Читаем Венок усадьбам онлайн бесплатно
Венок усадьбам
Алексей Николаевич Греч (1899—1938) — москвовед, который посвятил себя изучению подмосковных дворянских усадеб. В начале 1990-х в собрании архивных источников Государственного исторического музея сотрудник А.Афанасьев обнаружил увесистый гроссбух, на котором не было инвентарного номера (то есть формально он как бы в музее и не хранился). Книга содержала рукописный текст — подробное и весьма поэтичное описание 47 подмосковных усадеб и полную горечи констатацию их постепенного уничтожения. На титульном листе значилось: «А.Н. Греч. Венок усадьбам. о.Соловки. 1932». В 1994 году расшифрованная и снабженная комментариями рукопись (к печати ее подготовили историки Л.Писарькова и М.Афанасьева) вышла в альманахе «Памятники Отечества» (№ 32) и стала сенсацией, подхлестнула интерес к изучению послереволюционного краеведения.
Искусство и Дизайн / История / Прочее / Образование и наукаВ 1917 году началась агония. В 1917 году обозначилась обреченность русской усадьбы, и всего с нею связанного. Опустели дома, белые колонны рухнули. Дорожки парков заросли травою, через десять лет ее уже стали косить. История кончила здесь свою книгу, чтобы начать новую.
Осталось написать эпилог. Эпилог тому, что воспевали поэты и писатели, что слышали музыканты в шумах и шорохах ночи, что видели художники в нежных пастельных тонах весны, в багряных зорях осенних закатов. Ларинский дом сгнил, львы на воротах облезли и рассыпались бесформенными кусками...
"Дворянское гнездо" разрушено навсегда. Тригорское сгорело; разрушены Мара Боратынских, Спасское Тургенева, Остафьево Вяземских... разорено все, а случайно уцелевшее доживает в своей обреченности...
В десять лет создан грандиозный некрополь. В нем — культура двух столетий. Здесь погребены памятники искусства и быта; мысли и образы, вдохновлявшие русскую поэзию, литературу, музыку, общественную мысль. На грандиозном пепелище выросли крапива и бурьян.
Скоро закроют они груды кирпича и щебня...
И нет над некрополем надгробного памятника...
Греч А.Н. Венок усадьбам / А.Н. Греч; под ред. Л.Ф. Писарьковой, М.А. Афанасьевой // Памятники Отечества. — Вып. 32. — М., 1994. — 192 с. : ил.
"А.Н. Греч. Венок усадьбам, о. Соловки, 1932" — написано на первом листе рукописи, предлагаемой вниманию читателей. Необычно название, загадочна судьба этой тетради, неизвестными путями попавшей в Исторический музей, и так повседневно трагична для советской интеллигенции биография ее автора: лагерь на Соловках, затем второе заключение и смерть в лагере под Тулой[1]. Впрочем, трудно назвать биографией скупые, разрозненные сведения, не сохранившие даже дату смерти. Не выяснен до конца и вопрос о фамилии автора. Известно, что псевдоним Греч, под которым он публиковал свои работы, был взят в память особо почитаемого им литератора и издателя журналов “Сын Отечества” и “Северная пчела” Николая Ивановича Греча (1787—1867). Некоторый свет на этот вопрос проливает приписка на письме А.Н. Греча к В.С. Арсеньеву, сделанная, вероятно, рукой получателя: “Записка историка Алексея Николаевича Греча (председателя Общества изучения русской усадьбы, его прежние фамилии: Залеман, Степанов). Май, 1928”[2]. Известен еще один вариант фамилии Греча — Залиман.[3]
Очевидно, что полную ясность в этот вопрос может внести лишь специальное изучение жизни и творчества ученого. К сожалению, о А.Н. Грече не написано до сих пор ни одной статьи, что объясняется прежде всего скудностью сведений о нем. Остается надеяться, что эта непростая задача окажется посильной для членов воссозданного в апреле 1992 года Общества изучения русской усадьбы — преемника ОИРУ 1920-х годов, деятельность которого неразрывно связана с именем Греча. В настоящий момент мы располагаем лишь немногочисленными сведениями об авторе этой книги.
Алексей Николаевич Греч (Залиман, Залеман, Степанов) родился в 1899 году, а в 1931 году он уже был политзаключенным лагеря на Соловках. К тридцати двум годам Греч успел стать разносторонне образованным историком и искусствоведом, успел многое написать и кое-что опубликовать, а главное — стать соучредителем двух обществ — “Artifex” и Общества изучения русской усадьбы. Идея создания первого принадлежала исключительно Гречу. Однако это Общество, не имевшее четкой программы и отличавшееся некоторой аморфностью, напоминало скорее клуб интеллектуалов, что явно не устраивало его создателя. Мне трудно бывать в Artifex’e, — писал Греч в одном из писем 1921 года, — я вижу, что это не то, чего мне хочется, поэтому я ухожу. Я устал от декадентства, эстетства и дилетантизма...[4]. Эти настроения привели в выходу из “Artifex’a” наиболее активных его членов и созданию в декабре 1922 года Общества изучения русской усадьбы. Его учредителями стали Ю.Б. Бахрушин и А.Н. Греч, а также В.В. Згура, возглавлявший деятельность ОИРУ с 1923 года и до своей трагической смерти во время отдыха в Крыму в 1927 году[5].
Основную свою задачу члены ОИРУ видели в комплексном изучении усадеб[6]. За семь лет Обществом была проведена огромная работа по обследованию, описанию и фотофиксации усадеб Московской и частично Тверской, Тульской и Рязанской губерний; были составлены картотеки документальных материалов и фотографий. Все это бесследно исчезло вместе с архивом Общества[7].
ОИРУ располагалось на Кропоткинской улице, в доме № 2 по Хрущевскому переулку, где жил и председатель Общества В.В. Згура. В 1927 году в нем состояло 150 членов. В правление входили: В.В. Згура, Б.П. Денике, Г.А. Новицкий, А.А. Устинов, Г.В. Жидков и А.Н. Греч. Основным направлениям деятельности Общества соответствовали комиссии: экскурсионная — ученый секретарь В.М. Лобанов, библиографическая — Д.М. Банин, картографическая — А.А. Устинов, фотографическая — Г.В. Жидков. За экскурсионную часть отвечал А.В. Григорьев, а созданные при ОИРУ историко-художественные курсы вели В.В. Згура (председатель Совета) и Г.А. Новицкий (секретарь курсов). К 1930 году — последнему году существованию Общества — число членов сократилось до 97 человек, изменилась и организационная структура ОИРУ. Сохранились только две комиссии: картографическая и фотографическая, работой которых руководили соответственно А.А. Устинов и Ю.Б. Шмаров, и экспедиционно-экскурсионная часть во главе с А.В. Григорьевым[8].
Преемнику В.В. Згуры А.Н. Гречу, председателю Общества в 1927—1930 годы, пришлось пережить со своим детищем наиболее драматический период его истории: гонения, а затем и разгон ОИРУ, заключение и гибель многих его членов. Последовал и арест самого Греча.
Новой власти не нужны были ни усадьбы, ни Общество, их изучавшее, ни люди, самоотверженно и преданно служившие делу сохранения культурного наследия, как не нужны были и культурные традиции дореволюционной России, на которых воспитано первое поколение советской интеллигенции, стремившейся сохранить эти традиции в условиях новой жизни.
1930 год был последним для многих московских обществ. Большинство историко-культурных, искусствоведческих и литературных обществ, сведения о которых занимали многие страницы адресной книги Вся Москва на 1930 год, не было указано в следующем выпуске этого справочника. Безжалостной рукой они были вычеркнуты не только из адресной книги на 1931 год, но и из жизни. Обстановку, сложившуюся к этому времени вокруг ОИРУ и его председателя, позволяет понять письмо Греча к В.С. Арсеньеву, члену Общества, полученное им 31 марта 1930 года. Текст письма публикуется впервые, поэтому приводим его полностью:
“Многоуважаемый Василий Сергеевич! Не думайте, что я забыл про Вашу рукопись. Мне ужасно неприятно — она не находится в делах Общества. Сейчас, в связи с уходом моим из председателей, переберу все дела — но как-то мало надежды, они в порядке. Не знаю, что и делать, что подумать. Рукопись была в портфеле Общества. Оставляю Вам обещанный комплект. Полагаю возможным считать все мои расчеты с Обществом аннулированными. Сейчас мне приходит мысль — не попала ли Ваша рукопись в мой письменный стол в Академии, когда я пытался монтировать сборник декабристов — он был разграблен школьниками, так же как и весь кабинет. Чувствую свою глубокую вину. Уважающий Вас А.Греч”[9].
Это письмо дополняет скудные биографические сведения об авторе публикуемой рукописи. Судя по тематике упоминаемого сборника, Греч был историком. Человек глубоких и разносторонних знаний, он известен специалистам как знаток живописи и усадебного искусства XVIII—XIX веков. Именно этой теме и посвящена самая большая и до сих пор не опубликованная его работа — “Венок усадьбам”.
Греч начал писать ее в лагере в 1932 году и трудился над ней, вероятно, до своего освобождения. Сколько лет длилось его первое заключение, установить пока не удалось. Однако с большой степенью достоверности можно утверждать, что продолжалось оно с 1931-го и по крайней мере до апреля 1936 года. В пользу такого предположения говорит обнаруженный в конце тетради рецепт на бланке санотдела ББК ОГПУ, датированный 31 марта 1936 года.
Замысел этой работы раскрывает его название и введение автора. Осознав в 20-е годы обреченность историко-культурного наследия дореволюционной России, бывший председатель несуществующего уже Общества стремится сохранить хотя бы на бумаге то, что составляло гордость русской культуры. “В десять лет создан грандиозный некрополь. В нем — культура двух столетий. Здесь погребены памятники искусства и быта, мысли и образы, вдохновлявшие русскую поэзию, литературу и музыку, общественную мысль (...) И нет над некрополем надгробного памятника...” Памятником русской усадьбе, этому уникальному явлению отечественной истории и культуры, и стала работа А.Н. Греча “Венок усадьбам”.
Под этим названием объединено 47 очерков с подробным описанием отдельных усадеб или беглым обзором усадеб целых уездов Московской и ряда соседних губерний. Греч не оригинален в выборе усадеб: о них писали до него, писали и после него. Но в то же время его работа уникальна. Ее значение, во-первых, заключается в том, что это своего рода “моментальный снимок”, фиксация состояния усадеб в середине 1920-х годов. По цензурным соображениям в печати не могли быть опубликованы тогда факты варварского использования или просто целенаправленного их уничтожения. Во-вторых, “Венок усадьбам” — это последняя и самая большая работа, написанная с позиций провозглашенного членами ОИРУ “усадьбоведения”. В основе большинства очерков единый план, разработанный в 1920-е годы членами Общества: расположение и история создания усадьбы, характеристика архитектурного ансамбля, подробное описание интерьеров, мебели, осветительных приборов, скульптуры, библиотек, картинных галерей, а также театра, оранжерей и прочих “затей”, сведения о владельцах, архитекторах, художниках и других лицах, живших в усадьбе или посещавших ее. В описании Греча каждая усадьба — это живой организм, в котором архитектура неразрывно связана с природой и укладом жизни ее владельцев. а интерьеры и многочисленные коллекции, дополняя общее восприятие, создавали неповторимый облик русской усадьбы. Комплексный подход к их изучению у Греча получил свое наиболее полное выражение. В работах исследователей, пришедших на смену ОИРУ, разоренные усадьбы превратились в “памятники архитектуры”, для которых уже не имели значения сведения о владельцах, их быте, произведениях искусства, наполнявших усадьбы.
И последнее: несмотря на легкость, с какой читается эта работа, она носит научный характер. “Венок усадьбам” — это результат многолетних экспедиций по обследованию усадеб, сюда вошли многие неопубликованные статьи и материалы, это своего рода итог деятельности ОИРУ. Очевидно, Греч хорошо понимал значение своей работы и для специалистов, поэтому он подробнейшим образом описывает уникальные предметы быта, картины, люстры, росписи, стремясь достигнуть зрительного их восприятия читателем, называет авторов работ и лиц, изображенных на портретах.
В “Венке усадьбам” Греч выступает не только как кропотливый исследователь, но и как бытописатель. В его рукописи нередко можно встретить прекрасные, проникнутые тонким лиризмом, а иногда и легкой иронией описания роскошных празднеств и охот, многочисленных “затей” хозяев усадеб типа захоронения “славы Наполеона” сенатором И.В. Лопухиным в его орловском имении Ретяжах. Книга написана прекрасным, несколько старомодным языком с лирическими отступлениями, которые придают ей особенное своеобразие.
Работа над рукописью была необходима и самому автору — это был способ уйти от окружающего его настоящего и снова окунуться в навсегда утраченный для него мир. Греч неоднократно возвращался к ранее написанному: рукопись имеет серьезную правку и многочисленные приписки, дополнения на полях и отдельных листах, сделанные как чернилами, так и карандашом. Карандашом написаны и последние пять страниц тетради, но работа осталась неоконченной. Не описаны усадьбы в Суханове и Дубровицах (даны только названия), Острове, Жодочах, Красной Пахре и других селениях Подольского уезда, перечисленных автором на полях 256-й страницы тетради, которым он собирался посвятить отдельные очерки.
