Читаем Маленький богатырь онлайн бесплатно

Когда-то один очень умный человек, с которым у меня была однажды короткая встреча (кстати, умный он не потому, что у него была какая-то ученая степень, нет, он таким был, возможно, даже таким родился) сказал о сказках так: «Считаю ли я, нет, я просто уверен, что сказки помогают нам понимать мир лучше, чем разные научные книги, написанные когда-то великими умами. Конечно, нельзя говорить о том, что эти умы впустую трудились над изучением тайного, непонятного и неизвестного, а также забытого и непознанного. Вот только самое необыкновенное, чудесное и странное и взрослые, и дети находят в обычных сказках. Поэтому можно сказать, что и Льюис Кэрролл и Клайв Льюис, Джон Толкиен и даже Ганс Христиан Андерсен кое-что понимали в этой жизни. Те, кому однажды посчастливилось понять суть сказки, даже если им в свое время не пришлось прочесть глубокомысленный научный труд о том, как сказки, мифы, легенды похожи друг на друга, а также указывают на всевозможные психофизические расстройства (пусть эти слова прозвучат здесь только один раз), открыли тайну этого волшебства, где, возможно, не только зашифрованы, но и показаны на практике почти все философии мира. Я говорю так, поскольку абсолютно уверен в том, что великие философы – от древнегреческих и древневосточных до современных – тоже, как ни странно, когда-то были детьми. И первое их знакомство с миром (возможно, за редким исключением) случилось посредством сказки, где все необъяснимое – понятно, а удивительное – обычно. Уверен, что маленькие и немного подросшие гении, собравшись вместе, не стали бы спорить с тем, где скрывается истина: в курице или яйце, если бы эти искомые объекты находились в волшебном коробе или сундуке».

Будильник сработал в 7.30. Вставать Ромке жутко не хотелось, промозглое октябрьское утро не обещало ничего хорошего. Но надо было собираться в школу, хотя до каникул оставалось всего два дня, а потом его ждало невероятное путешествие на поиски Русской Атлантиды. Ромке уже давно до жути хотелось совершить открытие, а потом когда-нибудь, когда он станет совсем взрослым, конечно же, написать роман, ведь слово «роман» так красиво перекликалось с его именем – Рома. Все, разумеется, его называли по-разному: для мамы и папы он был просто Ромашка, ну, для папы частенько еще Роман Евгеньевич, для друзей Ромка или Ромыч… а сам он считал, что в его имени нет ничего выдающегося. Возможно, этот момент он и старался исправить, влипая в разные нелепицы и несуразицы, которые сам называл приключениями. Слава, почет, уважение – о чем еще мечтает мальчишка девяти пусть и с половиной лет, начитавшийся писателей-фантастов (мальчишки не очень любят читать сказки, считают это девчачьим занятием), которых потихоньку и, разумеется, тайно выуживал из большой отцовской библиотеки? Возможно, из-за этого фантазии ему было не занимать. Например, как-то летом он нашел старую ржавую ракету, которая несколько лет простояла на детской площадке, а потом оказалась не нужна и ее выбросили за ворота. Ромка подобрал ракету, оборудовал ее подходящим пультом управления из перегоревших и покрашенных гуашевой краской лампочек от елочной гирлянды, приделал сиденье из старого кресла, найденного на свалке, и целыми днями пропадал в ней, представляя себя бороздящим космическое пространство. Но однажды в его фантазийный мир проник невежественный лазутчик и безжалостно все разрушил. Это был соседский мальчишка, который просто высмеял Ромку перед его одноклассниками. Однако космос в Ромкиных мечтах все же тогда был хоть чуточку, но покорен. В следующий раз, начитавшись «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, Ромка устроил у себя на даче площадку для игры в крокет и карусели из старых колес от трейлера. А сколько раз ему доводилось искать сокровища – невозможно и сосчитать. Все, абсолютно все его походы заканчивались тем, что Ромка приносил домой удивительные находки. Фантазии только разжигали жажду приключений в романтичной мальчишеской душе.

«Экспедиция в затерянный Китеж-град.

Студентов второго и третьего курса исторического факультета, желающих принять участие в поисках затерянных следов Русской Атлантиды, просим записаться в экспедиционную группу. Форма одежды – походная. Руководитель экспедиционной группы – профессор кафедры археологии, историко-археологического факультета, кандидат исторических наук – Евгений Борисович Святозаров».

Это объявление Ромка сам прикрепил на доску объявлений первого этажа в гуманитарном институте по просьбе своего отца – того самого профессора Евгения Святозарова несколько недель назад. А до этого всю неделю уговаривал отца взять его с собой в далекую, но наверняка безумно интересную экспедицию. И наконец-то уговорил.

– Ну пойми, я не могу тебя взять. – Усмехнулся своей милой улыбкой Евгений Борисович, раскладывая дома в большой комнате на серо-зеленом ворсистом ковре экспедиционную карту, вероятно для того, чтобы проложить на ней маршрут. – Ты же еще ребенок, а я еду со студентами, им всем по двадцать лет. – Вон, подай ту коробочку, пожалуйста, – сказал он.

Ромка вздохнул, дотянулся до прозрачной коробки с разноцветными флажками. Евгений Борисович посмотрел на своего подросшего сына, очень напоминавшего ему его самого в детстве – такого же худого и высокого для своих девяти лет мальчишки, с бледной матовой кожей, темно-каштановыми непослушными, волнистыми вихрами, широкими длинными и густыми бровями, серо-голубыми почти синими глазами и яркими алыми губами, будто обмазанными любимым Ромкиным малиновым вареньем, которые он постоянно облизывал, когда волновался. Взяв из рук сына коробку, Евгений Борисович открыл ее и стал скотчем старательно прикреплять флажки к карте.

– Пап, ну я же самостоятельный, – уговаривал отца Ромка, помогая ему прикреплять флажки.

– Помнишь, в прошлом году вы улетели с мамой в Сочи, а я здесь один целую неделю жил, и ничего. Сам готовил себе, сам стирал, даже полы мыл, со мной не надо нянчиться.

– За тобой тогда соседка тетя Валя приглядывала, и твой Антошка все время у нас ночевал, – мычал историк, задумчиво почесывая темный вихрастый затылок. – И кто тебе готовил? Ты сам? – разбил всю тактику сына Евгений Борисович. – Тебя же кормили постоянно домашним, тетя Валя старалась. Не приставай, Ромашка, поедешь к бабушке – мы так решили с мамой. Лучше иди доделай уроки.

– Ну па-а-апа, – не отставал Ромка. – Как же я стану самостоятельным, если я буду все время с бабушкой сидеть. Я хочу как ты – ездить в экспедиции, бывать в разных местах, узнавать что-то новое…

– Мал еще. Твой дед взял первый раз меня в море, только когда мне шестнадцать исполнилось, – ответил профессор, прикрепив к нарисованному на карте холму синий флажок, – а тебе только девять, и мама не разрешит.

– Разрешит, разрешит, – не унимался Ромка, – я уже с ней говорил, я еще поговорю.

– Вот вернется завтра мама из рейса, тогда и поговорим, а пока доделай уроки и иди гулять. Антон уже звонил, спрашивал, – Евгений Борисович закончил разговор с сыном и, прикрепив последний зеленый флажок к нарисованному домику с башенками, сфотографировал полученный результат, видимо для того, чтобы показать его кому-то очень важному.

Вечером следующего дня мама вернулась из международного рейса (она работала стюардессой). Ромка тут же напал на нее с расспросами прямо в коридоре, выхватил сумки, попытался окружить ее заботой. Отец в это время был на открытии выставки в городском историческом музее, куда его пригласили в качестве главного куратора.

– Мамуль, а ты видела Рим?

– Нет, Ромашка, в этот раз мы летали в Милан – прямой рейс из Москвы без пересадок. Представляешь, у нас там закончились бутерброды, остались только для пассажиров, а кафе в аэропорту было закрыто по техническим причинам, поэтому я ужасно голодная… – сказала мама, пытаясь освободиться от объятий сына, чтобы развязать оранжевый шейный платок.

Встряхнув соломенными кудрявыми волосами до плеч, стройная и высокая молодая женщина подмигнула зеркалу, сняла теплое пальто, поскольку на улице уже давно стоял октябрь, напоминая о себе промозглыми дождями и мокрым листопадом, поправила шелковую голубую блузку, переобулась в мягкие тапочки, которые Ромка предусмотрительно достал с нижней полки шкафа и, пригладив непослушные вихры сына, спокойно прошла на кухню.

Конечно, у нее было имя. Ее звали Рита, а полностью – Маргарита Сергеевна, но здесь мы будем называть ее – мама Рита.

– Мам, а папа летит в Нижний Новгород искать Китеж-град, – начал Ромка, наблюдая, как мама, уже помешивает ложечкой чай и отламывает кусок от мягкой булки. Ее ярко-зеленые, почти изумрудные глаза, в которых, как говорил папа, жило вечное лето, как всегда светились добротой и спокойствием. Ромка решил, что не будет капризничать, а расскажет все и сразу – и будь что будет.

– Я знаю, Ромашка. Твой папа мне все уши об этом прожужжал. Ох, бедные его студенты, они же не такие энтузиасты, как наш Евгений Борисович, – сказала мама Рита, допивая чай и нежно глядя на сына.

– Мам, а можно… ну, может быть, можно мне?..

– Ну что, Ромашка? Что случилось?

– Мам, можно мне?

– Так, Ромик, – с напускной строгостью сказала мама, поставив чашку на стол и подперев руками подбородок. – Во-первых, вынь руки из карманов, во-вторых, соберись и решись прямо мне сказать, что тебе можно.

Ромка послушно вынул руки из карманов, выдохнул и выпалил.

– Мама, я хочу поехать с папой. Мне уже почти десять лет, я самостоятельный человек и такой же эн-ту-зи-аст, как и он, – Ромка старательно выговорил знакомое, но сложное слово по слогам, – я люблю приключения и хочу выбрать свою дорогу в жизни, стать мужчиной, наконец.

Ромкины глаза горели, и он весь дрожал от непонятного чувства, почему-то заставлявшего его бороться до конца за свою мечту даже с собственными родителями. Мама Рита прыснула, уронив голову вниз так, что соломенные кудри разлетелись в стороны. В этот момент мама Рита очень старалась не рассмеяться во весь голос.

– Что ж, хорошо, – сказала, она, вытирая салфеткой пролитый на стол чай. – Раз уж ты у меня такой взрослый, я… разрешаю тебе, так и быть. Но есть одно условие. – Ромка чуть не закричал от радости, но потом решил сдержаться, чтобы не спугнуть удачу (мало ли что), и даже округлил от старания глаза, готовый выслушать мамины условия. Мама же изо всех сил старалась не расплыться в улыбке (воспитательный процесс как-никак).

– Итак, – проговорила мама Рита, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не затискать своего самостоятельного сына в объятиях и не начать с ним сюсюкать как раньше. – Итак, условие первое и непреложное. Знаешь, что такое непреложное? – Ромка задумчиво и отрицательно покачал головой. – Это значит, Роман Евгеньевич, что такое условие ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нарушать нельзя. Ясно? – Ромка радостно закивал, а к горлу вдруг подступил комок от ощущения чего-то интересного и загадочного.

– Какое, какое условие, мам? – порывисто спросил он.

– Слушаться папу, – строго ответила мама Рита, – папе же будут даны отдельные инструкции. Ясно?

Ромка кивнул, комок тут же отступил, потому что Ромка вдруг ощутил разочарование: он-то надеялся, что это будет какое-нибудь необычное условие, что-то вроде – не попадаться в плен к врагам или не угонять чужой корабль. Мальчишка никак не ожидал, что непреложным маминым условием будет просто «слушаться папу». Но мама будто прочитала его мысли.

– Что, разочарован, Ромашка? – спросила мама. – Знаешь, сразиться с пиратами и найти сокровища – это ерунда, это могут все. Ты попробуй слушаться папу, не нарушать правил, выполнять обещания и отвечать за свои поступки, тогда ты будешь героем, нет, не героем, – поправилась мама, – ты будешь богатырем.

Ромка знал, мама так всегда его называла, когда чувствовала за него гордость, значит, сейчас, он сделал все правильно.

– Мамочка, – выкрикнул Ромка и бросился на шею к молодой красивой женщине, – я буду героем, я обещаю.

– Тогда я за тебя совершенно спокойна, – сказала мама Рита, вглядываясь в серо-голубые глаза сына, – а теперь давай-ка приготовим ужин и дождемся папу, мой маленький богатырь.

На семейном совете, за ужином было решено, что Ромка едет в экспедицию.

С того дня Ромка начал собираться в свою первую приключенческую поездку. Он тщательно продумывал все, что хотел бы взять с собой, представлял себя в мечтах в роли своего любимого героя Индианы Джонса, фильмы о котором мог пересматривать до бесконечности. В пятницу Ромка в очередной раз проявил самостоятельность и выпросил у соседей старый походный рюкзак, оставшийся у них от старшего сына. Теперь он был доверху набит самыми нужными для приключения вещами, для этого Ромке пришлось перевернуть вверх дном свою комнату и достать старый, заржавевший перочинный нож – подарок деда-капитана, который напоминал Ромке о далеких странствиях, и термос, купленный специально для такого вот подходящего случая, облюбованный и надежно припрятанный самим Ромкой.

И вот рюкзак уже доверху полон самыми нужными вещами, гордо и пузато красуется возле добротного деревянного письменного стола, заставленного самодельными корабликами. Они же занимали все книжные полки, самые маленькие ютились прямо между книгами, а самые большие корабли вместе с раскрашенными вручную бумажными дельтапланами свисали с потолка. С чувством удовлетворения Ромка лег в кровать, мечтая о завтрашнем дне, когда они с папой отправятся в увлекательное путешествие.

Надо сказать, что мальчишка был настолько одержим приключениями, что вся его комната не просто напоминала, а гордо говорила об этом. Чего только стоили его кровать, сделанная из старой лодки, подвешенной под потолком на настоящих реях, и комнатная люстра из настоящего штурвала – все это смастерил для внука тот самый дед-капитан, который прослужил в морском флоте всю свою жизнь. Именно от него Ромка узнал о далеких странах и материках, об океанах и морях, где деду пришлось побывать. Рассказывая внуку перед сном морские истории о штормах, островах, туземцах, дед порой так увлекался, что совершенно забывал о времени. Маме то и дело приходилось входить в комнату и напоминать морскому волку, что уже поздно и Ромке пора спать.