<p>Саша Ирбе</p><p>Верни мои сны</p><p>От автора</p>Если бы эта книга была женщиной, ей было бы лет около сорока. Она имела бы омерзительный и очень гордый характер.
Если бы эта книга была домом, он стоял бы на склоне горы и смотрел на черное, спокойное море.
Если бы эта книга была птицей, то жила бы она на Китай-городе, где-то в районе Устьинского моста, чтобы наблюдать, как идут по Москве-реке теплоходы.
Но она – книга. И главный ее герой – время: разрушающее, вдохновляющее, дающее…
Я буду рада, если кому-то она поможет взглянуть на нашу жизнь иначе, а вернее, так увидеть в ней то, что рождает за спиной крылья.
<p>Верни мои сны</p><p>1. В час утра над Москвой</p>Одну из своих книг, «Излом», я уже открывала циклом стихов о Москве, потому что Москва была и остается моим самым любимым городом на свете.
Все стихи этого цикла были написаны в самолете в момент отлета или возвращения домой.
<p>1. «Это я – голытьба татарская…»</p>Это я – голытьба татарскаябез тебя – не сказать – жива.Не Петрова столица – царская,мягко-женским звучит – «Москва».Возвращаюсь в тебя негаданно,что с ключами в свой отчий дом.И стоят фонари оградамина Садовом и на Тверском.Ты – страна, что дана не каждому,и не каждый тебя поймет;точно в землю домишки всажены,в желтых ризах, наперечет.Кремль-чудило пурпурной кручею,точно яблочный взбит пирог.Если Бог бы задумал лучшее,он бы лучше создать не смог.Эх, Москва, пестрота татарскаяи церковен славянских ряд.А душа у тебя цыганская,слишком гордая, говорят.Не полюбишь – так планы начисто,а полюбишь – так впрок, сполна.Все препоны твои, дурачестванаблюдает в неон страна.Мною парки твои исхожены,но спешу в них, как в первый раз.И стихи про тебя все сложены,но их снова пишу сейчас.Потому что душа излечитсяот бульваров твоих и стен,потому что ты тоже женщина,что не раз попадала в плен.То царевой была, то ханскою,то боярской, а то чумной.Эх, ты, доля моя цыганскаяна широкой меже земной.<p>2. «Костлявая земля, холодный луч заката…»</p>Костлявая земля,холодный луч заката.Встречай, Москва моя,меня из чуждых стен.Встречай меня, моябольничная палата,любительница пестрых перемен.Продлится разговор,а с ним – вино за полночь,на кухне свет, а за Садовым – тьма.Встречай меня, Москва,встречай – покуда помнишь —и все тебе рожденные слова.Я снова по Тверскойпройду, как бы не зная,что сотни раз и вечером и днемпо ней гуляла.Тывстречай меня, родная,встречай меня как дочь,заехавшую в дом.Опять не насовсем…Но воздух твой так сладок,что и во снахтебе не изменить.Встречай меня, мояизлучина загадок,моих стихов и лет,и отголосков нить.<p>3. «Я им, молодым…»</p>Я им, молодым (хоть душой очень многих моложе),завидую так, что и парки мои и газоныжалею; и то, что в Москву понаехали тоже,и нежно глядят на дворцы ее, башни и склоны,на спуски к реке, по мостам ее длинным гуляют,что любят огни и еще очень многое любят,что нашей Москвы, не парадной – практичной, не знают,что сладко все то, что свершилось, а больше не будет.Я в сквер ухожу!..В Александровский даже не смею.Не хочется в сад в своей нынешней, дикой печали.Как жаль, что я время в то время вернуть не сумею,где счет не назначен, и все еще только в начале.Присутствие времени – прелесть такого кредита,увы, понимаю, чем дальше, тем больше и чаще.Нет, я не стара, да и жизнью совсем не избита,но мало в ней жизни над бытом и тленом парящей.Чарует Москва!..Но глядит одиночество в спину.В ней мало друзей, с кем когда-то любили, гуляли…(Уходят на час, а выходит, что невозвратимок своим берегам и в свои вековечные дали.)Завидую ВСЕМ, по бульварам за полночь бредущим!..Завидую ВСЕМ – на мой город впервые глядящим!..Завидую ТЕМ – в своем веке рожденным, живущим!..Таким молодым и, до боли моей, настоящим.<p>4. «Мы оба мертвы, потому что живем в Москве…»</p>Мы оба мертвы,потому что живем в Москве,потому что нет времени,чтобы дышать и петь,потому что смертьживет у нас в голове,потому что нам важно не верить,а важно успеть.Мы оба стремимсяукрыться в потоке дел,свое равнодушиезнаменем в мир неся.Там кто-то упал —значит, слабеньким был совсем.Не в радость любовь —это значит, иссякла вся.Ты помнишь друзей,тех, что были до точки «до»?!.Ты помнишь людейбез их брендов,без их чернил?!.Твердишь: «Ты устала…»– «Ты – тоже… Уже давно!..»Твердишь, что немногихтак сильно еще любил.А помнишь наш вечерна пыльной такой Тверской?!.Ходили-мечтали…Но все ли сбылись мечты?!.Ты вроде все тот же,а все-таки ты – другой.И время надеждстало временем пустоты.Парадный цвет улиц —отныне тревожный цвет.Не шумных кофеен, не споров —а тишины!..Живем с тобой в мире,в котором нас больше нет.Нужны очень многим,а значит, что не нужны.Вновь вечер… Авто…Пьем в кафешке вишневый чай…Раз можешь: прости!..А вернее, так не скучай!..Я вскоре уеду, чтоб выжить,верней – ожить!..Когда я приеду,мы будем с тобой дружить.<p>5. Умершей девочке-поэтессе</p>Дробью бульваров спешу к тебе,опытом, знанием наизусть,в новосибирский, тугой разбег,в старомосковский, ядреный пульс.В первую правду из всех и вся(окна квартиры на старый дом).Нежным, как ты, на земле нельзя.Я и сама здесь живу с трудом.Все здесь искомое – аж судьба.Все здесь знакомое – аж рябит.Выше – сиреневых звезд резьба,ниже – Марина в цветах стоит.Руки возложены на груди!..Девочка-ангел, не уходи!..Девочка-ангел глядит воследвсем, кому в жизни и жизни нет.Адовы кольца – гремит Москва.Девочка плачет – она живатоненькой ниточкой детских строк:«Люди – любите друг друга впрок!Люди – храните друг друга впрок!Люди – дышите друг другом впрок!»<p>6. Московское утро</p> 
