Читаем Верховный ван онлайн бесплатно

Не сильнее судьбы

Мороз разрывал горло. Лёгкие горели, кровь стучала в висках. На пути вырастали ледяные громады.

«Мне не спастись от погони!» – звенело в голове Ингрид.

Уставшие ноги подкосились – девушка упала в глубокий снег. Затаив шумное дыхание, она огляделась: преследователей видно не было. И лишь первозданные белые великаны молчаливо взирали на её беспомощную попытку уйти от голодных тварей.

Ветер лизнул ободранную щёку, Ингрид сощурилась от боли и прикусила снег. Он таял на языке, обжигал рот, но не давал утолить жажду. В отчаянии она опустила голову и прикрыла глаза.

Перед мысленным взором возник седовласый Волк Торвальд с чёрным от рун лицом и белым оскалом. Добрый Торвальд! Шесть дней назад они сидели в большом зале и говорили о Великой зимней охоте.

– Я возьму тебя с собой! – сказал он, улыбнувшись, и глаза Ингрид наполнились светом.

– А отец? Он не позволит.

– Я твой воевода – позволит. Верно, Ингвар? – хмыкнул Торвальд.

Отец, могучий вождь, сидел во главе стола в обычной своей мрачной задумчивости. Он поглядел на Ингрид и небрежно махнул рукой. От его безразличия ей сделалось больно.

Бабка Ингрид была гальдрун – читала знаки богов. В ночь, когда родилась девочка, она сказала Ингвару, глядя на огненный дождь в небе: «Твоя дочь будет не такая, как все, и однажды она станет первой над волками Нордхейма».

Отец не пожелал принять этих кощунственных слов и решил снести новорождённую в лес, но жена взмолилась, удержала…

Перевести дух не удалось. Снег захрустел за спиной, и звериное рычание вспороло тишину. Раздался лязг клыков. Ингрид вскочила и, не оборачиваясь, рванула вперёд.

Перед ней раскинулось снежное поле, окаймлённое рёбрами незнакомых скал. Ингрид поняла, что совершенно заблудилась. Надежда спастись окончательно погибла.

«Отец даже и не заметит, что я пропаду. А ведь я его единственная дочь», – с горечью подумала она.

Жадно глотая воздух, Ингрид обернулась. Отощавшие за долгую зиму варги шли по цепочке её следов. Шерсть клоками топорщилась на рёбрах, и лютый голод горел в жёлтых хищных глазах.

«Я отправилась в поход, чтобы доказать тебе, отец: я чего-то стою! Я должна выжить! Моя судьба – стать вождём, а вожди ничего не боятся и первыми идут вперёд!»

Ингрид бросилась к крутому гребню и, осторожно ступая, двинулась по снежному карнизу. Ноги едва держали, а распахнутая с обеих сторон пропасть заставляла сердце рваться из груди.

Шквальный порыв ветра ударил в спину и сбросил Ингрид на склон. Снег, расстеленный на льду пуховым одеялом, пришёл в движение и понёс Ингрид вниз. Она закричала, раздирая горло отчаянием.

Вдавливая ноги и руки в снег, Ингрид изо всех сил пыталась удержаться на склоне. И наконец ей удалось остановиться. Она поглядела вниз, на острые скальные зубья, о которые могла разбиться, и крепче ухватилась за выступы склона.

Ковыряя руками в снегу более надёжные захваты для рук, Ингрид вспомнила, как нынче утром спасалась из снежного плена. Лавина зацепила её лишь самым краем, а всех остальных сорвала со склона и погребла под собой.

Снежные крошки осыпались на плечи. Ингрид вскинула голову и увидела мохнатого зверя. Он осторожно приближался, не сводя с неё хищных глаз.

От ужаса Ингрид вскрикнула, заскользив по склону ближе к острым скальным зубцам. Звери и не думали отступать! Голод был сильнее осторожности.

На этот раз затормозить не удалось. Ингрид перелетела через скальный карниз и рухнула с обрыва. Глубокий снег смягчил падение, засыпался в капюшон, рот и глаза.

Отряхнув голову, она огляделась. Вокруг торчали сосны, покрытые инеем. Ингрид возликовала оттого, что наконец из бесплодного высокогорья перенеслась в живую долину. Она найдёт здесь воду, дрова, какие-нибудь ягоды, бусинами повисшие на кустарниках, и через несколько дней выйдет к людям.

Попытавшись встать, она ощутила в конечностях тяжесть и неповиновение. А в следующий миг уставшие натруженные ноги разгорелись жгучей болью.

Воодушевление тут же сменилось горьким отчаянием. От безысходности Ингрид рухнула обратно в сугроб. Взгляд её, застланный слезами, блуждал по склонам белых, сияющих, одиноких гор.

«Воин не гибнет от того, что замёрз на снегу! – сказала она себе. – Воины не льют слёз! Соберись, Ингрид, иначе отец будет прав на твой счёт!»

Она перевернулась на живот и поползла. Ноги цепляли землю и отзывались горячечным жжением. Страдание затмевало зрение, и она часто останавливалась, переводя дыхание и позволяя боли затихнуть.

Почти стемнело, когда Ингрид добралась до замёрзшего ручья и жадно принялась ломать ледяную корку, чтобы напиться. Сделав глоток, краем глаза она заметила движение за деревьями. Сердце замерло.

Ингрид резко повернулась и увидела над собой рослое мохнатое животное. Она метнула в него обломки льда и яростно закричала в надежде, что отпугнёт настигшего её хищника. Но зверь не вздрогнул.

– Тс-ш, – прошипел он.

Голос был человеческим, и ужас отступил.

«Неужели спасена?!» – Перед глазами тотчас поплыли видения близкого дома, тёплых рук матери и горделивого взгляда отца.

Незнакомец взглянул на следы, тянувшиеся от склона, затем перевёл хмурый взгляд на Ингрид и её перебитые ноги. Из-за спины у него выглядывал охотничий лук, а на поясе были приторочены ножны с мечом и кинжалом. Небольшой топор висел у бедра.

«Это не охотник долины, он вражеский воин или разбойник!» – сообразила Ингрид, и радость вмиг слетела с её лица. Она съёжилась, выискивая глазами какую-нибудь палку или острый кусок льдины, чтобы дать отпор.

Воин развернулся и шагнул прочь. Отчаяние всколыхнулось в Ингрид. Она поняла, что он оставит её умирать.

– Помоги мне! – воскликнула она ему вслед. – Пожалуйста, помоги!

Сорванное горло издавало слабое хрипение, и Ингрид с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от бессилия. Мать часто рыдала, вымаливая у отца жалость, а вместе с ней и любовь. Ингрид никогда не хотела быть похожей на неё.

– Я иду в Нордхейм, – резко сказал воин.

Речь его прозвучала чуждо, Ингрид с трудом разобрала слова. Но упоминание о родной крепости заставило её воспрять духом.

– Я живу в Нордхейме! – радостно воскликнула она. – Я покажу тебе путь, если поможешь мне!

Чужак подошёл и осторожно ощупал ноги Ингрид. Она взвыла, но исходивший от него запах костра напомнил о человеческом тепле и заглушил боль. Ингрид отчётливее вгляделась в лицо воина. Мех капюшона спутался с волосами и покрылся инеем от дыхания. Волосы у него были соломенно-светлыми. Глаза блестели желтизной, как у всех риссов. Но тёмно-золотистый цвет бороды выдавал в чужаке примесь южной крови.

Воин снял со спины мешок и бросил на снег. Ингрид поняла, что ночевать они будут здесь, у ручья. Положив на мешок лук и ножны с мечом, воин достал топор и направился в лес, чтобы раздобыть дров для длинной чёрной ночи.

«Рисс или чужеземец? – гадала Ингрид, разглядывая его удаляющуюся фигуру. – Что ему нужно в Нордхейме?»

Воин вернулся с хворостом и развёл костёр, а затем достал из мешка котелок, кружку и свёрток с промёрзшим мясом, придвинув его Ингрид.

– Следи за огнём, – приказал он и вновь направился в чащу.

Вид пищи отогнал тяжёлые мысли. Ингрид отгрызла маленький кусочек мяса и почувствовала себя веселее.

«Может, он хочет стать соратником вана?» – подумала она.

Мысли эти уняли её тревогу. Ингрид наполнила котелок снегом и придвинула к огню. Окутанная теплом и снизошедшим на неё после долгого преследования покоем, она свернулась калачиком на шкуре из снаряжения воина. Дрёма окутала её, но ветер и шорохи леса не давали провалиться в сон. Лишь когда воин вернулся, притащив толстый ствол сухого дерева, и уселся у огня, она сумела заснуть.

Ночь была тревожной. Ингрид пробуждалась от холода и воя варгов. Но, приоткрывая глаза, видела, что добрый, согревающий костёр плясал перед её лицом, а желтоглазый воин сидел рядом, охраняя их маленький мир из зыбкого тепла и света от голодных хищников, всепоглощающей тьмы и вечного холода.

Воин разбудил Ингрид до рассвета, когда сумерки только-только начали расступаться, и сунул ей в руки полоску оттаявшего мяса и кружку с подогретой водой.

Сзади, из темноты, раздалось рычание. Совсем близко. Ингрид вздрогнула от неожиданности и опрокинула питьё на снег. Воин мгновенно выхватил из костра горящую палку и замахнулся на подкравшегося варга. Зверь отскочил прочь, а воин как ни в чём не бывало сел и продолжил трапезу.

– Спасибо за то, что спас меня, – произнесла Ингрид. – Меня зовут Ри. А как твоё имя?

Воин опорожнил кружку и принялся укладывать снаряжение в мешок.

«Похоже, ты ни слова не понимаешь по-рисски», – решила Ингрид, потирая пылающие болью ноги, и поникла головой. Ей было горько осознавать, что жизнь её теперь целиком в руках чужака.

– Рейван, – глухо произнёс воин.

Ингрид удивилась ответу, на который уже не рассчитывала. На сердце у неё мгновенно потеплело.

Рейван приблизился с палками и верёвкой, чтобы закрепить ей ноги.

– У меня переломы? – спросила Ингрид.

Воин мрачно поглядел на неё и не ответил.

Несмотря на внешнюю грубость, прикосновения Рейвана были осторожными. Он совсем не причинил боли, накладывая перевязь.

Накинув мешок спереди, воин усадил Ингрид себе на спину, и они отправились в путь. Ингрид крепко держалась за плечи Рейвана и думала о том, что он едва ли не первый мужчина, которого ей пришлось обнимать.

Когда путники вышли из зажатого меж белых стен ущелья, изгибы холмов и скал показались Ингрид знакомыми.

– Вон под тем склоном стоит охотничья хижина, и мы, наверное, можем успеть туда до темноты! – сказала она.

Рейван кивнул.

Но вскоре солнце скрылось за горным хребтом, и сумерки быстро опустились на лес. Среди деревьев замелькали варги, двигаясь вровень с людьми.

Рейван поглядел по сторонам, выругался и ускорил шаг.

Чем сильнее сгущалась тьма, тем меньшее расстояние отделяло хищников от желанной добычи. Рейван на ходу вынул меч. Ингрид от страха крепче вцепилась в плечи воина. Воздух сделался горьким от витавшего вокруг духа смерти.

До убежища оставалось несколько шагов, когда варги напали. Рейван резко развернулся и отшвырнул Ингрид так, что она ударилась спиной о дверь хижины.

– Отворяй! – рявкнул он и кинул ей в ноги мешок.

Клинок засвистел в воздухе. Кровь пролилась на снег. Тело варга рухнуло перед Ингрид. Рычание усиливалось. Из тьмы приближалось множество светящихся глаз.

– Быстрее! – крикнул Рейван.

Дрожащими руками Ингрид сбросила задвижку и навалилась всем телом на дверь. Очутившись на пороге, она в страхе оглянулась на Рейвана. Хищники бросались на него, и он рубил их одного за другим. Он двигался быстро, со звериной ловкостью и рассекал варгов с нечеловеческой силой.

– Рейван, в дом! Скорее! – воскликнула Ингрид.

Её спаситель влетел в хижину и запер за собой дверь, уложив бревно на опоры. Он громко шумел и топтался в темноте, проверяя, закрыты ли ставни. Хищники остервенело ломились в хижину: рычали, скребли когтями, но потом всё стихло.

Рейван чиркнул кремнем и, увидев запас дров, что-то буркнул. Его лицо в свете лучины было яростным и воинственным, весь он был перепачкан кровью варгов и выглядел подобно зверю. Ингрид испугалась его. Никогда ей не доводилось видеть, чтобы даже те, кого называли волками Нордхейма, принимали такое страшное обличье.

«Кто же ты такой?! – подумала она. – Ни один из воинов отца, лучших рисских воинов, не смог бы в одиночку отбиться от стаи варгов!»

Ингрид забралась на топчан, но ей никак не удавалось найти удобное положение для пылающих болью ног.

Рейван ворчал у очага, разводя огонь. Стружка с заиндевевшего полена не желала разгораться. Холодный воздух непроницаемой пеленой висел над зарождающимся пламенем. В тусклом мерцающем свете Ингрид увидела, как Рейван облизал пальцы, испачканные кровью.

«Человек ли ты?» – ужаснулась Ингрид.

Вскоре поленья громко затрещали в очаге, и вой ветра, гулявшего по крыше, больше не казался таким жутким.

– Покажи ноги, – сказал Рейван, развернувшись к Ингрид.

Она поморщилась от режущего слух говора и потянулась к пимам. Ослабевшие руки плохо слушались – верёвки, которыми были перевязаны ноги, снять не получалось. Капюшон упал на глаза, закрыв обзор, но Ингрид опасалась показывать лицо. Рейван приблизился и откинул капюшон с головы Ингрид. Золотые косы упали той на плечи, и он отшатнулся.

– Да ты – девка! – выругался он.

Ингрид не поняла его чужеземных слов, но, видя удивление Рейвана, выставила вперёд руки, чтобы защититься. Сильный и звероподобный воин мог легко ею воспользоваться.

Рейван упёрся коленом в топчан и без всякой обходительности принялся снимать с Ингрид перевязь и пимы. Прикосновения его теперь были резкими и причиняли боль.

– Ай! Не трогай меня! – Ингрид оттолкнула Рейвана.

Жёлтые глаза чужеземца враждебно блеснули. Но он послушался и отошёл в сторону.

– Не будешь лечить ноги – не сможешь идти, – проворчал на ломаном рисском языке Рейван. – Нести тебя я больше не собираюсь!

Ингрид закипела от гнева, но вдруг почувствовала, что от чрезмерного напряжения немеет язык и подкатывает тошнота. Тьма заволокла глаза, и сознание угасло.

Торвальд сидел с отцом у горящей чаши, а Ингрид играла в соломе на полу у их ног.

– Вчера твоя дочь подралась с моими сыновьями, – сказал Торвальд. – Они старше её и сильнее, но она невероятно смелая.

– Или глупая, – отозвался отец.

– Взялся бы ты её учить нашему делу, она к этому расположена.

Ингрид навострила уши и затаила дыхание. Всей душой она молила Торвальда взять её в свой отряд, и вот он решился на разговор с отцом.

– Это чтобы мужей отгонять? – усмехнулся отец над словами младшего брата. – Из женщины не вырастет волк, что бы ни предрекла наша мать! Но если тебе охота потешиться, то учи её чему хочешь. Только помни, братец, ты воевода и от того, каковы воины в твоём отряде, зависит твоя сила.

Ингрид очнулась ото сна, и у неё потекли слёзы от тоски по Торвальду. Снаружи раздался шорох. В хижину вошёл Рейван, и вместе с ним влетел свежий морозный воздух. Ингрид спешно вытерла лицо.

– Наконец-то, – буркнул он, увидев, что она зашевелилась.

Голос воина прозвучал резко, но уставший взгляд был приветливым.

«Сколько же дней прошло? – удивилась Ингрид. – И он всё это время ходил за мной?!»

Лицо запылало от стыда, а в голову ударили воспоминания о том, как она лежала охваченная лихорадкой. Рейван подносил к её губам кружку с горьким пойлом и ворчал, обкладывая её воспалённое ноющее тело мокрыми тряпицами.

Ингрид с тревогой сунула руку под одеяла. Ссадин не ощущалось, ничего не сочилось.

«Не тронул», – успокоилась она.

– Я долго была в беспамятстве?

Рейван не ответил. Стянув меховые одежды, он сел у очага и поставил на огонь котелок с талым снегом.

«Дубина!» – выругалась про себя Ингрид, блуждая глазами по хижине.

На столе она увидела мешок и меч Рейвана. На потёртой коже ножен было несколько глубоких царапин. Гарда отражала падающий на неё из приоткрытых ставен свет. Рукоять выглядела измученной, а на навершии темнело круглое клеймо с расходящимися лучами. Ингрид такого знака прежде не видела.