Читаем Венец айтаны онлайн бесплатно

– Пошел прочь! – Дородный мужчина замахнулся кнутом на оборванного мальчишку лет двенадцати. Донн попятился и съежился, ожидая удара. Но на этот раз бить его не стали. Торговец стегнул коня, и повозка медленно потащилась прочь. А с ней – и последние надежды паренька хоть что-то сегодня заработать. Солнце медленно садилось, и хотя нестерпимо хотелось есть, пора было возвращаться.

На окраине поселка Донна ждала тощая девочка лет пяти. Неудачливый попрошайка уныло подошел к сестре, с нетерпеливой надеждой воззрившейся на него.

– Нет, Лесси, мы сегодня опять без ужина, – безнадежно покачал он головой. В ответ девочка хитро прищурилась и извлекла из своей котомки два яблока.

– Я залезла вон в тот сад, – похвасталась она. – У меня еще есть.

– А собаки? – зачем-то спросил Донн, прекрасно зная ответ.

Собаки никогда не трогали Лесси. Впрочем, остальные звери тоже. Именно поэтому брат с сестрой предпочитали ночевать за пределами поселков.

Огонь разожгли попытки, наверное, с десятой. Старая кремневая зажигалка совсем не желала давать искру. Кроме того, хворост был сырым. Донн посмотрел на небо, которое постепенно затягивалось тучами. «Опять будет дождь», – уныло подумал он. Мальчик смотрел, как Лесси расстилает дырявые одеяла поближе к огню, и не по-детски основательно размышлял о том, что им опять надо найти какой-нибудь город и попытаться присоединиться к нищенской артели. Именно так они пережили предыдущую зиму, но воспоминание о вонючих трущобах, воровстве, побоях и постоянном страхе за сестренку не добавляло Донну оптимизма. Вот если бы найти постоянную работу в какой-нибудь деревне! Паренек мечтал об этом уже очень давно. Увы, грязный тощий оборванец, да еще и с маленькой девчонкой в придачу, никому не был нужен. Донн попытался прогнать отчаяние, ледяной рукой стиснувшее горло, но получилось плохо. С каждым днем, который осень уступала зиме, с каждой ночевкой на холодной сырой земле положение детей становилось все хуже.

Лесси свернулась клубочком рядом со старшим братом. Дети поплотнее закутались в старые одеяла – единственную их защиту от холода.

– Расскажи мне сказку, – попросила она. В сказках, которые придумывал мальчик, все, в отличие от реальности, всегда кончалось хорошо.

Во сне Лесси опять плакала и звала маму. Так случалось почти всегда, когда они ложились спать голодными. А Донн сдерживал злые слезы и грозил кулаком богам, в которых не верил.

На село напали на рассвете, когда выставленный у ворот по случаю военного времени стражник мирно дремал. Нападавшие были даже не частями регулярной армии, а просто шайкой отставших дезертиров-мародеров. Вооружены они, впрочем, были неплохо, отряд насчитывал сотни две – и сопротивление, вспыхнувшее было в глухом лесном селении, быстро угасло.

В это время из стоящего на отшибе домика вышла средних лет женщина. Ее голову украшал венок из живых цветов и листьев, листья росли и на посохе. Воздев руки к светлеющему небу, она начала что-то шептать, все быстрее и быстрее шевеля губами. Нападавшие внезапно остановились, явственно ощутив угрозу, исходящую из дальнего конца села. Угроза материализовалась в виде женщины с посохом.

– Проклятие! – прошептал рослый мужчина, очевидно, предводитель дезертиров. – Айтана! Лесная ведьма!

И обращаясь к своим застывшим в нерешительности воинам, закричал:

– Вперед, или мы сложим здесь наши кости! Это ведьма! Ее надо убить! Лес нас отсюда не выпустит!

И вправду, лес как будто придвинулся к частоколу и словно живое существо угрожающе тянул руки-ветви к нападавшим. Вот кого-то гибкие лианы схватили за горло, вот кто-то упал, споткнувшись о корень… Защитники села воспряли духом, в ход опять пошли вилы и топоры.

Предводитель трясущимися руками вытряхнул из мешочка заговоренную пулю, за огромную, по его мнению, сумму купленную в городе, в лихорадочной спешке зарядил пистолет.

Айтана, казалось, заметила пулю – именно эту! – еще в полете. На секунду вожаку мародеров показалось, что она сейчас поймает кусочек металла руками и расхохочется прямо ему в лицо. Однако этого не произошло. Ведьма не сделала даже попытки защититься. Она лишь быстро крикнула несколько слов и угрожающим жестом указала на грабителей, когда пуля настигла ее. Коротко охнув, женщина осела на землю.

– Мама! – Мальчик рванулся к выходу из избы, но рука старшего брата удержала его.

– Бери маленькую и в лес! Живо! Ждите меня там! Я посмотрю, что с мамой, и найду вас!

Гибель ведьмы-айтаны окончательно парализовала сопротивление жителей селения. Почувствовав это, нападающие удвоили натиск. Утро нового дня лесная деревня встретила дымом пожаров, редкими выстрелами и гробовой тишиной. Убежавшие в лес дети не дождались никого из старших.

Переход получился долгий. Следующее село им встретилось только на четвертый день. Все это время Донн и Лесси питались черствыми лепешками, заработанными в последней деревне, и орехами, которых Донн в избытке набрал в очень кстати подвернувшейся роще. Бредя за братом, девочка с любопытством разглядывала приближающиеся горы.

– Там, наверно, никто не живет, – заявила она наконец. – Так высоко могут забираться только птицы.

– Но дорога-то есть, – возразил мальчик. – И неплохая. Значит, впереди есть и те, кто по ней ездит. Кроме того, она ведет на юг. – Донн вздохнул, понимая всю тщетность их попыток убежать от начавших уже прихватывать землю заморозков. Лесси промолчала.

Село они увидели ближе к вечеру. На отшибе, как обычно, стояла кузница. Донн привычно направился к ней.

Кузнец Межик Ронтон как раз приступил к последнему топору, когда дверь кузницы отворилась.

– Дяденька, можно я вам помогу? – раздалось с порога. – Я могу прибраться, могу и по делу подсобить, я умею, честно!

Кузнец удивленно поднял голову. Представшее перед его взором зрелище не вызывало воодушевления. На пороге кузницы стояла парочка грязных, оборванных, озябших детей. На худых обветренных лицах выделялись только две пары одинаковых больших, каких-то неправдоподобно синих глаз, настороженно (мальчик) и жалобно (девочка) смотревших на кузнеца. Невольно Межик сравнил старшего мальчика с собственным сыном, уже удравшим домой. «Они, наверное, ровесники, – подумалось ему. – Но мой Марис еще мальчишка, а у этого пацана глаза совсем взрослые».

– Подсобить, говоришь? – задумчиво сказал он. – Ну давай, помоги!

Лесси никто не гнал, и она забилась подальше, устроившись в теплом углу кузницы. Наблюдая за кузнецом и братом, она незаметно задремала.

Донн прилежно – он и вправду не впервые оказался в кузнице – раздувал мехи, держал щипцы и вообще выражал всяческую готовность услужить. Сперва кузнец молча наблюдал за неожиданным помощником, отдавая лишь необходимые указания. Потом, кивнув на сморенную сном Лесси (увидев, как девочка мирно сопит в обнимку со сломанными лопатами, Донн застыл от ужаса – выгонит!), коротко спросил:

– Сестра?

Мальчик кивнул.

– Как звать-то тебя, помощничек?

– Донн. А ее Лесси.

– Далеко собрались?

– В город, на юг, – озвучив свои намерения, мальчик вспыхнул от нелепости собственных слов.

– Мамка-то небось все глаза выплакала, – попенял кузнец, очевидно, приняв их за сбежавших по глупости из дома.

– Нету у нас мамки, – сразу сник Донн.

– А отец?

– Никого у нас нету, – еще ниже опустил голову мальчик.

Остаток дня работа шла молча. Когда за окном кузницы сгустились сумерки, Межик отложил молот.

– На сегодня хватит, – сказал он. – Пошли.

Услышав, как хлопнула калитка, Тина Ронтон выглянула в окно.

– Марис, отец идет! – крикнула она сыну. И только тут заметила, что Межик не один.

Поставив лошадь в загон, Лесси устало потянулась. Да, эта вороная упрямица Карн задала ей нелегкую работу! Но у девушки были все основания полагать, что через пару дней лошадка позволит надеть на себя седло, не попытавшись при этом сломать всаднику шею. Вспомнив, как неистово боролась с ней Карн, она усмехнулась. Не родился еще тот конь, который сможет скинуть со спины Лесси Вельгис! Девушка и сама не знала, как ей удается ладить с животными, только за всю ее жизнь ни одна живая тварь, за исключением, конечно, человека, не причинила ей вреда. Конечно, она не была единственной девушкой-объездчицей на холмицком коронном конезаводе, но ее работу ставили в пример даже опытным жокеям.

Во дворе у дяди Межика Лесси поджидала Ванда.

– Письмо от Ита! – едва увидев подругу, воскликнула девушка. Ее двоюродные братья Лен и Итон были сейчас далеко от Скалистых Холмов, равно как и старший брат Лесси Донн и сын кузнеца Межика Марис. Уже почти три года где-то далеко на западе шла война. Долгие затяжные войны с правителями Аль-Гави дорого обходились простым жителям Ор-Сите, выгребая на военные нужды последние крохи из их и без того небогатых домов.

– Итон и Лен живы-здоровы, а Донна даже повысили в звании, – возбужденно пересказывала Ванда. – Он теперь капитан, кавалерийский капитан, ну ты представляешь?

Лесси внимательно посмотрела на Ванду. Невысокая, скорее полноватая, чем стройная, длинные светлые волосы заплетены в простые косы, на щеках, как обычно, играет здоровый румянец, а на дне добрых карих глаз притаилась тщательно скрываемая тоска.

– Не грусти, сестренка, – обняла она ее. До войны Донн ходил у Ванды в женихах, дело всерьез шло к свадьбе, а теперь… За три года Вельгис приезжал в Холмицы лишь однажды. Бравый кавалерист сердечно обнял сестру, передал Межику Ронтону письмо и трехмесячное жалованье от Мариса, прогулял с Вандой по душистым лугам почти всю ночь и через неделю отбыл обратно в войска. Лесси очень боялась, что Донн станет Ванде чужим. Она-то ведь считала ее уже почти сестрой! Впрочем, девушкам, наверное, на роду было написано породниться. Молодой охотник Итон уже много лет открыто добивался благосклонности Лесси и перед самой войной прислал дяде Межику сватов. Ох эта проклятая война! Не будь ее, у Ванды и Лесси, наверное, уже подрастали бы ребятишки.

– Засиделись мы с тобой в девках, Вандюша, – грустно улыбнулась Лесси.

– Итон тебя всегда крепко любил, я его хорошо знаю, – вдруг расплакалась Ванда. – Он по полписьма для тебя все пишет, он тебя ни на кого не променяет…

– Брось, прекрати, ну пожалуйста! – Лесси обняла подругу. – Мой брат не такой уж ветреный, как тебе кажется, честно-честно.

– Ага, кавалерийский капитан – жених завидный, что ему простая деревенская девчонка. Он небось про меня уже и думать забыл!

Утешив подругу и перечитав письмо, наверное, раз десять, Лесси наконец-таки добралась домой. Сейчас, когда Марис и Донн уехали, они жили в большом доме вдвоем с дядей Межиком. Жена Мариса Соня умерла пять лет назад, вместе они прожили совсем недолго, но после смерти Сони сын кузнеца так и не женился. Лесси до сих пор иногда чудился беззаботный серебристый смех невестки, и она знала, что Марис тоже не забыл жену. Они с ней прекрасно ладили, не то что с Ларой – женой Лена, старшего брата Итона. Лесси вовсе не была уверена, что ей будет хорошо жить с Ларой под одной крышей, когда они с Итоном поженятся. А тетя Тина умерла недавно, уже во время войны, и Марис даже не смог побывать на похоронах матери. Лесси знала, что заменила кузнецу и его жене дочь, а Донн стал им вторым сыном. И потому оплакала тетю Тину за троих.

На ведущей в Холмицы дороге показался всадник. Вздымая целое облако пыли, он проскакал на центральную площадь поселка. Заслышав про герольда, холмичане побросали работу и столпились вокруг. Утолив жажду, гонец вручил старейшине Протонгу свиток и остался ждать. Протонг прокашлялся.

– «Сим объявляю всем жителям Ор-Сите свою волю. Война закончена, мир восстановлен. Я, принцел Аронг Второй Валеконор, отрекаюсь от престола добровольно и с согласия Совета. Правителем королевства отныне назначается император Соединенных земель Аль-Гави Кузар Великий».

Холмичане долго не расходились, обсуждая невиданную новость. Что-то теперь будет? Раз войне конец, то, стало быть, должны вернуться домой сыновья и братья. Это хорошо. Но вот чего ждать от новой власти? Тем паче от Аль-Гави, с которой Ор-Сите с переменным успехом воевал, наверное, с начала времен?

Мариса привезли поздно вечером. Повозка, доставившая его к отцу, сразу же уехала, так что появление молодого Ронтона в Холмицах осталось практически незамеченным.

– Лесси! Отец! – изможденный, осунувшийся, но тем не менее улыбающийся Марис обнял сразу обоих. – Наконец-то я дома!

Марис Ронтон пошел в мать. Среднего роста, худой, очень подвижный, с черными глазами и волосами, и в то же время вечно бледный, он часто производил обманчивое впечатление нервного, неуверенного в себе человека. Однако Лесси очень хорошо знала, что это не так.

– Что с тобой? – встревоженно спросила девушка. – Ты ранен?

– Угадала, малыш! Прибыл, так сказать, на поправку. Ничего серьезного. Нога только никак слушаться не желает, а так жить буду.

Старый Межик только качал головой, слушая, как сын рассказывает о сражениях и пистолетах, больших городах и воинах Аль-Гави. В его устах трудности военной жизни превращались в веселые приключения. А Лесси смотрела на названого брата, подмечая в нем неуловимые перемены. Армия добавила лейтенанту пехоты Марису Ронтону циничности, властности, какого-то непонятного пока девушке задора. Но в то же время Лесси с облегчением заметила, что Марис по большому счету остался таким, каким он был, лучшим ее другом, которому она в детстве вперед брата и Ванды поверяла все свои тайны.

Ванда приходила к Ронтонам рано утром, когда Марис еще спал, потом забежала в обед. Лесси тоже отпросилась с конюшен домой. Они вместе вошли в дом.

– Здравствуйте, девочки. – При дневном свете лицо Мариса Лесси совсем не понравилось.

– Какой ты бледный. – Она присела рядом и погладила названого брата по голове.

– Я всегда такой, – натянуто улыбнулся Ронтон.

– Что случилось, Марис, не томи? – тихо спросила Ванда.

– А что, заметно, что случилось? – поднял глаза лейтенант, и Лесси вдруг поразилась, какой у него измученный, затравленный взгляд.

– Марис! – воскликнула девушка. Тот покачал головой и начал рассказ: