Читаем Весенний подарок ведьм онлайн бесплатно

Меня прокляли еще до рождения. В отличии от известной спящей красотули, в нашу семью эта напасть прилетела совершенно несправедливо. В прекрасный весенний день магтефакторную лавку отца посетили две сестры-ведьмы как раз в тот момент, когда беременная матушка решила просмотреть учетную книгу. Батюшка пренебрегал этим скучнейшим чтивом, предпочитая полет души за столом с инструментами. К счастью, матушка обладала любовью к цифрам, так что, их союз держался не только на родстве душ, но и на общем деле. В тот день батюшка отправился за новыми камнями, перьями и деревом.

Позже матушка рассказывала, что одна из ведьм была одета в мышиного цвета юбку, такой же жакет и опиралась на потрепанный черный зонтик. Шляпа была одного с зонтиком мрачного цвета, и с полей уныло свисало "украшение" — пощипанное воронье перо. Вторая ведьма отличалась лавандовым жакетом, плиссированной юбкой цвета дымчатой орхидеи, небесно-голубым зонтом и шляпкой из серой соломки с шелковыми незабудками.

На досуге матушка любила листать модные каталоги и сводить с ума кузин и тетушек сентенциями вроде: "Как, вы не знаете, что такое цвет шампань? Представьте себе белый, у которого отняли один процент красного, один процент зеленого и семь процентов синего. Не представляете? ах… как бы объяснить… Что? Объяснить, что такое процент?" Неудивительно, что в женских обществах матушка была нечастым гостем.

— Дорогуша, — обратилась ведьма в лавандовом к матушке. — Покажите мне, что у вас есть от простуды, для поддержания тепла в котелке, для разглаживания одежды и для остановки сердца у мелкого животного. — Простите? — матушка изумленно подняла брови. — Ах, не обращайте внимания, — махнула рукой ведьма в мышином. — Миранда шутит. Да, дорогая? — повернулась она к сестре. — Помолчи, Карла. Мне эта болонка за забором до смерти надоела. Ты же знаешь, мне самой запретили подобные штучки после того случая с попугаем. От ее тявканья у меня мигрень, — и дама лавандовом картинно приложила руку ко лбу. — Миранда, если бы ты не пыталась вынуть из хвоста бедного Жако перо, он не стал бы называть тебя дурой. А на болонке ты зря отрабатывала заклятие щекотки. Теперь бедняжка заливается лаем, как только тебя видит.

Лавандовая ведьма смерила сестру презрительным взглядом и повернулась к матушке: — Показывайте, дорогуша. — От заболеваний у нас ничего нет, но в лавке господина Флюэнса напротив вы найдете чудесные горошины от простуды. Для поддержания тепла есть подставка, она может без перерыва проработать год, потом следует зарядить. Вот этот камень положите в шкаф, и одежда перестанет мяться. С вас один золотой и четыре серебряных. Прошу прощения, но для убийств у нас нет ничего, — с милой улыбкой ответила матушка.

Лавандовая ведьма сгребла подставку и камень, выложила монеты и бросила: — Так сделайте. Мне нужен такой артефакт не позже завтрашнего дня.

Матушка покачала головой: — Вынужена вам отказать. — Мне? — взвилась лавандовая, пока сестра тщетно пыталась взять ее под руку, увлекая к двери. Но та лишь стряхнула сестру и повернулась к матушке. — Или вы сделаете артефакт, или вы сильно пожалеете!

Матушка качнула головой в ответ. Лавандовая ведьма вскинула руку, и черный сгусток проклятия сорвался с ее пальцев. Матушка, охнув, прижала руку к животу. — В положенный срок у тебя родится здоровая дочь, — сказала ведьма. — Она вырастет красивой девушкой, живой, веселой и умной. Но всем вокруг она принесет лишь несчастья!

Проговорив это, ведьма покинула лавку. Ее сестра охнула и подошла к матушке. — Моя сестра, Миранда, она… ох, простите, я понимаю, ей нет оправдания. К сожалению, она сильнее меня, и отменить ее проклятие я не могу. Но я постараюсь сделать его… другим. Да, другим.

Положив руку на матушкин живот она что-то прошептала и еще раз пробормотав извинения вышла из лавки.

Я родилась в срок, и через год у меня проснулся магический дар.

Разные виды магии приходят в свое время. Первыми у ребенка-мага могут проявиться дары стихий, сначала яркими искрами или каплями воды, прорастающими в ладони зернами или легкими порывами ветра. Последним, годам к пятнадцати — дар боевиков, умение разметать противников ударом чистой силы. Примерно к этому же времени огневики учатся лепить крупные огненные шары, а водники — большие ледяные. Создание светлячков, маленьких святящихся шариков, заменяющих свечу, дети-маги осваивают годам к пяти, но Звезды рассудили, что давать в руки детей шарики пострашнее приведет либо к уничтожению человечества, либо к уничтожению магов разъяренными людьми, поэтому чем сильнее воздействие, тем позже оно проявляется. А может, когда-то так и случилось, и несмышленыши, швыряющиеся убийственным огнем, не доживали до взрослости? Кто знает.

Артефакты можно делать, не обладая магическим даром, и после конца работ можно пригласить мага, который вольет в готовую вещь свою силу. Но самые сложные устройства делает магтефактор. Дар магтефактора — видеть суть вещей и нити магии в разных материалах, чтоб сложить их наилучшим для магии образом. Этот дар объявился у меня к семи годам, и отец рьяно взялся за мое обучение. Он был уверен, что дар у меня проснется. Почему? Не знаю. Магически одаренные дети чаще всего рождаются у магов, особенно если маги — оба родителя, даже если один слабосилок, как моя матушка. Но и у двух сильных магов может родиться обычный человек, если дар заснет на несколько поколений.

Лет двести назад один из правителей решил поставить опыты по соединению сильных магов одной природы и принялся распоряжаться, кому из подданых и с кем заводить детей. Опыты закончились тем, что его наследнику пришлось принять Звездную Корону в десять лет — сильные маги уже в те времена привыкли, что с ними считаются. А кто не считается, тот долго не живет. Мага могут призвать на службу Короне, это правда, но в иных делах на магов давить не рекомендуется.

В одном человеке могут проявиться разные дары, что-то больше, что-то меньше, но если некий дар становится сильным, он неизбежно влияет на самого мага. Магтефакторы славились быстротой мысли. Лекари — неутомимостью. Боевики — ледяным спокойствием. Бытует мнение, что раздражительных боевиков попросту уничтожили много веков назад. Стихийники, напротив, бывали вспыльчивыми и капризными. Из-за этого женщин-стихийниц часто называли ведьмами, а мужчин — такими словами, которые мне, как леди, произносить неприлично. Родители обратились к проклятийникам, но те лишь руками развели: проклятие будто затаилось. Сестер-ведьм отыскать не удалось, они были в Бристоне проездом несколько дней. Может, ведьме в сером удалось перебить чары лавандовой?

Шли годы, я росла, и родители возблагодарили Звезды, что проклятие на мне не отразилось. Увы, стоило мне перешагнуть порог двенадцатилетия, как пришлось вспомнить ведьму в лавандовом. И месяца не проходило, чтоб не случилось какой-то неприятности при моем участии — сломалось, взорвалось, разбилось, сгорело или хотя бы испачкалось.

Если я пройду мимо ратуши, когда у входа заезжий маг-мастер ругается с чиновником из канцелярии и как аргумент стрельнет в небо магией, то будьте уверены — у лихой самодвижущейся кареты отлетит колесо и покатится в мою сторону, я отпрыгну, задену руку мага, и вместо неба плотный сгусток воздуха полетит в башенные часы. Задник циферблата рухнет в двух шагах от меня, но ажурная рама с цифрами встретится с мостовой, заключив меня в свои объятия, и под дружный "Ах" всей Ратушной площади я останусь стоять между цифрами 2 и 3. Конечно, за восстановление часов будет платить заезжий маг, но для города я стану той, кто сломал часы.

Если я буду гулять по набережной, то ветер сорвет с меня шляпку и будто глумясь, закинет ее на бушприт ближайшей яхты со смешным клетчатым флажком на мачте. Стараясь дотянуться до шляпки, я задену бочонок с дегтем, который, не удержавшись на качающейся палубе, опрокинется, покатится в сторону люка и упадет в трюм, откуда раздастся нехороший треск. Когда я вернусь на берег, из трюма высунется человек в капитанской фуражке и потрясая куском дерева что-то заорет двум матросам (которые до того безмятежно спали в теньке). Они забегают, засуетятся, а я предпочту исчезнуть.

Если пытаясь вытащить камушек из ботинка, я обопрусь о телегу, груженую толстыми шестернями с две моих головы размером — заказ мастерской дядюшки Томата, то именно моего веса телеге недоставало, чтоб покатиться вниз по улице, выскочить на мост через речку и рухнуть в воду вместе с его обломками с высоты в пять этажей. Рабочие, которые забыли подложить под колеса упор, будут долго вытаскивать шестерни на берег, благо, речка в самом глубоком месте по пояс. А бургомистр будет орать на городских магженеров, почему не проверяли мост вовремя.

Расшалившийся мальчишка толкнет меня, чтоб я сбила на пол вазу с цветами в гостинной у леди Маргрет.

Сделав неловкое движение, я зацеплюсь за куст роз рукавом, молодой человек попытается мне помочь и разорвет собственный сюртук — и это за четверть часа до знакомства с родителями невесты.

Шарик мороженого сорвется с вафель у меня в руках и шлепнется на землю. К нему потянется здоровенная собака размером с матерого волка. Хозяин отряхнет штанину от брызг, злобно глянет на меня и слишком резко дернет собаку. Та разразится возмущенным лаем, понесут две лошади, и вскоре улица превратится в бедлам из опрокинутых повозок, застрявших между ними магоходных экипажей, карет и бегающих людей.

Я шла по жизни под хруст ломающихся вещей, грохот упавшей мебели, треск рвущейся ткани и неизменную ругань тех, кого задело последствиями ведьминского проклятья. Я бы дорого дала, чтоб избавиться от этого подарочка. Но увы, делать с этой напастью, не знали даже самые авторитетные маги, к которым обращались мои родители.

Была хорошая для ранней весны погода, и я напросилась отнести заказы тем, кто живет в нашей части города. Мастерскую Перитизов знали во всем городе, и я была горда, что отец допустил меня к делу. Свести личное знакомство с клиентами будет нелишним. Мне нравилось ходить по улочкам Бристона, особенно, когда я не праздно гуляю, а иду по делу. На обратном пути я решила заглянуть к подруге. Эвилин, дочь дядюшки Томата, держателя магженерного цеха, недавно обручилась с Этьеном, приказчиком конторы законников. Дядюшка Томат поворчал, что жених мог бы и сам законником стать, а не бегать с бумажками, но согласие дал. Свадьбу назначили на начало лета.

— А, Амелия, заходи! — дядюшка Томат вскочил, отодвинул для меня стул и достал еще один бокал. — Что празднуем? — У Превысокого появился четвертый наследник. Грех не выпить!

Дядюшка Томат плеснул мне розовую жидкость, которая пахла чем-то фруктовым, и я сделала несколько глотков. У Превысокого было одиннадцать детей, но Звездная Корона признавала только щедро одаренных мальчиков, зачатых действующим Превысоким. Теперь таких четверо. Это хорошо.

Никто в точности не знает, какая магия спит в роду Превысоких властителей Шалпии. Известно, что эта магия проявляется лишь на коронации. Считается, что Превысокие чувствуют состояние Шалпийских источников магии — и это наверняка правда. Когда-то шалпийские маги принялись создавать большие артефакты-накопители, но тогдашний Превысокий издал серию указов с ограничениями. Соседний Леосс свою династию изначальных правителей давным-давно вырезал в междоусобицах, и вот результат — выкачали свои источники и сидят теперь с крохами магии.

Говорят, что Превысокие могут распознать магию в человеке и даже определить ее род. Утверждают, что властителей не берет ни яд, ни проклятие. Много чего говорят, но доподлинно известно одно — для процветания Шалпии на троне должен сидеть прямой потомок древних Превысоких, которого приняла Звездная Корона.

Полтыщи лет назад род Превысоких едва не иссяк, когда после смуты в живых остался лишь один тяжело раненый наследник. Принц выжил и принял Звездную Корону после смерти отца, но Совет Высших магов постановил, что Превысокий обязан завести хотя бы полдюжины наследников. Девочки и слабо одаренные мальчики в это число не входили. Никто не ожидал, что одна женщина способна выносить столько детей, поэтому каждый год посланники Превысокого привозили во дворец нескольких девушек. Еще через год Превысокий выбирал из них мать очередного ребенка.

Девушки звались невестами Превысокого, но женой никто никогда не становился — во избежание скандалов и интриг Превысокие перестали жениться. Называть девушек фаворитками считалось оскорблением, хотя, по сути, таковым и было их положение, поскольку ночи Превысокий проводил в покоях одной из невест. Требования к невестам были строгими: сильная магия, добрый нрав, хорошее воспитание, горячее желание стать невестой Превысокого и невинность. От желающих не было отбоя: отставные невесты получали приданое и выбор из лучших женихов Шалпии.

Что касается тех немногих, кому посчастливилось одарить Превысокого ребенком… о, здесь привилегиям могли позавидовать даже дочери герцогов. Мать королевского ребенка получала титул и крупную сумму в приданное, дом в городе или поместье, и представление в высшем свете в любом герцогстве на выбор. Если рождалась девочка, или же Превысокий не видел достаточно спящей магии в мальчике, мать королевского ребенка вместе с младенцем покидала дворец. Мать малыша с сильным даром оставалась в собственных покоях во дворце на десять лет, после чего оставляла наследника на попечение многочисленных учителей, но могла навещать его по желанию.

Казалось бы, Совет высших магов всё замечательно устроил, но меня же не прельщал этот путь. Жить в золотой клетке, делить ночи с малознакомым человеком, который назавтра пойдет к другой? Нет, не для меня. В прошлом году, прослышав о моих магических талантах, посланник Превысокого пожелал со мной побеседовать, но я так запротестовала, что тот быстро исчез.

Я совершенно искренне радовалась за нового наследника, и, пожалуй, была благодарна тем молодым женщинам, которые взяли на себя нелегкую миссию — обеспечить Шалпии преемственность трона.

Эвилин влетела в мастерскую с красными глазами: — Лорд Перитиз! Добрый день. Я бы хотела поговорить с Амелией, если это возможно, — не удержавшись она совершенно несветски шмыгнула носом.

Отец учил меня, как закладывать потоки в соединение древесины разных пород, но оторвавшись кивнул мне, мол, иди, он закончит сам.