Читаем Весёлый двоечник онлайн бесплатно

Меня зовут Семён Рыжиков. Я учусь в третьем классе, и у меня есть лучший друг Петька. Но мы всё время почему-то с ним ссоримся. То ручку не поделим, то тетрадку или ещё что-нибудь. А как-то раз на уроке истории мы с Петькой поспорили, у кого из нас уши больше. Я твердил, что у него, а Петька уверял, что у меня. Спорили, спорили, а потом взяли обыкновенную линейку и стали измерять уши. Я — у Петьки, он — у меня.

— У тебя, — сказал Петька, — уши как у слона, ровно двенадцать сантиметров!

— А у тебя как у жирафа! — заливался я. — Тринадцать с половиной!

— Врёшь! — разозлился Петька. — Дай-ка я возьму свою линейку, она у меня поточнее любой другой.

Петька схватил с парты линейку и, высунув язык, стал снова измерять мои уши.

— Знаешь, я немного ошибся, — подмигнул он мне. — У тебя уши меньше, чем у слона. У тебя уши как у осла. Выходит, ты форменный осёл!

Петька прыснул со смеху.

— А у тебя уши как у ишака, — не растерялся я. — Ишак ты и есть ишак.

— Да ты на себя посмотри, — не унимался Петька. — Вылитая ослиная морда.

— Сейчас как дам линейкой по лбу, — рассердился я. — Жираф несчастный!

— А левое ухо у тебя вообще больше правого, — продолжал веселиться Петька. — Значит, ты разноухий осёл.

Мы так раскричались, что не заметили, как к нам подошёл учитель истории Дмитрий Сергеевич.

— О чём спорите, ребята? — строго спросил он.

— Спорим, у кого из нас уши больше, — первым отозвался я. — Он меня ослом обозвал. А у самого уши как блины.

— Эх, вы, — улыбнулся учитель. — Спорите, у кого уши больше и не знаете, что в древние времена длинные уши ценились на вес золота.

— Как это? — удивились мы.

— А так, — ответил историк. — У персидского царя Кира Великого, который жил две с половиной тысячи лет назад, был живой телефон.

— Живой телефон?! — хором воскликнули мы с Петькой.

— Да, — кивнул учитель. — У царя на службе состояло тридцать тысяч человек, их называли «царские уши». Со всей страны на эту службу отбирали людей с очень хорошим слухом. Царские слухачи стояли на вершинах холмов и сторожевых башен в пределах слышимости друг друга и передавали по цепочке приказы царя.

— Для чего? — не понял я.

— А для того, чтобы указы, словно молния, разлетались по всей стране, — объяснил Дмитрий Сергеевич. — Царская воля очень быстро долетала до самых дальних уголков его владений. Царских слухачей высоко ценили и платили им за службу золотом.

— Вот это да! — удивились мы.

— Ладно, так и быть, — расплывшись в широкой улыбке, сказал Петька, — у меня уши длиннее…

— Ну уж нет, — не согласился я. — Ты же сам сказал, что у меня уши как у осла. Значит, мои длиннее.

— А у меня как у жирафа! — напомнил Петька.

— Если так, — засмеялся учитель, — у вас у обоих «царские уши».

И я представил себе, как стою на высоком холме и слушаю, что там Петька кричит мне с соседней горы. Эх, хорошо иметь большие уши!

Вообще-то я уроки обычно учу. Но сегодня решил — всё, баста! Больше зубрить не буду. А если меня вызовут в школе к доске, не пропаду, кто-нибудь из ребят обязательно выручит да подскажет. Да хоть бы вчера — Сашка Борисов урок по географии не выучил, а ему ребята подсказали, так он даже четвёрку получил. А я чем хуже? И мне друзья непременно подскажут! Уши у меня большие, слух вообще как у шпиона, так что любую подсказку я в два счёта уловлю.

Я забросил ранец с учебниками под стол и отправился гулять во двор. Весь день гонял с ребятами в футбол и домой вернулся только под вечер, а учебники вообще не открывал.

И вот наступил новый день. Я пришёл в школу. На математике меня не спросили, и на уроке истории тоже. Даже обидно стало: не удалось слух проверить — хороший он у меня или не очень.

Однако на уроке литературы мне всё-таки повезло. Марья Ивановна, наша классная руководительница, первым делом громко вызвала:

— Рыжиков, к доске!

Оказывается, на прошлом уроке всем задали выучить наизусть «Сказку о царе Салтане» Пушкина. Ну не всю, конечно, а любой отрывок, но я его, естественно, не выучил.

«Ерунда, сейчас обязательно кто-нибудь подскажет, — подбодрил я себя, вставая из-за парты. — Считай, пятёрка у меня в кармане».

— Выучил? — спросила Марья Ивановна, когда я вышел к доске.

— Конечно, — кивнул я, — выучил. А как же иначе!

— Ну тогда рассказывай. — Мария Ивановна откинулась на спинку стула и приготовилась слушать. Она очень Пушкина любит.

Начало стихотворения я с розового детства помнил и потому смело выкрикнул:

Сказал, а сам уши навострил и глазами стал страшно вращать: мол, давайте, ребята, подсказывайте скорее, что там дальше.

— Ну что же ты остановился? — Мария Ивановна посмотрела на меня поверх очков. — Я тебя внимательно слушаю.

В этот момент я уловил шёпот со второй парты. Это Васька Бубликов приступил к моему спасению:

Только я собрался повторить за ним, как поперхнулся… Какая ещё фанта?! В прошлом веке не было никакой фанты. Нет, Васька явно что-то напутал. И тут Машка Арбузова с четвёртой парты прошептала:

Тьфу ты, думаю. Какая ещё кошка! Никакой кошки у Пушкина под окном не было. Да и вообще поэт животных любил. Не мог он такое написать.

А Федька Кукушкин, тот, что сидит у окна, прошипел на весь класс:

Ну, Федька, погоди! Друг в беде, а он издевается. Уф-ф, я даже взмок, так мне плохо стало. Я стал искать глазами своего лучшего друга Петьку. Уж он-то меня точно не подведёт. Подскажет как надо! И вдруг слышу радостный Петькин голос:

Ну, Петька, попадись ты мне на перемене, задам я тебе перцу! А ещё друг называется. Ну всё, думаю, пропал! И вдруг вижу, кто-то с задней парты руками машет. Гляжу, а это Славка Сорокин мне знаки подаёт. Я прислушался, а он мне подсказывает:

Что же делать? Просто наказание какое-то, а не урок. Они что, сговорились, что ли? У меня аж слёзы на глаза навернулись. И тут неожиданное спасение — Светка Федулова, наша круглая отличница, пропищала на весь класс:

Все захохотали как сумасшедшие.

А Мария Ивановна взяла ручку и громко произнесла:

— Три девицы под окном… В школу явишься с отцом.

И такую мне пару в дневник влепила, будь здоров!

— Эх вы, — сказал я ребятам после урока. — Вы что, нормально подсказать не могли?! Товарища в беде бросили!

— А мы и не собирались тебе подсказывать, — ответила за всех Светка Федулова. — Мы решили с сегодняшнего дня бороться с подсказками.

— Так что же вы меня не предупредили? — возмутился я.

— Да я тебе вчера весь день звонил, но тебя же дома не было, — объяснил Петька.

— Ладно, проехали, — вздохнул я и побрёл домой учить уроки.

Вчера на уроке математики я твёрдо решил, что мне пора жениться. А что? Я уже в третий класс хожу, а невесты у меня до сих пор нет. Когда же, если не сейчас. Ещё пара лет, и… поезд ушёл. Вот папа мне иногда говорит: «В твои годы, Семён, люди уже полком командовали». И это правда. Но сначала я должен жениться. О своём намерении я сообщил своему лучшему другу Петьке. Он со мной за одной партой сидит.

— Ты абсолютно прав, — одобрил моё решение Петька. — Будем тебе на большой перемене невесту выбирать. Из нашего класса.

Как только прозвенел звонок, мы с ним первым делом список невест составили и стали думать, кого мне в жёны взять.

— А ты, Сень, женись на Светке Федуловой, — посоветовал Петька.

— Почему на Светке? — удивился я.

— Чудак! Она же отличница. Будешь у неё всю жизнь списывать.

— Нет, — помотал я головой. — На Светке неохота. Она же зубрила. Будет меня уроки заставлять учить. Станет шнырять по квартире, как заводная, и ныть противным голосом: «Учи уроки, учи уроки».

— Вычёркиваем! — решительно согласился Петька.

— А может, мне на Соболевой жениться? — предложил я.

— На Насте?

— Ну да. Она ведь живёт рядом со школой. Мне её провожать удобно, — привёл я свой довод. — Не то что Катька Меркулова — за железной дорогой обитает. Если я на ней женюсь, мне что же, всю жизнь в такую даль таскаться? Мне мама вообще не разрешает в том районе гулять.

— Верно, — кивнул Петька. — К тому же у Настиного папы машины нет. А вот у Машки Кругловой есть. Самый настоящий «мерседес», будете на нём в кино ездить.

— Но ведь Машка толстая! — в испуге воскликнул я.

— А ты ездил когда-нибудь в «мерседесе»? — спросил Петька. — Туда три Машки влезут.

— Да не в этом дело, — твёрдо отказался я. — Машка мне не нравится.

— Тогда давай на Ольге Бубликовой тебя женим. У неё бабушка так готовит — пальчики оближешь. Помнишь, Бубликова нас пирожками угощала? Ох и вкусные! С такой бабушкой не пропадёшь.

— Не в пирожках счастье, — грустно заявил я.

— А в чём же? — удивился Петька.

— Мне бы на Варьке Королёвой жениться, — мечтательно произнёс я. — Вот это да!

— Почему на Варьке? — Петька аж поперхнулся. — У неё ни пятёрок, ни «мерседеса», ни пирожков. Что это за жена такая?

— Зато у неё глаза красивые.

— Ну ты даёшь, — засмеялся Петька. — В жене самое главное — приданое. Это ещё великий русский писатель Гоголь сказал, я сам читал. А что это за приданое такое — глаза? Смех, да и только.

— Ничего ты не понимаешь, — грустно заметил я. — Глаза — это и есть приданое. Самое лучшее!

На том дело и кончилось. Но жениться я не передумал. Так и знайте!

Больше всего на свете я уколов боюсь. Просто кошмар какой-то. Как представлю себе шприц с длинной тонкой иголкой, мне просто дурно становится.

Надо мной даже папа смеётся:

— Из тебя, Семён, космонавта ни за что не получится. Потому что в космические полёты только самых смелых и отважных берут, а ты уколов боишься. Трусы в космосе не нужны!

— А я папе отвечаю:

— Я не трус, просто уколов боюсь!

Вчера к нам в школу приходили делать прививку от гриппа. Сказали, то всех детей в обязательном порядке будут прививать. Я как услышал про это, так чуть со стула не упал.

Никому из нас ещё ни разу в жизни не делали прививок от гриппа.

— Говорят, это очень больно, — поправив очки, сообщил Васька Бубликов. — Точно знаю!

— Некоторые прямо во время укола сознание от боли теряют, — пристально посмотрев на меня, сказала Светка Федулова. — Особенно такие трусы, как ты, Рыжиков.

— Подумаешь, сознание, — начал запугивать всех Федька Кукушкин. — У некоторых людей от страха ноги отнимаются. Они потом ходить две недели не могут.

— А другие от боли так кричат, что голос теряют и потом целый год говорить не могут, — вставил своё слово Славка Сорокин.

— Ой, а может, нам сбежать из школы? — предложил я. — А что? Вылезем в окно — и дёру.

— Ты что, Семён, забыл, что наш класс на втором этаже? — покрутил пальцем у виска Васька. — Расшибёмся.

— Димка Пузяев из 2 «А» видел медсестру, которая уколы будет делать! — вбегая в класс, сообщил Пашка Булкин. — Ух и страшная…

— Медсестра страшная? — испугались все.

— Да не медсестра, — отмахнулся Пашка, — а игла, которой уколы делают. А шприц вообще размером с большущий огурец.

— Такой иглой вколют — мало не покажется, — заранее потёр место для укола Федька. — Человека можно запросто насквозь проткнуть.

— Она, говорят, раньше коров на ферме колола, — подлил масла в огонь Пашка. — Сильная очень!

— Кто, корова? — не расслышал я.

— Какая корова? Медсестра, — пояснил Пашка. — Уж если она с коровами справлялась, то с нами и подавно справится. В момент в бараний рог скрутит.

— Ей что коров колоть, что людей, никакой разницы, — встряла в разговор Светка. — Что я, корова, что ли?!

— А ещё я слышал, у этой медсестры хватка железная, — продолжал пугать Пашка. — Она в прошлом штангой занималась. Однажды схватила штангу, подняла, а та разломилась на две части.

— Вот это силища! — уважительно произнёс Васька.

— Тех, кто боится или вырывается, она к столу специальными жгутами привязывает, — добавил Пашка. — Чтобы не дёргались!

— Б-боюсь, — честно признался я.

— Тебя, значит, точно привяжут, — сказала Светка. — Будь спокоен.

Неожиданно дверь распахнулась, в класс вошла наша учительница Марья Ивановна и сказала нараспев:

Я эти стихи раньше наизусть знал. И мне всегда становилось смешно, когда читал их вслух родителям или друзьям. Но теперь было совсем не до смеха.

— Марья Ивановна, я себя плохо чувствую, мне нехорошо как-то, температура, наверное, поднялась, — дрогнувшим голосом пробормотал я. — Отпустите меня домой.

— Нет, дружочек, — помотала головой учительница. — Вот на прививку сходим, и все по домам пойдём.

У кабинета врача выстроилась очередь из ребят. Тут были и первый класс, и второй, и даже несколько человек из третьего. Мы встали в самый хвост очереди.

— Может быть, на всех прививок не хватит, — с надеждой прошептал Васька Бубликов, поправляя сползающие на нос очки. — Вон нас сколько.

— Не бойся. Хватит! Говорят, целую бочку лекарства привезли, — криво усмехнулся Пашка.

— Всё, ребята, мы пропали, — выкрикнул мой друг Петька, подбегая к нам.

— Как? Почему? — загалдели все разом.

— Ребята сказали, что некоторые заходят в кабинет и оттуда уже не возвращаются, — бубнил от страха Петя.

— А-а-а! — только и смог произнести я. — Караул!

— Люди пропадают там, как в бермудском треугольнике, — продолжал Пашка страшным шёпотом. — Вон Витька Самосвалов из 2 «А», зашёл в кабинет, а обратно не вернулся. И Славка Тараскин тоже исчез!

— А может быть, это и не медсестра вовсе? — высказал предположение Федька Кукушкин.

— А кто же? — не понял Петька.

— Ну, не знаю, какой-нибудь пришелец из космоса. Делает всем уколы, и дети улетают на другую планету. Я такое в кино видел.

— Хватит нас пугать, — насупился Петька. — Без тебя страшно.

— Мне, думаешь, не страшно, — сказал Кукушкин.

— Я первым на укол ни за что не пойду, — сказал Пашка. — Сначала посмотрю на вас, а там видно будет.

— А что на нас смотреть-то? — спросил я.

— Ну посмотрю, улетите вы в космос или нет, — ответил Пашка.

— Эх ты, трусишка, — нервно засмеялся Петька.

— А ты будто не трусишка?

И не успел Петя ответить, как дверь кабинета приоткрылась, и оттуда показалась рука со шприцем.

— Следующий! — словно выстрел, прозвучал резкий голос.

— Иди ты первый! — толкнул меня Пашка.

— Сам иди!

— Тогда ты, — велел Пашка Феде.

— Ни за что на свете! — Кукушкин вцепился руками в шкаф, словно утопающий в спасательный круг.

— На прививку, третий класс, вы слыхали, это вас! — снова повторила Марья Ивановна, подходя к нам. — А после прививки все идём в кино.

— В кино? — хором спросили мы.