Читаем Вещие сны Байкала онлайн бесплатно

Мой скучающий взгляд скользит по лицам посетителей, столпившихся у барной стойки. Я в клубе завсегдатай, потому знаю и понимаю, кто есть кто. Этого, к примеру, подружка притащила. Вон она жмётся к нему сбоку и злобно зыркает по сторонам на местных парней. Тоже мне, защитница мужской задницы. Рядом с ними чел вообще не одупляет, где он и кто он – так заряжен алкашкой, что едва не пускает слюни на стойку. Мерзкое зрелище. Справа от него двое парней – явно пара хотя и делают вид, что нет. Забавно, что многие даже в гей-клубе не могут полностью сорвать с себя маски натуралов. Боятся, видимо, встретить случайно каких-нибудь знакомых. Есть конечно исключения вроде того, что позади этой парочки. Он точно знает, чего стоит, ведь давно прошёл через все стадии принятия себя. Люблю таких – уверенных и дерзких. Они в постели невообразимые вещи вытворяют. Единственный минус конкретно этого: я с ним уже трахался. Не хочется повторяться, иначе можно привыкнуть. А постоянные отношения не для меня. Я достаточно состоятелен и красив, чтобы не ограничивать себя единственным партнером.

Я вливаю себя ещё текилы. Горючее жаром прокатывается по нутру. Поднимаюсь и иду на танцпол – заметил там новенького. Трэповые басы долбят в колонках, прошивая тело насквозь. Подхожу ближе и как бы случайно касаюсь его в танце. Он оборачивается на меня, и я удовлетворенно улыбаюсь сам себе. Ухоженный, симпатичный и пахнет приятно. Судя по наивному оленьему взгляду опыта у него немного. Но сегодня мне не из чего выбирать, так что сойдёт.

– Ты тут один? – спрашиваю, наклоняюсь к самому уху.

Ощущаю аромат его волос. Это приятно будоражит. Он кивает на мой вопрос, тогда я задаю следующий:

– А зовут как?

– Макс, – отвечает он и сдержанно улыбается.

– Павел, – представляюсь я, положив руку ему на плечо.

Он вздрагивает и вздыхает беспокойно. Я вижу его расширенные зрачки в приглушенном свете. Он похож на маленького зверька. Хочется спрятать в кармане и унести отсюда. Именно так я и поступаю.

В предутренней тишине я слышу лишь биение собственного сердца и его тяжёлое дыхание. Он сопит, обхватив руками подушку, тихо постанывает от каждого толчка. Такой узкий, чувствительный. Ему повезло оказаться сегодня в моей постели. Ведь я умею доставить удовольствие как никто другой. Переворачиваю его на спину и подхватываю ноги. Смотрю на растерянное лицо. Такое милое выражение. Ну что за стесняшка мне попался сегодня? Отводит взгляд, краснея, прикрывает руками собственный член.

– Не прячься, – шепчу я ему и снова вхожу.

Он издает сладкий стон. А после, испугавшись собственного голоса, закусывает губу. Хочу, чтобы он запомнил этот момент, эти ощущения. Ещё несколько неглубоких толчков, и он кончает себе на живот. Я вынимаю, стягиваю презик и заряжаю ему на живот и на грудь. Точно помечаю ещё одного. Потом встаю с кровати и кошусь на распластанное на ней тело. Его грудная клетка тяжело вздымается от дыхания. Глаза прикрыты ладошкой, другой он отчаянно держится за простыню. Я вдруг понимаю, что не помню, как его зовут. Алкоголь начинает постепенно выветриваться, и ему на смену приходят сушняк и сонливость.

– Душ по коридору справа, – говорю я и иду на кухню.

Нахожу в холодильнике бутылку минеральной воды с совковым названием «Байкальская». Припоминаю, что последний раз мне домработница что-то говорила о том, что в супермаркете не было обычной. «Во всей Москве, что ли, не было?» – хотелось спросить мне тогда. Тяжело вздыхаю, открываю и пью. Что ж, с бодуна и такая сгодится. Слышу шлепанье босых ног, затем звуки воды из душа. Иду в гостиную, нахожу в джинсах кошелёк. Извлекаю из него пару пятитысячных купюр и оставляю на столике рядом с его одеждой.

– Это тебе на такси, – говорю в ответ на его удивлённый взгляд, когда он выходит мокрый и посвежевший из душа.

На лице у него появляется это плаксивое выражение, которое я больше всего терпеть не могу. Будто я лишил его девственности, и теперь бедняжку никто замуж не возьмёт. Честное слово, даже не смешно. Делаю вид, что не заметил его умоляющего взгляда. Он молча одевается и уходит обиженный, даже деньги не берёт, придурок. Как будто пытается так произвести впечатление.

Я запираю за ним дверь и тоже иду в душ. А после намереваюсь уже завалиться спать, но вдруг решают сначала проверить телефон. Вижу три пропущенных вызова от отца. Внутри появляется неприятное предчувствие. Сам он редко звонит, только когда внезапно выясняется, что я как-то накосячил. Учитывая, что я юрист в его компании, моменты эти можно приравнивать к фатальным, ведь они оборачиваются для него крупными финансовыми потерями.

Прочищаю горло и нажимаю кнопку вызова. Он поднимает трубку, и ещё некоторое время продолжает с кем-то говорить параллельно. Я жду.

– А, сын, – небрежно отвечает он, когда я уже начинаю задрёмывать.

– Да, пап? – сипло произношу я. – Ты звонил?

– Звонил, – подтверждает он очевидное и переходит к делу. – Ты ведь не занят сейчас.

– Больничный у меня. Я ведь говорил, – покашливаю в доказательство. Может, сжалится.

– По буям скакать тебе твоя простуда не мешает, – замечает он, и я напрягаюсь.

Следит, что ли, за мной?

– В общем, ты мне нужен по делу, Паш, – произносит он серьёзно. И я напрягаюсь ещё больше. Даже непроизвольно вытягиваю спину, как в детстве за столом, когда отец делал замечание. Он не то чтобы какой-то тиран, (мне вообще повезло, учитывая мою ориентацию) просто строгий и, как любой толковый бизнесмен, имеет склонность всё контролировать.

– Что такое? – спрашиваю я, максимально настроившись вникать.

– Не по телефону, – говорит он. – Приезжай в офис, и обсудим всё. Жду тебя к десяти.

Смотрю на время и понимаю, что на сборы и дорогу у меня полтора часа. С учётом московских пробок – катастрофически мало. Но спорить с отцом бессмысленно. Опозданий он не приемлет, у него настоящий пунктик на этом. А бесить лишний раз его не хочется. Потому едва договорив, я подскакиваю и начинаю носиться по квартире. Кое-как собираюсь. От внезапной бурной деятельности и недосыпа меня мутит. Допиваю наспех воду, чтобы хоть как-то унять тошнотворное чувство. Хватаю ключи и выхожу из дома.

Я лечу в офис так, как будто участвую в гонке на выживание. Отчего-то тон отца по телефону мне кажется особенно серьёзным, плюс ещё похмелье. Короче, накрутил сам себя. Ночь в клубе и утренний секс внезапно оказываются чем-то из другой жизни. Пришло время доказывать отцу, что я не просто так трачу деньги с его счёта, что я умею как хорошо расслабляться, так и неплохо работать и что старая истина про то, что природа на детях отдыхает, это точно не про меня.

Тяжело дыша, я влетаю в приёмную отца. Секретарша Ольга Дмитриевна косится на меня настороженно. Не знаю за какие заслуги, но отец терпит эту старую вешалку уже лет пятнадцать, отказываясь нанять на её место кого-то помоложе и посимпатичнее. Мне она одновременно напоминает библиотекаршу из универа, где я учился когда-то и среднестатистическую бабку у подъезда. Ольга Дмитриевна, как типичная бабка, подозревает, что я наркоман, и периодически подкладывает отцу на стол буклеты с рекламой частных наркологических клиник. Вот и сейчас, глядя на меня, запыхавшегося и красноглазого, наверняка думает, что я под каким-нибудь веществами. И мне отчего-то не хочется разубеждать её, потому я, поздоровавшись со стоящим напротив её стола фикусом, прохожу к отцу в кабинет.

До этого в последний раз мы виделись на дне рождения главы администрации округа. И может мне показалось, но отец как будто ещё больше поседел и потерял ощутимо в весе. Это вызывает во мне тревогу. Ему в конце концов за пятьдесят, проблемы со здоровьем его возрасте нужно мониторить особенно тщательно. Но зная, насколько он бывает занятым, удивляться его безалаберности в этом вопросе не приходится.

Увидев меня, отец кивает и указывает на кресло у рабочего стола. Сам же возвращается к телефонному разговору. Тон его крайне беспокойный, а тема судя по междометиям и эмоциям тянется уже некоторое время. Я послушно присаживаюсь и жду. Собственно, такой порядок вещей был изначально в нашей семье. Чтобы с отцом поговорить, пусть даже по его нуждам, нужно сначала подождать. По этой причине мать от него и ушла в своё время.

– Понял я, понял! – буквально кричит в трубку он и наконец нажимает отбой.

Тяжело вздыхая, дёргает узел галстука.

– Доконают они меня, – ворчит он себе под нос.

– Проблемы, пап? – интересуюсь я нервно.

– Помнишь контракт с китайцами, который ты заключал?

– На строительство заводай?

– Ага, этот, – кивает отец. – В общем, там проблема одна возникла с экоактивистами. Нужно будет съездить в Иркутск, порешать. Билеты Ольга тебе заказала уже. Там на месте встретишься с человечком нашим, контакты она тебе даст. Он введёт в курс дела. Обсудите и подумаете, что можно сделать. Ты со своей стороны, он со своей. Если там подмазать кого-то придётся, не вопрос.

Я удивлённо поднимаю брови. К взяткам у отца всегда было брезгливое отношение. Он вообще один из тех редких предпринимателей, кто принципиально ведёт только честный и легальный бизнес.

– Это же не в твоих правилах, – замечаю.

– Миллионный контракт на кону, Паша! – отец складывает руки на стол и чуть наклоняется вперёд. – Плюс, иностранный заказчик – это совсем другой уровень. Так что надо постараться, сын, постараться.

Я ощущаю лёгкое покалывание в ногах. Не совсем страх, скорее боязнь не оправдать отцовские ожидания. Каждый раз, когда он говорит со мной в таком тоне, появляется легкий невроз. Делать нечего, я согласно киваю. Он поднимается, и я вслед за ним. Отец подходит и хлопает меня по плечу.

– Вот и славно, – улыбаясь, говорит он. – Такой важный вопрос я только тебе могу доверить, Паш.

Мы вместе выходим в приёмную. У отца вновь звонит телефон, и он отвлекается, чтобы ответить. Я иду к Ольге Дмитриевне, она протягивает мне папку с файлами.

– Тут билеты и бронь гостиницы, ещё контакты Сергея Семёновича. Я ему позвонила предварительно. Сказала, ты завтра наберёшь ему с утра. Он человек серьёзный, так что очень прошу: давай без эксцессов.

Она смотрит на меня требовательно, точно соцработник в детской комнате милиции.

– Я вообще не понимаю, о чём вы, Ольга Дмитриевна, – улыбаюсь я ей в ответ. Она тяжело вздыхает.

– И чеки сохраняй для авансового отчета, – продолжает она, глядя поверх очков. А я стою и думаю: «Она что, серьёзно?»

Беру папку и уже собираюсь уйти.

– Павел! – окликает она меня. Я нервно оборачиваюсь. – Вот ещё, возьми.

Она протягивает мне маленькую бумажку с психоделическим рисунком. Смотрю на неё в недоумении.

– Это что за фигня?

– У тебя на дни поездки гороскоп не очень удачный. Так что оберег тебе пригодится, – поясняет она.

Я закатываю глаза. Ну и у кого из нас двоих проблемы с веществами? Но при отце ляпнуть такое – язык не поворачивается. Засовываю бумажку в кошелёк рядом с банковской картой и отчаливаю. По дороге домой думаю о том контракте и обо всём, что отец сказал. Жутко клонит в сон, но поспать мне видимо удастся только в самолёте.

Прохладные влажные ладони скользят по моему телу, точно набегающие волны. Я едва дышу – настолько обескуражен и смущён этими странными чувствами. Я не вижу его, но чувствую. Сильно… горячо. Мне даже не разобрать он сзади или подо мной. Он, как будто, повсюду и во мне. И пусть я не знаю его имени, кажется, я готов отдать всё, только бы это ощущение блаженства никогда не заканчивалось.

Я просыпаюсь в самолёте весь взмокший. Стюардесса деликатно похлопывает меня по плечу.

– Мы готовимся к посадке. Пристегните ремень безопасности, – говорит она, удостоверившись, что я наконец пришёл в себя.

Киваю. Растерянно поворачиваю голову. Сидящая рядом со мной женщина косится на меня с немым возмущением. Опускаю глаза и понимаю, чего она так разволновалась. У меня стояк чуть ли не по лбу бьёт. И дёрнул меня чёрт надеть эти брюки. В джинсах, вероятно, было бы не так заметно.

– Не переживайте, – говорю, – вам это не грозит.

– Хам! – фыркает она и отворачивается к проходу.

А я пожимаю плечами, правду же сказал. Губы растягиваются в улыбке. Я всё ещё под впечатлением от того, что чувствовал в забытьи. Хоть это был и сон, ощущения вполне реальные. Жаль даже, что всё так внезапно закончилось. Пусть в противном случае у меня было бы чуть больше проблем соседкой. Хочется трахнуться, но я понимаю, что прежде всего надо позаботиться о деле.

Мы приземляемся в Иркутске уже затемно. Получаю багаж и вызываю убер до гостиницы. Мечтаю поскорее принять душ и там же передёрнуть. Вообще эти игры в одного не в моих правилах, но раз мне завтра рано вставать, то, видимо, придётся решать вопрос именно так. Я же не мудло какое-то безответственное. Помню ещё с каким трудом я этот контракт согласовал.

Чтобы иметь представление, с чем придётся работать, открываю местные новости со смартфона. Нельзя сказать, что происходит нечто экстраординарное. Наши китайские партнёры задумали построить на Байкале завод по розливу питьевой бутилированной воды. Собственно, согласовали всё, сделали необходимые экспертизы, нас подрядили. Всё вроде было в порядке. Но местные жители внезапно взбунтовались: начали пикетировать стройку, подняли шумиху в соцсетях и СМИ. Не сегодня-завтра вопрос дойдёт до Министерства природных ресурсов и экологии, и в этом случае на проекте точно можно будет поставить крест.

Понимаю, что нужно почитать статьи, полистать фотки, выделить для себя несколько основных участников событий, составить приблизительный план действий. Этот Сергей Семёнович может и решала местный, но я тоже дело своё знаю. Беспокоит только что демонстранты-активисты, из-за которых вся шумиха, базируются не в Иркутске, как я думал вначале, а в Сиркуте, захолустном посёлке у самого Байкала. Ехать в эту дыру мне не хочется от слова «совсем». Тут в Иркутске хоть и провинция, но всё же цивилизованные условия, а что там, мне даже думать не хочется.

Утром я созваниваюсь с Сергеем Семёнович и договариваюсь о встрече. Вопреки моим представлениям местный решатель отцовских проблем оказывается усатым мужиком за сорок с портфелем и пузом. Он встречает меня, как какую-то важную персону, едва ли не хлебом-солью. Пыхтит, распинается, вытирая пот со лба клетчатым носовым платком. По правде говоря, я до этого думал, что такие вот кадры остались далеко в постсоветском прошлом. Но нет, вот он сидит передо мной живой и настоящий, раскладывает на стол чёрно-белые распечатки формата А4, попутно пересказывая всё, что я вчера сам нагуглил.