Читаем Вернуть время онлайн бесплатно

Сообщение №…

«Подопечный очнулся, но наблюдается яркая деградация мозга и всего организма. Сильное истощение, внутренние органы практически не справляются со своими функциями. Память отсутствует. Прогнозы делать рано. Рекомендую продолжить наблюдение.»

Сообщение №…

«Подопечный стабильно целый месяц находиться в сознании, но других положительных моментов нет. Ни на что не реагирует, информацию не воспринимает. Полностью неподвижен, отсутствуют самые базовые потребности, желание. Такие, как есть, пить, потребности в туалете и прочем. Они закрываются искусственно. Прогноз делать рано, нужно дальнейшее наблюдение.»

Сообщение №…

«За три месяца наблюдений, подопечный сегодня самостоятельно поел. Внутренние органы полностью восстановились и работают исправно. Память не вернулась, практические навыки также отсутствую, уровень развития можно охарактеризовать, как у ребёнка семи или восьми месяцев. Точное время полного восстановления неизвестно.»

Сообщение №…

«Конец шестого месяца наблюдений, пациент самостоятельно ест, сигнализирует о потребности посетить туалет, в остальном без изменений. Память отсутствует, не говорит, реакций на информацию нет. На данный момент напоминает искусственный организм с набором команд. Ходить не может и не пытается.»

Сообщение №…

«Восьмой месяц наблюдений мозг пациента проявляет всё больше активности. Эмоциональная часть развития продолжает оставаться почти на нулевой отметке. Не злиться, не улыбается, раздражения не показывает. Совершенно спокоен. Впервые попытался встать с коляски.»

Сообщение №…

«Одиннадцатый месяц наблюдений. Пациент полностью встал на ноги, прогресс идёт очень сильно, если динамика сохраниться, то могу с уверенностью сказать, что очень скоро, физически, он будет полностью здоров. К сожалению, по ментальной составляющей, таких прогнозов нет. Эмоции всё так же в зачаточном виде, совершенно эмоционально нейтрален.»

Сообщение №…

«Четырнадцатый месяц наблюдений. Как и рассчитывал, он полностью здоров физически. Уверенно двигается, без проблем совершает физические упражнения. Молчит. Есть проблема с набором веса, застопорился на одном месте, но думаю со временем это возможно будет решить усиленным питанием, диетой. Память не вернулась, совершенно чистый лист. Эмоции также застыли на одном месте, вернее их полное отсутствие. Пациент полностью равнодушен ко всему. Единственный сдвиг в этом направлении, это скорость усвоения новой информации. Она аномально высокая. Для чистоты эксперимента его попробовали научить писать и читать. Через неделю он свободно этим занимался, не допуская ни одной ошибки, к тому же ему хватает один раз прочитать что-то, чтобы запомнить полностью текст. Предлагаю попробовать дать ему литературу по поведению человека, его развитию и социальным навыкам, возможно таким образом мы сможем подтолкнуть его память.»

Сообщение №…

«Восемнадцатый месяц наблюдений. Память не вернулась. Пациент полностью нормален физически, кроме веса, он также не пришёл до конца в норму. Эмоционально в том же состоянии, полностью инертен. Если ничего не приказывать, может весь день провести там, где оставили, единственное, что заставит его сдвинуться с места и проявить хоть что-то по своей воле, это голод и по нужде. Хотя, это скорей от того, что ему было сказано ранее в этих случаях обращаться к персоналу, если голоден, или идти в туалет. Информацию изучает только после приказа, сам нет. С таким случаем никогда не имел дела, но продолжаю наблюдение и ищу способы хоть какого-то пробуждения.»

Сообщение №…

«Неожиданно пришёл в себя! Перепугал медсестру, но тут скорей всего от неожиданности, а не специально. По прежнему ничего не помнит, но даже то, что его теперь можно назвать живым, уже является чудом. Возможно со временем всё восстановится»

Ответ…

«Пациенту правду не открывать, все необходимые документы, новая личность, история жизни, и всё остальное, вам уже были предоставлены. Придерживайтесь их, стимуляцию памяти прекратить, выписать, когда полностью убедитесь в его полном физическом здоровье. По возможности направить объект по нескольким, ранее обсуждаемым, вариантам дальнейшей жизни…»

Поначалу была только темнота. Слева, справа, она была просто везде. Густая, словно смола, она засасывала в себя, но не агрессивно, совсем нет. Наоборот, мягко и нежно, убаюкивая моё сознание. Не было страха, переживаний, вообще никаких эмоций, было тихо и спокойно.

Сколько, это продолжалось, было неизвестно, но в какой-то момент появилось что-то, что нарушило безмолвное умиротворение. Это что-то было слабым и вначале не очень понятным. Вроде бы всё та же темнота, тишина, но что-то изменилось. Как крошка в кровати, которая портит весь момент неги. Так и здесь, тёмное безмолвие нарушилось, и это что-то нарастало. Небыстро, но неотвратимо, как утро сменяет ночь.

То, что осталось от сознания, вначале пыталось не обращать внимания на изменение, хотя оно нарушило баланс, но чем дальше, тем сложнее стало игнорировать это, и тогда пришло недовольство, а за ним злость. Это было удивительно и необычно, чувствовать. Остатки сознания или были не знакомы с этим, или забыли, но осознание не успело прийти, потому как за злостью пришло новое чувство, любопытство, а за ним удовольствие.

Всё это было настолько ново и необычно, что полностью захватило сознание и оно захотело ещё, познать больше необычного, узнать, откуда оно взялось и нет ли там чего то, что будет таким же приятным. Так родилось любопытство и оно-то стало той движущей силой, что заставило всколыхнуться темноту и начать постепенно ослаблять свои тиски, по немного выпуская практически поглощённое сознание.

Сколько этот процесс шёл неизвестно. Да и имеет ли значение такая мелочь, как время для того, кто не знает, что это такое? Нет. Только цель и желание узнать, желание испытать ещё что-то, ведь сонное убаюкивание темноты больше не привлекало своей безмолвностью.

Постепенно стали появляться обрывки образов, как мимолётные вспышки, длившиеся мгновения, но чем дальше, тем больше и дольше они были. За ними пришли звуки, за звуками смутные образы вкусов и запахов. И вот остаётся один последний рывок, который сознание делает, не сожалея, не колеблясь. Секунда и…

Нина Васильевна Комарова была медсестрой в частной клинике, хотя это заведение было больше исследовательским институтом, потому как пациенты тут были самые необычные или тяжёлые. Те, от которых по каким-либо причинам отказались обычные больницы. Хотя стоит уточнить, что чтобы попасть в эту клинику, пациенты должны быть не только необычны, но ещё и достаточно богаты, потому как больница эта не была благотворительным заведением, а своего рода детищем профессора Кудряшова, светила медицинской науки и одного из самых сильных целителей России, имевшего аспект практически в ранге мастера.

Женщина за долгую карьеру здесь успела повидать много разных случаев, но один запомнился особенно сильно.

Когда привезли этого пациента, то все, кто видел его, как один были крайне удивленны, потому как было не понятно, зачем к ним доставили труп. Воскрешать они не умели, да и никто не умел, такое было из раздела сказок, о титанах с целительским аспектом.

Медсестра, да и не только она, ошиблась. Пациент, высохший до состояния мумии, имевший серую, потрескавшуюся кожу, выпавшие волосы, был жив. Никто не понимал, как это возможно, но когда к телу были подключены все приборы, то на мониторе неожиданно появилась одна-единственная кривая на длинной прямой, прошло несколько минут и снова кривая. Прибор ясно показывал, что сердце бьётся, безумно редко и очень слабо, но бьётся. Это было одновременно удивительно и страшно. Удивительно, от уникального случая, а страшно, от того, сколько им всем пришлось подписать бумаг о неразглашении, об ответственности и прочим. Если проще, то нескольким сотрудникам и самому профессору, будет лучше сразу самим умереть, а не ждать возмездия, если хоть кто-то узнает об этом пациенте кроме них.

С момента появления странного больного прошло больше года. Лечением его занимался лично Кудряшов, а она и ещё несколько медсестёр, занималась остальной рутиной и если по началу её было немного, невелика работа мумии капельницу поменять, то чем дальше, тем её становилось больше. Это казалось чудом, но в какой-то момент мумия стала постепенно превращаться в человека, обрастать мясом, с кожи пропадать серость, даже волосы принялись расти. Если поначалу процесс был небыстрым, то чем дальше, тем он сильнее ускорялся, пока казавшийся вначале мертвецом не превратился в молодого парня, ужасно худого парня.

Для Нины Васильевны, наверно, одним из самых страшных моментов в её жизни останется мгновение, когда этот пациент открыл глаза. Как она не потеряла сознание в тот момент, она сама до сих пор не знает. Абсолютно чёрные, без единого белого пятнышка белков, будут являться к ней в кошмарах до конца дней, да и не только у ней. Остальные сотрудники, те, что ухаживали за ним, наверняка разделят с ней эту печальную участь.

Как бы ни было страшно, но человек способен привыкать ко всему, привыкла и она, тем более что глаза в скором времени приобрели привычный вид, хотя сохранили безжизненность на долгое время. Тем более после его пробуждения добавилось хлопот, профессор активно принялся пробовать на нём различные методы лечения. Как медицинскими препаратами, так и целительной энергией.

Прогресс был. Парень со временем начал больше проявлять жизни, шевелиться и больше походить на живого. Пациент постепенно становился крепче, неуверенные движения превратились в полноценное передвижение в туалет или по палате, есть он тоже начал сам. Беда была только с мозгом. Парень ничего не помнил, не понимал и оставался совершенно безразличным ко всему. Весь его прогресс строился на приказах и инструкциях. Приказали запомнить буквы и повторить, запоминает и повторяет. Приказали прочитать книгу, а потом пересказать её, выполнит в точности, но всё это будет делать с полностью пустым взглядом, словно внутри у него ничего нет. Некоторые очень тихо стали называть бездушным, потому как жутко был находиться с ним рядом.

Несмотря на всё это, с прогрессом его навыков уход за ним максимально упростился, парень выполнял все приказы в точности и ни разу не доставил проблем.

Вот и сегодня медсестра зашла в палату, она принесла обед, увидела пациента в кресле. Он, как и всегда сидел неподвижно, смотря в одну точку, ни на что не реагируя пока не обратятся. Нина Васильевна привычно покосилась на него, но ничего говорить не стала, а молча подошла с подносом к столу и сгрузила на него тарелки. После чего отошла от него к стене и только тогда сказала:

— Время обедать — это была уже стандартная фраза, после которой пациент вставал, подходил к столу, садился на стул и начинал есть, пока еда не заканчивалась.

Только сегодня всё пошло не по плану, парень как сидел, так и продолжил сидеть. Медсестра сглотнула, но повторила не менее твёрдым голосом:

— Рома, время обеда — пациента приучили к этому имени, но и в этот раз он проигнорировал команду, оставшись на месте.

Женщина бросила взгляд на тревожную кнопку и на дверь, чтобы нажать кнопку, ей нужно подойти к парню почти вплотную, она была рядом с ним, а вот чтобы выйти из палаты, нужно просто пройти мимо него. Она заколебалась. С одной стороны, ситуация не очень критична, пациент просто перестал реагировать, это вполне могло случиться, он не умирает, причин поднимать тревогу нет, но и сбегать тоже не дело, за это её по голове не погладят. Нужно провести хоть первоначальный осмотр и уже потом идти за профессором, вот только кто бы знал, как же ей страшно было сейчас.

Только Нина Васильевна собралась с духом, перед этим обругав саму себя в своих мыслях за трусость, и собралась подойти к пациенту, как его глаза, обычно безжизненные и безучастные, неожиданно сфокусировались на ней. Женщина затаила дыхание и застыла, чувствуя бешеный стук своего сердца. Она готова была поклясться, что на неё теперь смотрит совсем не заторможенный пациент, в его глазах светился разум.

Вот он опустил голову и посмотрел на свои руки, потом медленно сжал пальцы в кулаки и снова разжал, а затем резко снова взглянул на неё.

— Мамочки — пискнула женщина, её ноги подогнулись, и она наконец-то потеряла сознание.

Сознание очнулось резко, словно кто-то неведомый включил рубильник питания и я очнулся. Это было крайне необычно, куча запахов, света и деталей ударило по мозгам и на миг перед глазами всё поплыло, а голову прострелила боль. Но как резко пришла боль, также резко она прекратилась. Осталась звенящая пустота в голове и застывшая женщина в медицинском халате напротив. Её глаза были распахнуты, похоже, в испуге и причиной страха, видимо, был я.

Забыв на время о невольной свидетельнице моего пробуждения, опустил голову и посмотрел на свои руки, как-то от меня ускользнуло, что их я тоже чувствую. Это необычно и одновременно волнительно, потому как в темноте таких ощущений не было.

Руки были худы, пальцы настолько тонкие, что, похоже там нет ни капли лишнего мяса, да и ни лишнего тоже нет. Кожа и кости, больше ничего. Желая ощутить их ещё больше, медленно сжал в кулаки так, что ногти впились в ладони, но мне было всё равно, просто захлестнула радость от новых возможностей, а дальше будет ещё больше такого. Уверен в этом.

Стремясь быстрее узнать что-то ещё, я взглянул на единственный источник информации, что был совсем рядом. Женщина, пусть она мне не знакома, но почему-то у меня не возникло сомнения, что она сможет мне помочь, но случилось неожиданное. Мой потенциальный источник информации вскрикнул и потерял сознание, свалившись на пол.

Что делать в такой ситуации я совершенно не представлял, но делать что-то надо было. Осторожно осмотрелся, но ничего особо не понял. Мебель, светящиеся экраны, но что это и для чего от меня ускользало. Банально не помнил, хотя невесомой тенью что-то мелькало в памяти, но стоило попытаться сосредоточиться, как всё пропадало.

В такой ситуации я придумал только одно, подойти к упавшей женщине. Ну как подойти? Попытаться.

Из кресла, в котором сидел, поднимался осторожно, в любой момент, готовый сесть обратно, но боялся зря, ноги слушались нормально, неуверенности не было, словно я давно и часто хожу.