Читаем Весна и какашка онлайн бесплатно

Собачка присела на минутку посреди аллеи и побежала себе дальше, а на дорожке парка осталась Какашка.

— Ах, какая здесь красота! — восхитилась Какашка, оглядываясь по сторонам. — Какое голубое небо! Какие зелёные деревья! А какой тут простор!

— Эй, ты там! Не зевай! — чирикнул ей Воробей. — Отойди в сторонку, не то кто-нибудь ещё наступит на тебя!

И, правда, по дорожке уже приближались чьи-то ноги! Какашка кубарем перекатилась на травку.

— О, да здесь ещё лучше! — обрадовалась она. — Так мягко, так славно. Травинки щекочутся, и пчёлы гудят. Наберу-ка я опавших листьев и построю себе домик. Буду сидеть под окошком и любоваться на природу!

— Знаешь, Какашка, ты тут посреди газона дом не строй, — посоветовал Воробей. — Тут время от времени косилка проезжает. Тарахтит ужасно и крошит всё на своём пути. Опасный агрегат! Ты лучше вон там, под кустом сирени, устройся, косилка туда не добирается. Там хорошо спокойно жить.

— Спасибо тебе, мудрая птица! — поблагодарила Какашка и направилась под сень куста, набрала листьев и веточек и построила из них маленькую хижину. В ней было так уютно сидеть и дышать свежим воздухом.

Какашке было в парке страшно интересно. Дети носились с мячом, старушки кормили воробьёв и голубей, собаки, обнюхав дерево, задирали лапу: Так увлекательно было наблюдать за всем этим из окошка хижины. Единственное, что огорчало Какашку, так это то, что никто не заглядывает к ней в гости.

«Как замечательно было бы беседовать с друзьями и вместе смотреть в окно, — размышляла она. — Жалко, что я так одинока. Хоть бы этот Воробей изредка навещал меня. Это же никуда не годится — забывать друзей!»

Она безрадостно огляделась по сторонам и тут же увидела Воробья. Вместе со своей воробьихой он сидел на ветке куста и кормил своих писклявых воробышков. Какашка помахала старому приятелю, и Воробей приветливо кивнул ей, однако поближе не подлетел. Ему сейчас было не до какой-то собачьей Какашки. Вместо этого он приобнял свою жёнушку и упорхнул за кормом для детишек.

— Как было бы славно тоже обнять кого-нибудь, — вздохнула Какашка.

Постепенно подобралась осень, а затем и зима наступила. Какашкину хижину замело снегом. В ней было так тепло и уютно, что дрёма стала одолевать Какашку, и она много спала.

По весне Какашка оттаяла и принялась разминаться в лучах солнца. За зиму она совсем побелела, но настроение у неё по-прежнему было отменное. Воздух был такой свежий, повсюду проклёвывались первые цветочки. И — о чудо! Прямо возле её хижины выглянул из-под земли Одуванчик!

— Здравствуйте! — робко пролепетал он. — Можно, я расцвету здесь? Я вам не помешаю?

— Ничуть! — польщённо ответила Какашка. — Вы такой красавец!

— Ну что вы! — залился краской Одуванчик. — Я самый обыкновенный.

— Совсем нет! — воскликнула Какашка. — Вы уж поверьте мне, я тут целый год прожила, но такого пушистого жёлтого одуванчика ещё не видала! Знаете что — давайте поженимся!

Одуванчик снова зарделся, но согласился. Тут же сыграли свадьбу, и Какашка с Одуванчиком зажили вместе. Они очень любили друг друга и обнимались по несколько раз в день, куда чаще, чем воробьи.

Рыболов уронил в прорубь Варежку. Она медленно погрузилась на дно озера, и любопытные рыбы собрались поглазеть на неё.

— Здравствуйте! — сказала Варежка. — С праздником вас!

— Здравствуй, здравствуй! — откликнулись рыбы. — А про какой это праздник ты говоришь?

— Разве вы не знаете, что сегодня день рождения Эстонской Республики? — удивилась Варежка.

— Понятия не имеем, — отвечали рыбы, выпучив глаза. — Что это за Эстонская Республика такая?

— Ну до чего вы отсталые, — возмутилась Варежка. — Торчите тут подо льдом, и знать ничего не знаете. Где, по-вашему, вы живёте?

— В озере живём.

— В озере-то в озере. Но где это озеро находится? Оно находится в Эстонии, — сказала Варежка поучительно. — Значит, вы… Ну, кто вы?

— Мы рыбы.

— Вы эстонцы! — объявила Варежка. — Вы эстонцы, вы живёте в Эстонии, и сегодня у Эстонии день рождения. Большой праздник! Президент назвал к себе гостей, и их будут показывать по телевизору. Я всегда смотрю — высунусь из хозяйского кармана и смотрю.

— Ой, а мы никогда ни президента, ни гостей его не видели, — расстроились рыбы. — У нас тут в озере нет телевизора. Только старая покрышка одна да две пустые бутылки. Иногда мы глядим на них, но никакого президента там нет.

— Ну конечно, президенты ведь в бутылках не живут, — стала объяснять Варежка. — Президенты живут во дворцах. Жалко, очень жалко, что у вас телевизора нет. Что это за день рождения Эстонской Республики, если на президента даже не посмотреть!

Рыбы тоже очень огорчились, и тут одному окуню пришла в голову замечательная мысль.

— А ты сама не хочешь стать президентом? — спросил он. — Мы бы все смотрели на тебя и тоже радовались.

— Президентом стать не так-то просто, — сказала Варежка. — Президента выбирают. И вообще — не каждый годится в президенты, президент должен быть очень умный.

— Но ты же умница! — хором воскликнули рыбы. — Мы выберем тебя! Варежку в президенты!

Варежка отвесила поклон.

— Благодарю. Это для меня большая честь. В знак благодарности приглашаю всех вас сегодня в гости. Вы все должны будете проплыть мимо меня, а я каждой пожму руку.

— Ой, жалость какая! — воскликнули рыбы и залились слезами. — У нас же нет рук! Как быть?

Варежка поначалу даже растерялась, однако быстро нашлась.

— Ничего страшного, — сказала она. — Давайте я вам буду хвосты пожимать.

— А так можно? — стали допытываться рыбы. — Настоящий президент своим гостям тоже хвосты пожимает?

— Да, — подтвердила Варежка. — Только у него очень редко бывают хвостатые гости. Обычно к нему приходят гости с руками. Но если случается гость с хвостом, то он всегда пожимает ему хвост.

Тут Варежка, по правде говоря, слегка приврала, ведь ей ещё ни разу не приходилось видеть на приёме людей с хвостами. Однако рыбы заметно повеселели, услыхав объяснения Варежки.

— Так и быть, — согласились они. — Пожимай нам хвосты.

И все они стали проплывать мимо своего нового президента, а Варежка пожимала им хвосты и повторяла:

— Поздравляю с днем рождения Эстонской Республики!

Волк выбрался из своего логова и зевнул во всю пасть. Потом облизался, протёр лапой глаза и почесался о засохшее дерево, чтобы пригладить шерсть. Зарядку он делать не стал, поленился.

Вместо этого пошёл Волк прогуляться. Вот идёт он по лесу и вдруг видит: какая-то старуха с корзиной собирает пролески.

— Ты что делаешь? — спрашивает Волк. Старуха перепугалась, бросила корзину и ну бежать.

Волк подошёл, понюхал пролески.

— Интересно, они что — съедобные? — подумал он вслух. — Неужели старухи питаются ими?

— Да нет! — раздалось откуда-то с дерева. Это каркнула Ворона. — Старухи собирают их на продажу. Они везут пролески в город и получают за это деньги.

Волк удивился.

— Не может быть! Неужели за эти жалкие синенькие цветочки платят деньги? Знаешь, я в жизни не видал денег. Интересно бы поглядеть, что это такое. Послушай, Ворона, как думаешь, если я отвезу эти цветочки в город, мне за них тоже денег дадут?

— Ясное дело, дадут, — подтвердила Ворона. — Горожане по пролескам прямо с ума сходят.

— Тогда я наберу цветов, — сообщил Волк и принялся собирать пролески. Собирал он их не как-нибудь, лапами, а так: схватит зубами пучок, мох выплюнет, вот букетик и готов.

Вырвав таким образом из земли все пролески, Волк сунул их в корзинку и помчался в город. Возле одной церкви стояли белые прилавки, за ними сидели цветочницы и предлагали свой товар. Волк подошёл и тоже уселся за прилавок. Продавцы с криками пустились наутёк.

Волк разложил свои цветы на прилавке и завыл:

— Покупайте пролески! Свежие пролески! Десять крон букет!

Поначалу люди боялись. Но поскольку все другие продавцы разбежались, то в конце концов стали покупать цветы у Волка.

Один старик так даже поинтересовался:

— А «барашков» у вас нет?

— Нет, барашками я, к сожалению, не торгую. Но если вы проголодались, советую пойти в лес и разыскать лису. Она вас проводит до какой-нибудь овчарни. Наедитесь там этих барашков до отвала.

От этих слов старик перепугался до смерти и постарался поскорее унести ноги.

Волк распродал пролески и, зажав зубами деньги, пустился обратно в лес. Там он разложил вырученные в городе десятикроновые купюры по мху и пригласил Ворону поглядеть на них:

— Красивые красные денежки, — нахваливал он. — Что твои кленовые листья осенью.

— И вправду красивые! — согласилась Ворона. — Прямо как расплющенные снегири.

— Что же нам с ними делать? — размышлял Волк. — Придумал! Давай развесим их на этом сохлом дереве!

Так они и поступили. Красные купюры развевались на ветру совсем как настоящие листья. Очень красиво получилось.

На другой день в лес за цветами опять пришла какая-то старуха. Увидела разукрашенное дерево, всплеснула руками:

— Ну и чудеса! — воскликнула она. — Денежное дерево!

Она сорвала с дерева несколько десятикроновых и купила себе на них в городе большущую булку.

В субботу мама стала мыть пол и обнаружила под кроватью папины носки.

— Послушай! — позвала она. — Что это твои носки здесь делают? Отнеси-ка их в стирку!

Папа пришёл из кухни, присел на корточки и попытался выудить носки из-под кровати. Но носки лежали так далеко, что их было не достать.

— Надо за шваброй сходить, — сказал папа, но тут как тут оказалась Пилле.

— Пап, давай я слажу за твоими носками!

Она вмиг опустилась на пол и залезла под кровать.

— Ну, достала? — спросил папа. — Смотри голову не ушиби.

— Вылезай! — потребовала мама. — Что ты там застряла?

— Папа, — донесся из-под кровати голос Пилле. — У них тут яичко.

— Что за яичко? — удивился папа. — Яйцо в носках?

— Да нет, они обнимают его! Малюсенькое такое яичко, рябенькое. Мне его никак не взять — носки сразу кусаются. Наверное, они снесли это яичко и теперь высиживают его.

— Что за чушь! — фыркнул папа и с большим трудом, но протиснулся под кровать. Два носка, плотно свернувшись, лежали возле самой стенки. И между ними папа увидел крохотное яичко в коричневую крапинку.

— И как это оно сюда попало, — пробормотал папа и попытался взять яичко. Но едва он протянул за ним руку, как один Носок цапнул его за большой палец.

— Оставь, пусть они его высидят! — стала уговаривать Пилле. — Такое славное яичко! Интересно, кто из него вылупится?

— Вот что получается, когда носки где попало бросают! — сказала мама, она тоже забралась под кровать. — Они начинают нести яйца! Ну что ж, не остается ничего другого, как ждать. Не разорять же их гнездо!

На том и порешили. Носки высиживали своё яичко и по ночам шуршали под кроватью. Пилле каждый день лазила поглядеть на них. Носки к ней привыкли и даже позволяли себя погладить. Папа тоже частенько заглядывал под кровать.

— Это всё-таки мои носки, — объяснял он и пытался угостить их печеньем. Но они обвивали яичко и угрожающе шипели. Наверное, боялись, что папа хочет надеть их.

Наконец как-то вечером — папа с мамой уже укладывались спать — под кроватью раздалось потрескивание.

— Пилле! — взволнованно позвал папа. — Давай быстро сюда, никак начинается!

Пилле примчалась, как была, в ночной рубашке. В два счёта все трое залезли под кровать.

Яичная скорлупка уже пошла большими трещинами, и из одной выглянул крохотный полосатый носочек.

— Какой хорошенький! — обрадовалась Пилле. — Жаль только, что у него братика нет, ведь носки по одному не носят.

Тут скорлупа треснула окончательно. Полосатый носочек стал выбираться наружу, и что же оказалось! Это был вовсе не носочек — из скорлупы появились колготочки!

— Как здорово! — воскликнула Пилле. — Мамуля, пусть это будут мои колготки, ладно?

— Но они же такие маленькие, — засомневалась мама.

— Ничего, подрастут! — сказал папа и погладил свои носки. Они опять стали совсем ручные и не пытались больше кусаться.

— Хорошие вы мои! — похвалил папа. — Замечательные! И деточка у вас красавица!

Собака проводила хозяев до ворот и лаяла до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Тогда Собака побежала обратно в дом и поспешила на кухню.

— Уехали! — сообщила она толстому Коту, который нежился на подоконнике в лучах солнца. — Можно приступать!

— Ты уверена, что хочешь сама всё сделать? — лениво промурлыкал Кот. — У тебя же в миске полно котлет. Возьми оттуда да и подари, так же куда проще.

— Те котлеты хозяйка нажарила, а я хочу сама всё сделать, — объяснила Собака. — Пожалуйста, помоги мне открыть холодильник.

Они дёргали-дёргали дверцу, пока холодильник наконец не открылся. Кот взобрался на полку и спихнул фарш на пол.

— Ну и холодина тут! — поёжился кот. — Давай закрывай поскорее, не то весь дом выстудим.

Собака тем временем подтащила фарш к плите и закинула его на сковородку. Затем зубами повернула выключатель, и плита стала нагреваться.

— Жарится! — обрадовалась Собака.

— Ты что, так фарш одним комом и оставишь? — спросил Кот. — Разве котлеты так делают? В котлеты ещё много чего кладут: и булку, и яйцо, и лук, и соль.

— Не нужен никакой лук, — сказала Собака. — Без лука куда вкуснее. И делать с этим фаршем ничего не надо, пусть будет одна большая-пребольшая котлета, тогда её надольше хватит.

Собака стала тыкать носом фарш, стараясь перевернуть его.

— Пожалуй, не стоит пережаривать. Лучше, чтоб мясо немножко сырым осталось.

Она выключила плиту, схватила в зубы подрумянившийся комок фарша и выбежала во двор.

В трёх домах отсюда жила Собакина мама, откуда её забрали ещё щеночком. Собака пролезла под забором и пролаяла:

— С Днем матери! Погляди, мамуля, что я тебе принесла! Котлету! Я сама её сделала!

— Ой, как мило! — радостно тявкнула Собакина мама. — И как замечательно, что ты сама её приготовила! Для мамы самодельный подарок её деточки дороже всего!

— Я знаю! — сказала Собака и лизнула маму в нос. И они обе принялись за котлету. Котлета была замечательная — большая-пребольшая, немножко сырая и без лука.

Весеннее солнце светило в окно, нагревая комнату. Муха, зимовавшая в щелке за плинтусом, проснулась и, позёвывая, выбралась из своего укрытия.

Солнце светило во всю. В комнате было тепло и уютно. Тут же одна Божья Коровка делала зарядку.

— Доброе утро! — поздоровалась она с Мухой. — Я тоже вот только что очнулась. Погода замечательная! Кажется, весна наконец-то наступила!

— Да, похоже на то, — согласилась Муха. Ей всё ещё было никак не прийти в себя окончательно. Для начала она решила расправить крылышки. Они заскрипели, как будто заржавели за зиму.

— У меня тоже всё затекло от того, что спала в щёлке, — сообщила Божья Коровка, потягиваясь. — И на голове непонятно что. — Она принялась расчёсывать свои усики.

Муха сделала пять приседаний, пробежалась туда-сюда. Силы понемногу стали возвращаться к ней.

И тут она заметила что-то странное. Солнце нагрело половицы, и какая-то старая Жвачка, которая с незапамятных времён валялась на полу, вдруг открыла глаза.