.

В ванную заглянула мать:

– Ты чего тут застряла? Поставь чайник, а я побежала на работу. – И, улыбнувшись, чмокнула Алису в выступающую макушку. – С днём рождения, доченька! В школе не задерживайся, в обед я тебе сюрприз приготовлю. Всё, ушла.

В коридоре щёлкнул замок.

Смазав прыщи мазью, жутко дефицитным фторокортом, она пошла на кухню. Слепила бутерброды и бросила недобрый взгляд на пузатый чайник, который только начинал шуметь, нагреваясь. Чтобы не ждать на кухне, она отправилась в комнату матери.

Достав из комода маленький футляр, осторожно его открыла. В нём лежало золотое колечко с изумрудным камешком, от которого, причудливо изгибаясь, расходились два листочка. Надев на палец кольцо, любуясь камешком, девочка даже не заметила, как пронеслось время, – вернул её в реальность пронзительный свист чайника. Ойкнув, она понеслась на кухню. Наскоро проглотив бутерброды и надев форму, заторопилась в школу. Как ни спешила, а к классу подбежала, когда Валентина Кузьминична открывала кабинет. Пристроившись в конце, Алиса почувствовала, что её кто–то разглядывает: на руки с любопытством смотрел облокотившийся на подоконник Вадим, коренастый чернявый пацан. Проследив за его взглядом, девочка с ужасом поняла, что он обратил внимание на кольцо, которое она забыла снять. Спрятав руку под портфель, она с трудом стянула мамину вещицу и, переведя взгляд на Вадима, прижала палец к губам – парень понятливо кивнул и отвернулся к окну.

Весь урок Алиса сидела как на иголках, а вспомнив, что мать собиралась прийти на обед готовить ей сюрприз, аж взмокла. С первым звонком она собиралась рвануть домой, но не тут–то было. После урока классная руководительница всех оставила в кабинете и, торжественно объявив, что у Алисы день рождения, подарила ей пенал и набор цветных ручек. Девочка решила, что, как ни торопись, она все равно не успеет за перемену, и отложила возврат кольца на время возвращения из школы. Утешив себя надеждой, что матери некогда будет заглядывать в комод, успокоилась.

На большой перемене она заскочила в буфет, но, посмотрев на очередь школьников и произведя в уме нехитрые вычисления, отказалась от затеи глотать, не жуя, обед и запивать котлету большими глотками компота. Бр–р–р–р–р–р–р…

Медленно прогуливаясь по коридору, думая о своём, о девичьем, Алиса услышала за спиной смешок. Она обернулась и увидела группу мальчишек из класса. Сидя на подоконнике, увлечённо жестикулируя руками и кивая в её сторону, Вадим рассказывал, что–то пацанам, а они весело гоготали. Подойдя к ним, девочка сделала сердитое лицо:

– И чей это мы тут скелет полощем?

Вадим развёл в стороны руки:

– Ну, на ловца и зверь бежит.

– Ты кого это животным обозвал? – И Алиса попыталась схватить его за рукав.

Смешно заёрзав, Вадим на пятой точке ловко переместился в другой конец подоконника и примирительно выставил вперёд руки:

– Не животным, а маленьким, рыженьким и очень хитрым хищником. Примером может служить бессмертная народная классика – «Колобок», где неблагодарный кусок пресной булки, обманув семью голодающих крестьян, пустился в бега, по дороге поездив по ушам целому ряду представителей животного мира, и лишь на рыжей плутовке его запал красноречия иссяк, да ещё всё закончилось смертельным исходом. Одно настораживает. Насколько же была голодна лиса, чтобы сожрать плюшку, всю замазюканную в дорожной пыли? Может, она это из вредности?

Алиса включилась в игру:

– Не, наверное, на диете была, на пресной, для сохранения спортивной формы. Но вы же не это обсуждали? Колись, злодей, о чём базар был.

Ребята засмеялись, эмоционально комментируя Алису. Вадим возвёл к небу глаза:

– Какой эпатаж! «Джентльменов удачи» насмотрелась? Не, разговор был не об этом. Вот скажи мне, какой сегодня день?

– Пятница. А что?

– А число?

– Тринадцатое.

– И сколько тебе стукнуло? Я понимаю, что напоминать о возрасте некультурно. И всё же?

– Три… надцать.

Алиса неуверенно переступила с ноги на ногу.

– Вот то–то и оно. Тринадцатое мая 1983 года, пятница, и тринадцать лет исполнилось. Сплошная магия чисел.

– Какая магия, ты это о чём?

– Магия не очень белая. Можно сказать, совсем не белая, даже – чёр–р–р–ная. Изыди.

И он трижды перекрестил Алису. Она отшатнулась от него и чуть не упала, оступившись.

– Ну, ты и дурак! И как тебя только в пионеры приняли?!

Развернувшись, она под хохот ребят пошла к классу.

После четвёртого урока, пристроившись возле окошка, Алиса вынула колечко и стала наслаждаться игрой солнца на гранях камешка. Засмотревшись, она не заметила, как вокруг собралась толпа старшеклассников. И вдруг кто–то выхватил у неё колечко, и оно полетело по рукам. Подростки шумно его обсуждали, пытаясь определить, настоящий камень или стекляшка, какая там стоит проба, и передавали его друг другу. Кто–то толкнул Алису в спину, она отвлеклась, а повернувшись назад, увидела, что все расходятся.

– А где кольцо?!

Она кинулась вслед уходящим мальчишкам. Те недоумённо пожали плечами и, указав куда–то Алисе за спину, разошлись. От прозвеневшего звонка девочка вздрогнула. Гомон затих, и в опустевших коридорах настала тишина. Осознав, что произошло, Алиса сползла по стенке на пол и зарыдала, уткнувшись в колени. Дверь одного из классов открылась. Из неё вышла девочка и направилась в сторону туалета. Вернувшись с намоченной тряпкой для доски, она подошла к Алисе:

– И что Солнышко Жгучее слёзки льёт?

Присев, Таня чуть тряхнула плачущую девочку и, прижав к себе, зашептала на ухо:

– Ну, всё, всё, давай рассказывай, что стряслось.

Тане нравилась эта неугомонная рыжая девчонка, с которой они вместе ходили на гимнастику. У обеих со спортом не заладилось, но изредка поболтать с Алисой ни о чём на перемене или в столовой доставляло ей удовольствие. Хоть и была Таня на год старше и друзьями их не назовёшь, но открытый, незлобный характер Алисы располагал к общению.

– Я… я… колечко… мама… Ы–ы–ы–ы–ы…

С трудом узнав у завывавшей Алисы, что случилось, она вскочила, хлестнула тряпкой по подоконнику.

– Та–а–ак! Сейчас иди личико умой, а на перемене я пробью, кто это тут «фулюганит».

В открытой двери показалась учительница, и Таня побежала на урок.

Тишина придавила пустотой, и слёзы непроизвольно вновь полились из глаз Алисы. Подняла она голову, лишь, когда техничка, недовольно бурча, пыталась помыть пол вокруг неё. Девочка не вернулась в класс, а пошла к выходу: не хотелось, чтобы кто–нибудь её увидел в таком состоянии. Постояв возле двери, она медленно двинулась от школы. Слева, в детском садике, гомонила и смеялась мелюзга, и Алиса поспешила уйти от их беззаботного веселья. Перебежав, под бибиканье машин, проспект Металлистов, она зашагала дальше, пока не уткнулась в забор Охтинского кладбища. Шарахнувшись от зловещих крестов за оградой, она понеслась вдоль неё. Впереди шли люди, и тогда, свернув на Партизанскую, Алиса побежала в сторону проспекта Энергетиков…

Остановилась она лишь на мосту через Охту. Мутная вода неторопливо текла к Неве, возле берега плескались неперелётные утки, которых не пугали сточные воды множества предприятий, в отличие от полёта на юг. А им и тут хорошо.

В глазах потемнело, мысли, одна тревожней другой, роем пронеслись в голове. Звенящая тишина окутала одеялом, из–под которого не хотелось вылезать. Откуда–то издалека лилась мелодия, и нежный, убаюкивающий шёпот призывал:

– Закрой глаза и сделай шаг…

– Зачем?

– Там хорошо, там покой… Один лишь шаг…

– Там мокро и холодно.

– Один лишь шаг…

– А как же мама?

– Один лишь шаг…

– А ещё там миллиарды бактерий и уточки в воду какают. Фи, какая гадость! – какой–то голос прозвучал прямо в ухе.

От неожиданности Алиса прижалась к перилам моста и схватилась за них руками.

– Во ведь… ничего себе. – И она тряхнула головой.

– Я думаю, в вашем «скворечнике» найдётся место для одинокого путника.

И Алиса хихикнула. Строчки из гулявшего по школе анекдота про больницу Скворцова–Степанова вернули её в реальность. Она осмотрелась вокруг и хмыкнула:

– И чего я сюда припёрлась?

– На уточек посмотреть.

Голос прозвучал с такой ехидностью, что Алиса поёжилась и сильнее вдавилась в перила моста.

– Ты кто?!

– Вам подробно? Или кратенько? Если кратенько, то пролетал я тут мимо.

– Куда?

– Куда уточки не летают.

– На юг, что ли?

– В словах появилась логика, значит, кризис прошёл.

– У вас?!

– Я ошибся, кризис ещё тут, но мы с ним справимся.

– Кто это – «мы»? Ты где?

– А–ли–са! Алиска, ты чего умотала? – Закинув на плечо футляр то ли с трубой, то ли с другим инструментом, подбежала Таня. – Бегай тут за вами, мне ещё в музыкалку топать. – И расплылась в улыбке, протягивая кольцо: – Держи, не теряй.

– Танечка, я… я… Спасибо большое! Я… я… – И Алиса, обняв знакомую, уткнулась ей в плечо.

– Ну всё, всё. Беги домой, пока мамка не пришла. Еле нашла тебя. Если бы не подсказали, где ты, то…

Отшатнувшись, Алиса посмотрела на неё.

– Кто подсказал?

Таня неуверенно повела плечами:

– Ну это… Вот ведь… не помню.

Она растерянно оглянулась вокруг.

– Ну, кто–то точно говорил. Ничего себе прикол, старею, наверно.

Вперив взгляд в ювелирный завод, она изменилась в лице:

– Мамочка родная! Мне квартала два топать. Всё, давай бегом, завтра договорим.

Они вместе быстрым шагом дошли до Якорной и там попрощались, Таня поспешила по проспекту Энергетиков, а Алиса свернула к дому. До Среднеохтинского проспекта было ещё шагать и шагать. Алиса редко ходила через промзону, лишь, когда уж совсем прижимало. Домой она успела до прихода матери.

Положив на место кольцо и переодевшись, девочка зашла на кухню. На столе лежал вишнёвый пирог с затейливой цифрой 13 из теста. «Мой любимый!» И она мечтательно причмокнула губами. Мамка вместо обеда неслась домой, чтобы приготовить это чудо для своего чада, а дочка чуть «подарок» не преподнесла. И, мысленно обругав себя всеми словами, которые вспомнила, Алиса поклялась больше не прикасаться к кольцу. Но немного погодя подумала, что если мама сама даст, то она, конечно, не будет против этого.

Затем девочка пошла в комнату, взобралась с ногами на кресло, и блаженно вздохнула:

– Как дома хорошо!

Положив голову на подлокотник, она вскоре задремала.

Сон слетел от скрежета ключа в двери, потянувшись, она вышла из комнаты.

– Мамочка, я уже дома, пирог видела – красота… Чайник сейчас поставлю, квитанции и какое–то письмо я тебе на стол положила. – Взяв мамину сумку, она понесла её на кухню. – Как ты такую тяжесть таскаешь?

И, гремя дверками, стала распихивать продукты в холодильник и по шкафчикам. Не дождавшись, матери, Алиса заглянула в комнату. Она стояла возле стола с письмом.

– Мам, чего там?

– В понедельник надо отнести твоё свидетельство о рождении и вписать имя отца – разрешение с его работы пришло. – И она заплакала.

Эта несправедливость давно не давала Алисе покоя. У всех есть папа, у неё тоже есть, но говорить об этом нельзя, и во всех бумагах в графе «отец» стоит прочерк. Хотя мать успокаивала, что на работе папы в личном деле имеются все документы, но оно засекречено, и когда всё прояснится – неизвестно. То, что отец был военным, Алиса знала, но то, что он служил капитаном подразделения «А», что посмертно ему присвоили звание майора и наградили орденом Красного Знамени за операцию по освобождению похищенных в Мазари–Шарифе иностранных специалистов, девочка узнала только на похоронах. Правда, в самой операции он не участвовал. Как рассказывал дядя Олег, друг отца, их группа блокировала прорыв бандитов в сторону Пакистана. Ни один из шестнадцати захваченных специалистов не должен был попасть к американцам. Согласно официальной версии, они строили в Афганистане элеватор, а чем занимались на самом деле – тайна. Четверо из восьми человек группы погибло, но никто из банды уйти не сумел.

Отец служил в Москве, в Ленинграде бывал только в отпуске и редких командировках. В 1982 году, после смерти Брежнева, в силовых структурах начались перестановки, и дядя Олег перетащил друга к себе на Литейный. Так двадцать седьмого декабря отец перебрался в Ленинград на постоянку. В новогоднюю ночь преподнёс маме колечко, и они, словно дети, держась за руки, строили планы на будущее. Как сыграют наконец свадьбу, и чтобы было всё как у людей, и отправятся в отпуск, в свадебное путешествие… а седьмого января отца вызвали в Москву…

За время похорон мать не проронила ни одной слезинки. Она только всё пыталась приподнять закрытый цинковый гроб и повторяла, что, пока не увидит отца, не поверит в его смерть. Дядя Олег с женой Эльвирой Корнеевной увезли маму домой. Два дня она лежала на кровати с открытыми глазами, без слов смотря в потолок. И молчание это было страшным. Алиса ухаживала за ней, пыталась покормить с ложечки и уже совсем выбилась из сил, когда пришёл дядя Олег. Начав говорить со Светланой, он понял, что та его не слушает, и выставил Алису из помещения, закрыв за ней дверь. Через час девочка заглянула в комнату. Мама сидела перед зеркалом, а дядя Олег расчёсывал ей волосы, что–то говоря.

А потом пришла Эльвира Корнеевна и ураганом пронеслась по квартире. Но после этого «стихийного бедствия» всё блестело и благоухало. Как она умудрялась быть одновременно везде: греметь на кухне посудой, намывать ванную, обвиняя водоканал и жил контору в жёсткости воды, от которой страдает нежная сантехника, пылесосить комнату и высыпать целый ворох информации о ценах, постановлениях Политбюро, разные сплетни и рецепты новых салатов?! Помахивая полотенцем, Эльвира Корнеевна последний раз окинула квартиру взглядом санинспектора, удовлетворённо хмыкнула и пригласила всех на кухню. Увидев глаза Алисы и её мамы, округлившиеся от изобилия на столе, она развела руками:

– Ну, кушать–то надо…

Через неделю мама уже устроилась в какой–то трест. На вопрос дочки о работе она, смущаясь, отвечала, что целыми днями перекладывает бумажки с левого стола на правый. На что Эльвира Корнеевна с серьёзным выражением лица возразила: