Читаем Вероника онлайн бесплатно

            Тишина стояла мёртвая. Птицы замолкли. Ветер затих. Никогда еще Стас не наблюдал такого явления. Он будто слышал тишину, будто видел её, ощущал всеми фибрами своего тела. Холодный щебень впивался в его спину, оставляя следы от острых камней. Но он продолжал сидеть, беззаботно облокотившись на насыпь. Боль в спине его не волновала, да и разве это боль, так – семечки по сравнению с той, что он чувствовал в душе.

            Стас смотрел вдаль, в то самое место, где когда-то видел пьяного человека. В его памяти пробежали вспышки прошлого, и он выругался вслух:

            – Какого чёрта ты тогда появился! Кто тебя послал! Зачем ты меня остановил! Если б не ты, ничего бы этого не произошло... во всяком случае я бы этого не испытал...

            Но бесполезно было теперь что-то говорить. Всё равно там никого не было. Лишь он единственный слышал свои обвинения. И ему показалось, что голос его прозвучал как-то неестественно, будто его чем-то разбавила тишина, чем-то мрачным и пугающим. Но страх ему не руководитель, ведь он твёрдо всё решил, и назад пути больше нет.

            Вскоре появилась вибрация, настолько слабая, что заметить её можно лишь в подобной тишине. Ехал состав, который Стас ждал уже не первый час.

            "Ну наконец-то, – подумал он, – еще немного и все закончится".

            Локомотив приближался, неся за собой десятки хопперов и цистерн, отсчитывая Стасу последние секунды жизни. В нужный момент он приподнимется и положит голову на гладкие рельсы, и тогда его мысли воплотятся в реальность...

            Год прошёл с тех пор, как не стало Вероники. Для Стаса это время не имело никакого значения. Каждый день он переживал тот роковой вечер, когда в последний раз мог радоваться улыбкой своей дочурки. Теперь бы ей исполнилось пять лет, но для него она до конца дней осталась четырёхлетним ребенком, посылающим воздушные поцелуи из салона автомобиля. И только себя он винил в случившемся и никого больше. Никогда он не простит себе того, что не настоял тогда и не заставил свою бывшую пристегнуть малышку как следует.

            – Да что ты пристал с этим ремнем, – ответила Кристина, заводя двигатель. – Все будет гладко. Нам ехать-то пятнадцать минут. И потом, ей неудобно так сидеть, и из-за этого она канючит всю дорогу.

            – Тогда переставь кресло на заднее сидение, и пусть там едет. Так хоть безопаснее будет.

            – Да безопаснее будет, если ты сам перестанешь воздух нагнетать.

            – Но ведь ремень этот не случайно же придумали. Мало ли дураков на дорогах встречается. Ты же не можешь за каждого из них поручиться.

            – Все, достало меня это уже! Как хочу, так и сажаю. Если тебе что-то не нравится, могу не привозить её к тебе. Иди в суд, и будешь видеться с ней не больше одного раза в неделю, и то, только в моё присутствие, понятно тебе!

                Но больше Стас не увиделся с ней никогда. Удар пришелся в лобовое место. Скорость была незначительна, но этого вполне хватило, чтобы девочка скончалась на месте. Кристина же получила незначительные травмы. И что ж за козни судьбы, думал Стас, почему не наоборот.

Глава 2

            Будильник в телефоне заиграл как обычно в 7:00, дав понять, что на все утренние заботы осталось ровно полчаса. А Стасу больше и не требовалось, он уже давно привык к однообразным будням, хотя каждый раз просыпался задолго до нарастающего сигнала и продолжал тупо глазеть в темный потолок. Бессонница стала для него обычным делом, вошла в распорядок суточного ритма и присосалась, как паразит, питаясь ушатанной нервной системой.

            Нажав "ОТБОЙ" на сенсорном дисплее, Стас почистил зубы, потом залил их растворимым кофе с тремя кусочками сахара вместо завтрака и стал одеваться. После развода с женой он перестал принимать пищу в самое важное для организма время. Раньше завтрак каждое утро ждал его на столе, а теперь там только немытая посуда, на которую даже мухи садиться отказались. Холодильник он с тех пор не заполнял, обедал на работе, а вечерами, в самых редких случаях, приносил еду из какой-нибудь местной забегаловки. Бардак в квартире давно подвинул Стаса в сторонку и занял позицию неоспоримого владельца жилья и настроения.

            Помимо прочих шмоток, сломанного велосипеда со спущенными шинами и запыленного сноуборда на полу когда-то валялись детские игрушки, немного, всего лишь набор для чаепития, паровозик и затасканный плюшевый зайка. Еще на кухонном столе, среди грязных тарелок, лежали фломастеры и альбом для раскрасок, развернутый посередине. Этот альбом каждый раз напоминал ему одну и ту же картину:

            – Давай так, папа, эту рыбку раскрашиваю я, а вот эту ты. – говорила Вероника, – Но только старайся, не выходи за границы.

            – Конечно, малыш, – отвечал Стас. – А ты не против, если я её потом докрашу, а то я не могу оторваться от плиты? Ты же знаешь, что мама нас поругает, если ты ничего не поешь.

            – Хорошо, тогда я не буду трогать здесь, чтобы ты закончил эту страничку сам.

            Но рыбку Стас раскрасил намного позже, добавив в краски капающие слезы.

            Все эти игрушки составляли определенный минимум, с которым Стас обходился в те дни, когда Вероника проводила с ним время. Но как ни странно, девочка не особо любила в них играть. Её всегда привлекали куда более интересные занятия, где она выступала в роле опытной воспитательницы из детского сада или строгого тренера по художественной гимнастике. Так было и в последний день их общения.

            – Пап, ну поиграй со мной, – просила Вероника после ужина. – Ты же обещал, что если я все скушаю, то ты будешь играть во все, что я придумаю.

            Но папу хватало только на несколько минут, после чего он надолго зависал за компьютером, решая рабочие вопросы. Не раз он спрашивал себя потом: ну почему я не играл с ней больше, почему не дурачился, когда было столько возможностей? Он этого просто не использовал. А теперь Вероники нет, и больше он никогда с ней не поиграет.

            Когда же раздался телефонный звонок, Стас с облегчением сказал:

            – Одеваемся, золотце, мама приехала за тобой.

            И он на автомате стал помогать Веронике натянуть комбинезон, завязать шапочку, застегнуть сапожки. Его мысли витали уже далеко от детских шалостей. И если бы хоть кто-нибудь в тот момент отдернул его за плечо, шепнул на ухо недоброе предчувствие, что девочка уезжает навсегда. Если бы хоть кто-то треснул ему смачный подзатыльник, когда он отказывал ей в играх...

            После неприятного разговора с бившей женой Стас чмокнул Веронику и закрыл дверь хрупкого седана, поверив, что судьба никогда не отнимет у него столь милое создание. Только вот у судьбы на этот счёт оказались совсем другие планы.

            Долгое время Стас даже прикоснуться к игрушкам не мог, словно бы боялся окончательно согласиться с реальностью. А вместо этого ждал и надеялся, что Кристина позвонит ему и предложит, как бывало раньше:

            – Ты не хочешь сегодня взять Веронику на ночь?

            А он ответит с бесконечной радостью:

            – Конечно! Забрать её из садика в шесть вечера?

            – Да, но можешь и раньше, главное чтобы поспала там после обеда.

            – Отлично! Тогда заеду за ней сразу после дневного сна, чтобы успеть сводить куда-нибудь, например в блинную. Она любит это место.

            А вечер начнется по отработанной программе: Вероника напоит чаем своего зайку, а потом предложит папе играть вместе, и тогда-то уж он ей не откажет, всё своё время посвятит. И даже спать уложит на час позже режима, чтобы вместе посмотреть её любимые мультики.

            Но звонка никак не раздавалось. Кристина жила дальше: вышла за муж и родила другого ребенка, а о нём совсем не вспоминала. И даже на сообщения перестала отвечать.

            В шкафу Стас до сих пор хранил колготки и кофточки своей дочери. Всё это было ему очень дорого и создавало ощущение присутствия ребёнка. Он глупо тешил себя иллюзией, что сейчас её просто нет рядом, но скоро она прибежит и наполнит пространство своим звонким голосом.

            Со временем эти мысли прошли, оставив широкую пропасть в душе. А однажды Стас не выдержал и собрал все игрушки с пола и выбросил в мусорное ведро. Но потом вытащил обратно, отмыл и аккуратно разложил на полке. Это стало единственным местом в квартире, где он даже пыль иногда протирал.

            Игрушки изо дня в день наводили Стаса на тоску, но выбросить он их действительно не мог, ведь это значило оскорбить все его воспоминания. Паровозик с чайным набором были лишь каплей душевного неспокойствия. Настоящим же морем печали и необоримых терзаний оказалась его работа в крупной торговой компании по распространению непродовольственных товаров.

            Пятый год уже Стас трудился на компанию торговым агентом в отделе детских игрушек. До смерти ребенка работа его радовала. Для него не было лучшей мотивации, чем Вероника, ради которой он старался без поддельного интереса. В первый же год он отрекомендовал себя, как примерного и стремящегося к большим достижениям сотрудника. А высокие продажи неоднократно позволяли его мордашке с гордым подбородком и деловитыми бровями красоваться на доске почёта с заносчивой надписью "Лучший менеджер месяца". И однажды, в связи с такими успехами, директор заверил Стаса, что он первый кандидат на должность супервайзера нового направления. Осталось только подождать, когда это самое направление откроется.

            – Ты снова лучший в этом месяце, Станислав, – говорил начальник. – И это радует! Но смотри, не дай слабинку, а то коллеги тебя быстро общелкают.

            – Слабинку? – ответил Стас. – Такого понятия нет в моем словаре! Работа мне нравится, поэтому буду и дальше бомбить.

            – Похвально. Если не утратишь пыл, то впереди у тебя большое будущее.

            Только вот утратил Стас гораздо большее, чем хватку сильного продажника. Потеря дочери основательно подкосила его коммерческий пыл, и с доски почёта фотография с гордым подбородком слетела так же быстро, как осенний лист в ветряную погоду. После двухнедельного отпуска, который для него специально устроили в связи с семейным горем, Стас даже не пытался наверстать упущенное, а тупо катился вниз, пока не превратился, если не в худшего менеджера, то как минимум в недовольного своей работой человека. Но это и не удивительно, ведь взаимодействовать с игрушками стало для него настоящей пыткой. То ли дело раньше, когда он не пропускал ни единого нового поступления, чтобы отложить для Вероники какую-нибудь диковинку с приличной такой скидкой для сотрудников. Но всё изменилось, и Стас перестал принимать участие в подобных процессах внутри компании. Не раз ему хотелось просто убежать, исчезнуть, лишь бы не наблюдать, как другие агенты и служащие демонстрировали и обсуждали новые экземпляры.

            – Ты уже видела сегодняшнее поступление? – говорила коллега, рассматривая свежий каталог. – Вот этот конструктор меня очень прям заинтересовал.

            – Да, довольно оригинальная вещь, – поддержала собеседница.

            – А вот этот, посмотри, здесь уже совсем другая тематика. Пожалуй я отложу один для моего сынули, а другой для племянницы – у неё как раз через неделю день рождения. Этот конструктор ведь и для девочек подойдёт?

            – Ну разумеется. Можешь взять два разных, так им будет интереснее в гости друг к другу ходить.

            – Супер. Запиши на меня эту парочку? Буду очень признательна.

            Но заметив Стаса, они затихли, нацепив на лица маски сочувствия. Разве это могло хоть как-то его утешить? Конечно же нет. И поэтому само присутствие его на работе отражалось на нём как на белой вороне. А всё остальное вытекало из первого: наработанные контрагенты и былые заслуги очень быстро ушли коту под хвост. Ему стало настолько невыносимо видеть все эти игрушки, что даже при желании всецело отдаться работе, чтобы хоть как-то забыться, у него всё равно ничего не получалось. До прежних результатов было как до Китая. Тогда Стас понадеялся на то самое обещание сделать его супервайзером. Да и разговоры о новом направлении звенели всё чаще. Он начал ждать своего повышения, как никогда, но от его стараний и желаний остались одни только желания, и президиум ему отказал. Ну зачем двигать сотрудников-неудачников, ведь в глубине души-то всем по боку на чужое несчастье, а в особенности агентам-соперникам, давно жаждущим занять руководящую должность с более гибким графиком, зарплатой на порядок выше и собственным кабинетом с макбуком и автомобилем от компании в придачу.

            В ряду таковых оказался и его закадычный приятель – Григорий. Стас его называл просто Грэг, по свойски, в силу давнишней дружбы. Но Грэг, в отличие от него, продолжал медленно и уверенно двигаться в гору, пока не занял на доске почёта левый верхний угол с надписью "Лучший менеджер месяца", при этом обскакав за несколько дней с полсотни других торговых агентов. Стас нисколько не злился на него за столь неожиданную рокировку. Он всё прекрасно понимал. Да и Грэг не стал потешаться, зная, что вряд ли бы обошёл так коллегу, не подкоси его ужасная потеря дочери. Грэг даже наоборот, поддерживал Стаса, как никто другой, и всячески пытался приободрить в трудную минуту.

            – Знаешь, Стас, – говорил он спустя неделю, как возглавил новый проект. – Я слышал мельком, что тебя вскоре планируют уволить. Ты давно не выполняешь планы, и с каждым месяцем от тебя отказываются контрагенты.

– Не от меня, – ответил Стас и задумался на короткую паузу. – Не от меня, Грэг, и уясни это, пожалуйста. Они отказываются, потому что переходят на более дешёвый сегмент.

– Ну чего ты дурочку включил. Мы же с тобой оба знаем, что всё это пустые отговорки. Конкуренты были у будут, и мы всегда их с грязью ровняли с их дешёвками, если ты забыл. Ты очень сильно сдулся за последнее время, и хуже того, затаил какую-то обиду на компанию. Но злиться бесполезно, потому что высшему руководству нет до этого никакого дела. Они финансовые волки, использующие людской потенциал. А когда этот потенциал кончается, человек для них становится пустым местом. Тебе ли этого не знать.

– Как же ты быстро освоил их философию, Грэг. Молодец, так держать.

– Стас, послушай, я вижу, что ты очень страдаешь. И кому как ни мне понять тебя в этой ситуации. Ведь ты знаешь, что я сам в детстве потерял трёхлетнюю сестру. Я рассказывал тебе, не помнишь разве? Она умерла от воспаления лёгких.

– Я помню, ты говорил мне об этом.

– Так вот, это чертовски ужасная потеря. Ребёнок приносит только радость и любовь, и резко лишиться этого – большое несчастье. Я знаю, тебе тяжело работать в отделе игрушек. Я бы, наверное, тоже не смог, если бы был в твоём положении.

– Всё это понятно, Грэг. Не стоит меня утешать. Этим делу не поможешь.

– Как раз наоборот. У меня к тебе предложение. Давай я поговорю и тебя переведут ко мне в отдел. Будешь продвигать бытовую химию. Мы сейчас как раз начали формировать штат.