Читаем Вернись домой онлайн бесплатно

Марина Шиляева

– Понимаешь, – промямлил мой любимый. – Я думаю, что нам нужно сделать перерыв.

Мы стояли на кургане – одном из самых достопримечательных мест нашего городка. Сюда часто приходят парочки, чтобы поцеловаться. Ну или просто провести время вместе.

 Вот и я пришла со своим Олежеком, втайне надеясь, что сегодня он сделает мне предложение, которое я уже три года жду. А он стоит весь такой красивый, освещенный уходящими солнечными лучами, и не знает, как от меня покультурнее отказаться.

Он не готов к более серьезным отношениям, он сомневается – ни в коем случае не во мне, а только в себе. Это он плохой, а я вся такая замечательная, но ему не нужна.

Слезы сами непроизвольно потекли из моих глаз, я хваталась за его футболку, как за единственную соломинку, что могла меня удержать от водоворота, который накрывал с головой. Я действительно его полюбила, полюбила как никого никогда. Он был первым моим мужчиной во всех смыслах. Я старалась быть хорошей, старалась очень, но он сказал, что ему не хватает во мне стервозности, огонька, который бы его дразнил.

Стоя там, у парапета, и пытаясь сквозь шум в ушах осознать происходящее, я просила его не бросать меня, я была не готова к этому, цеплялась за любые предлоги. Как же сердце болело, как сильно ныла душа! Но он ушел.

Под низко растущими деревьями, куда забирались только парочки, я осталась одна. Сперва я бездумно брела по ночному городу, потом помню, что сигналили какие-то машины. Оттуда высовывались парни, что-то предлагали. Но, видимо, я слишком была не интересна никому, если и они, увидев мое зареванное лицо, быстро от меня ретировались.

Вот уже несколько дней единственное, что я делаю, – это сижу перед телевизором и ем мороженое с бананами. Хорошо, что я сейчас живу у брата и ему нет до меня дела. Родители уже давно возрастные и живут далеко в деревне, так что, отгородившись от всего мира, я спокойно предавалась своим горестям.

Через пару недель начнутся занятия в университете. У меня последний год обучения, и я стану дипломированной личностью. Общежитие откроется только за несколько дней до занятий, там ремонт. И тогда брат вздохнет с облегчением, ведь он мне давно говорит, что они с девушкой хотят съехаться, а я мешаю. «Всем мешаю», – грустно опять заплакала я.

Выйдя в магазин за продуктами, я все же решила не быть сволочью до конца и накормить сегодня брата нормальным ужином. А то возьмет еще и раньше положенного времени из своей квартиры выставит. Готовить я не люблю, но умею хорошо: так вышло, что с малых лет матери помогала, а потом это плавно стало моими обязанностями.

Когда брат уехал учиться, родители долго сердились. Они хотели, чтобы он остался с нами в деревне помогать с хозяйством, а он не видел себя в окружении быков да кур. Его фактически вычеркнули из семьи, делая ставки на двух других младших братьев. Они, в принципе, и отвечали всем требованиям, а я была неплохим дополнением – «принеси, подай, приготовь, убери».

А когда через десять лет и я сбежала учиться, то со мной, как и со старшим братом, оборвали все связи. Я, конечно, приезжала на каникулы, пыталась наладить отношения, объяснить свою позицию, но родители были заняты своими хлопотами и меня всячески демонстративно игнорировали, хотя от помощи не отказывались. Пробатрачив так пару раз, я перестала ездить, и обо мне окончательно забыли, как и о брате.

Гуляя среди полок в супермаркете, я предавалась грустным мыслям, бездумно рассматривала листья салата, которые очень любила, но которые мне всегда забывал купить брат. Со стороны услышала голос своего Олежки. Сердце забилось, словно тысяча молоточков: он ведь знает, где обычно я покупаю продукты! Он пришел, чтобы увидеть меня, наверное, тоже очень скучает и жалеет, что мы так глупо поругались.

Но с ним вместе шла привлекательная блондинка с длинными патлами, голубыми глазами и огромными, как у куклы, ресницами. Я остолбенела, смотря, как он нежно ее обнимает, как смеется ее шутке, как улыбается ей своими красивыми глазами.

Увидев меня, стоящую в старых потертых джинсах, в кросах и футболке, с небрежно свернутыми в пучок блекло-каштановыми волосами и заплаканными серыми глазами, он даже не остановил взгляда.

Я, конечно, умею выглядеть эффектно: у меня стройная спортивная фигурка, рост метр семьдесят, волосы хоть и не такого красивого цвета, как у той блондинки, но на вид гораздо здоровее и гуще. Никогда не приходилось жаловаться на свою внешность, ровно до этого момента.

Он покупал ей конфеты и вино, а я стояла с листьями салата в руке и полной корзинкой продуктов для брата. Было ли мне тогда обидно, я даже не знаю. Я впала в какой-то ступор, и это было хорошо. Не хватало еще прямо там разреветься от осознания своей никчемности.

Ужин я готовила на автомате, мясо, гарнир, салат. Брат, съев все это, остался довольным. А я так и не приходила в себя, находясь словно в трансе.

– Маринка, ну наконец ты пришла в себя, – он довольно потер свое уже немного появляющееся пузико и, откинувшись на спинку стула, довольно заговорил: – Ты это… когда в общежитие съезжаешь?

Я, наверное, любила своего брата – все же он подобрал меня, когда мне уж совсем некуда было податься, но вот прямолинейность мне не всегда нравилась. Или, скорее, твердолобость.

– Через неделю, – пробурчала я, ковыряя вилкой свой любимый салат и стараясь ни о чем не думать. Что я еще могла сказать, когда его девушка мне уже пару недель назад позвонила и заявила, что она заезжает за неделю до осени, потому как у нее учеба? И ей будет удобно поселиться у своего мишутки. Хотя куда я дену несколько дней до открытия общежития, я не знала.

– Вот и замечательно, – он встал, собрал свою посуду в мойку, не собираясь ее мыть, как обычно (ведь есть же я для этих целей). – Ты наготовь еды побольше перед отъездом. Ты же знаешь, что Машка не умеет, а так будет хоть что поесть.

– Ага, – пробурчала я, вся такая правильная и положительная.

Побрезговав доесть даже после себя, я отставила тарелку и ушла из кухни, пусть думает брат что хочет на мой счет.

– Тань, – шептала я в телефон, потому как и она шептала. У нее муж только вернулся из командировки и отсыпался уже второй день. – Ты не могла бы меня приютить на пару дней, до открытия общежития? Вообще некуда податься. К брату девушка приезжает, и я буду не к месту.

– Тут такое дело, – было слышно, как моей подруге неловко мне все это говорить. – Я жду ребенка, – огорошила она меня такой новостью, – и мне сложно, токсикоз и все такое, а муж вряд ли сейчас меня одну оставит, сама понимаешь.

– Понимаю, – сочувственно простонала я. – А как же университет?

Как-то в голове не укладывалось, что моя вечно отмахивающаяся от парней подруга выскочила полгода назад замуж и вот теперь ждет ребенка.

– Я академку взяла, потом доучусь, – по голосу было слышно, как она счастлива.

– А что же ты мне раньше такую новость не сказала? – меня немного кольнуло, что она так сильно отдалилась от меня за эти полгода. Но в моем характере было сразу все выяснять начистоту, чтобы потом не было никакой недосказанности.

– Да как-то закрутилась, – вяло оправдывалась она.

Но я понимала ее: будь у меня сейчас муж и если бы я ждала ребенка, сама была бы на седьмом небе. Как долго я надеялась, что мой Олежка предложит свадьбу, как долго этого ждала! Оборвав свои грустные мысли, я, попрощавшись с Таней и пожелав ей теперь в двойном размере здоровья, набрала вторую свою подругу. Она тоже меня бросила ровно полгода назад, как и Таня, и я осталась одна в трехместной комнате в общежитии. Она уже выходила замуж залетевшая, и поэтому от нее мы узнали все и сразу.

– Ир, привет.

На фоне было слышно, как разрывается от плача ее Альбинка.

– О, Маринка! – она старалась говорить быстро, хотя по голосу было слышно, что обрадовалась. – Как дела твои? Давно тебя не слышала.

С ней мы действительно созванивались нечасто: то у нее малышка спала, и она не могла говорить, то она ее кормила, то пеленала, то собиралась гулять – в общем, было всегда некогда, а о том, чтобы встретиться, вообще речи не могло быть.

– Да нормально, – не стала я ее грузить своими проблемами. – Ты не могла бы меня приютить на пару дней до открытия общежития? К брату девушка приезжает, и им не до меня будет.

– Прости, –протянула она в трубку. Было слышно, как она схватила свою ляльку и укачивает ее, отчего голос подруги срывался. – К нам родители мужа приезжают, ну ты же помнишь их. Хотят на внучку взглянуть, так что у меня никак, – ей действительно было жаль.

Посидев еще немного, я стала обзванивать гостиницы: дороговато, конечно, но я подрабатывала весь год, и у меня были небольшие сбережения. Однако с гостиницами и даже одним-единственным хостелом на весь наш небольшой городок вышло все то же – мест нет.

Перед началом учебного года сюда съедется уйма людей, провожая свою кровиночку на учебу. Городок хоть и маленький у нас был, но зато с большим количеством всяких институтов, училищ и других учебных заведений. Вот теперь я и страдала от этого. Придется брата просить все же перекантоваться у него – хоть на полу, но это лучше, чем лавочка на вокзале или же в парке.

За неделю думала, что с ума сойду от скуки – пересмотрела все новости, все передачи и даже начала смотреть какой-то бездарный сериальчик. Выскочила из дома, решив прогуляться, ведь до учебы не так много времени осталось, а потом будет некогда. Снова выйду на работу, и все вернется на круги своя – днем учеба, вечером работа. Только вот не будет у меня теперь моего Олежки. Смахнув очередную упавшую слезинку, я опять вспомнила о той крале в короткой юбке с наращенными ресницами.

Мне захотелось себя встряхнуть и что-то изменить кардинально. А почему бы и нет! Было утро среды, и людей по улицам гуляло мало, потому я, не долго думая, забрела в первую попавшуюся студию красоты и, сев в кресло к стилисту, лучезарно ей улыбнулась.

– Что зайка, все плохо? – она смотрела прямо в мои глаза, словно читая душу.

– Очень, – улыбнулась я женщине, на вид уже за сорок, которая выглядела сногсшибательно.

– Тогда давай поднимать настроение, – она тоже улыбнулась мне, уже принимаясь расспрашивать о предпочтениях, распуская мои тугие пряди волос и раскладывая их по плечам.

А хотела я стать глупой блондинкой: таким всегда везет и с таких меньше спрос. Почему бы и нет, именно такие нравятся парням, а я хотела нравиться, как же я сильно хотела нравиться!

Из салона я выходила уже почти к вечеру, есть хотелось зверски, но теперь я летящая нимфа, так что улыбаемся и соответствуем образу.

Длинные наращенные волосы блондинистого цвета, бархатные кукольные ресницы, тоже наращенные. Аккуратно покрашенные бровки идеальной формы, кожа выбелена всевозможными масочками, подпиленные ноготки, маникюр и педикюр в стиле френч. О том, что я избавилась абсолютно от всех волосков на теле, старалась не вспоминать, потому как было до сих пор очень больно. Вот яркие аквамариновые линзы меня радовали, а временная татушка на плече в виде огненной птицы феникс вообще вызывала умиление.

Всегда я считала, что природная красота – это что-то естественное, правильное, а теперь шла вся такая искусственная и не похожая на себя. Улыбалась обворожительной улыбкой и ловила на себе мужские взгляды. Оказалось, что я даже очень красивая, мне шел этот цвет волос, и на какое-то время стало даже хотеться оставить его. Может, продолжить краситься?

Но вот голова чесалась от накладных прядей, глаза тоже болели, а чувство какого-то неудобства вообще накрывало с головой. Как ни крути, это все не мое, хотя как хотелось бы такой и остаться…

Дома меня ждала записка от брата. «Уехал за Машкой, будем в 22:00, чтобы духу твоего не было к этому времени!» В конце стоял смайлик, видимо, брат уж очень соскучился по своей девушке. Я тяжело вздохнула: теперь уж точно он меня не оставит. Еще раз вздохнув, отправилась собирать свои вещи.

Вещей у меня было немного, но брать с собой их все не решилась. Написав ответную записку брату, что зайду за ними позже, собрала только самое необходимое и, по моему мнению, ценное. Не любила я эту Машку, были случаи, когда она копалась в моих вещах и, увидев сережки, купленные на мою первую зарплату, попросила поносить, да так и не отдала. Так что запаковав самое любимое в небольшую сумку, ровно в девять пятьдесят вышла из дома брата.

На ноги я надела босоножки: они любимые и подходят под все – в них можно и в институт, и на работу, – так что выбор был очевиден. Одежда тоже была под стать моей теперь невероятно яркой внешности – пышная черная юбка с облегающей футболкой. И теплая ветровка в руке – мало ли где сегодня придется спать, а два дня слоняться по городу не хотелось с большим количеством вещей. Так что еще раз глубоко вздохнув, побрела по парку в направлении вокзала: там есть зал ожидания, так что буду делать вид, что жду свой поезд.

Парк оказался уже безлюдным, хотя обычно в это время множество парочек гуляет. Опять вспомнив Олежку, стала потирать глаза, а потом опомнилась и быстро убрала руку. Все же сейчас лучше не тереть их, как я это любила делать раньше. Но вот слезы побежали предательски, и смахнуть их было не суждено, так что иду и реву себе в свое удовольствие.

Через какое-то время, пройдя приличное расстояние, сквозь слезы стала замечать, что фонарей, которые так удачно включились, когда я только зашла в парк, уже не было.

Старательно проморгавшись, я постаралась взять себя в руки, потому как Олежку я, конечно, люблю, но вот забредать непонятно куда, рискуя зацепиться за какую-нибудь корягу, я даже ради него не намерена. Хотя откуда тут взялись такие коряги?

Я, остановившись, принялась старательно искать салфетку в сумке, но разве ж можно в ней так просто что-то найти, особенно когда я в нее напихала всего, да побольше? И уже совершенно потерявшись в сумке, вдруг услышала гром.

– Вот только этого не хватало, – простонала я.

Остаться на ночь не пойми где, да еще и в мокрой одежде, – это уже совершенно никуда не годилось. Поморгав несколько раз и еще усерднее постаравшись смахнуть пелену слез своими пышными кукольными ресничками, я побежала по направлению к выходу из парка. Нужно срочно поймать такси, пока не начался дождь; о прогулке под открытым небом уже не было никакой речи.

Я бежала быстро, высоко поднимая ноги и, что странно, очень долго. У нас этот парк был не настолько большим – так, небольшая полоса между двумя жилмассивами. Но я все бежала, а он все не заканчивался, и слезы предательски теперь потекли от страха – или просто уже привыкли течь у такой бестолковой хозяйки.

Еще один раздавшийся раскат грома заставил меня подскочить, прокатив толпу наглых мурашек по всему телу. Мне показалось, что я даже стала задыхаться, насколько сильно воздух сгустился вокруг меня. В какой-то миг я уже еле передвигала ноги, чтобы выбраться из этого вязкого омута.