Читаем Великий Жо онлайн бесплатно

– Алло! Я в метро, не могу говорить. Перезвоню. А, это реклама – тогда не буду перезванивать.

Я с чистой совестью сунул телефон в карман. Конечно, ни в каком метро я не был – с чемоданом тяжеловато было бы таскаться по эскалаторам. Просто разговаривал через ворот кофты и намеренно шуршал. Зачем я это сделал? Не знаю, захотелось подурачиться, когда увидел незнакомый номер. К тому же я и правда немного занят.

Я стоял на крыльце высоченного коричневого здания, похожего на квадратную сторожевую башню. Наверно, никто бы не сказал, что это кампусное общежитие. Слишком средневеково. Хотя университеты чтят традиции, в особенности – когда это не бьет по карману его руководства.

Позади меня стоял широкий чемодан с задранной ручкой – мой гардероб. Точнее, его часть, остальное приедет позже.

Я открыл входную дверь, и меня сразу окатил базарный гул. Внутри было шумно, хотя невозможно было определить, где именно шумят – гул будто бы смешался с кислородом.

Полусонный охранник осмотрел меня с ног до головы и махнул рукой, разрешая пройти. Видимо, моя внешность слишком типична для студента, чтобы проверять пропуск.

Внутри все было в оранжево-красных тонах, точно здесь не студенты жили, а снималось кино.

Посреди здания был колодец – сквозное пространство через все этажи. Лестница шла по его краям. На удивление, выглядело это довольно эстетично.

Лифта не было видно, хотя я не то чтобы большой поклонник этих железяк. Всегда таскался с чемоданами по ступенькам. Я спортсмен, все просто. Плюс есть дорожки для колесного транспорта. Поэтому и сейчас я ненапряжно покатил чемодан за собой.

Квартиры располагались по стенкам «колодца». Почти на каждом этаже встречались девушки, по одной или парочке. Они почему-то стояли у перил и глазели по сторонам. Естественно, обращали внимание и на меня. Я бесцеремонно окидывал их взглядом, а они хихикали и сверкали глазками. Обожаю эту игру. Каждая что-то говорит мне, я улыбаюсь, но не запоминаю их чушь. Просто играюсь.

Одна спросила, будет ли новоселье. Я улыбнулся и кивнул.

Другая спросила, где я живу. Я ответил, что снял две квартиры на десятом: одну – для меня, другую – для гардероба. Она нарочито громко засмеялась.

Поначалу я не понимал, почему мне встречались одни девушки. Потом кто-то подсказал: я зашел в женский подъезд. Мужской был соседним, а переходы были на каждом этаже.

И еще одно интересное обстоятельство – на седьмом этаже закончилась лестница. Да и колодец уперся в бетонное перекрытие, хотя этажей было еще штук пять. Ну как минимум три. Зато на седьмом появился лифт. Я подошел к нему и нажал на кнопку. Дальше – как сцена из фильма.

Из квартиры неподалеку (не обратил внимания на номер) выходит блондинка в легкой шубке и направляется к лифту. Я окидываю ее взглядом без малейшего стеснения. Двери лифта открываются, я пропускаю девушку вперед. Она смотрит на меня и улыбается.

– Привет, Марго.

– Что? – говорит она, заходя в лифт.

– Ты же дублерша Марго Робби.

Она снова улыбается. Я нажимаю на десятый, она рассматривает кнопки и нажимает на первый.

На ее спине висит кожаный рюкзак.

– Давай помогу, – я тяну руки к нему и стягиваю одну лямку с плеча.

Она с удивлением оборачивается на меня.

– Не надо.

– Всего лишь хотел помочь.

– Не надо.

Тут я случайно (конечно, специально) касаюсь ее руки. Она вмиг одергивает, но уже играет.

– Ты чего? – улыбается.

– Хотел почувствовать тебя.

Она молчит.

– Закрой глаза.

Я послушно закрываю. Ее теплые губы касаются моих, коротко и сладко.

– Зачем? – я невольно продолжаю игру.

– Чтобы ты почувствовал меня.

Десятый этаж, она выходит со мной.

– Значит, десятый, – она останавливается.

– Как видишь, – и я поворачиваюсь было идти дальше.

– Не сегодня.

Улыбка проскакивает на моих губах.

– Моя дверь будет открыта. Квартира 1010.

Она смотрит на меня, а я играю влюбленного.

– Как тебя зовут?

– Ты ведь уже дал мне имя.

– Марго?

– Пусть будет так. А тебя?

– Жо.

– Жо?

– Жора, но для друзей и любовниц – исключительно Жо.

Она улыбается.

– Пока, Жо.

– Пока, Марго.

Двери лифта закрываются, пряча ее смеющиеся глаза.

– Ну даешь, Жо. Только приехал, а уже нашел девушку.

Сцена заканчивается.

Я перешел в мужской подъезд. Квартира 1010 оказалась прямо передо мной. Внутри неброско: одно помещение – а-ля студия, кровать в глубине комнаты около окна, слева вдоль стены – кухня-столешница; перед ней – ванная.

– И где же тут устраивать новоселье?

Я оставил чемодан около двери и бухнулся на кровать без малейшего представления, чем же заниматься дальше. Глаза как-то сами собой закрылись, и я заснул.

Показалось, что я тут же проснулся от стука в дверь. Однако было уже темно. Шея затекла от сна в одной позе. Я присел и повертел головой, зажмуривая глаза, попил воды и пошел открывать.

Там была не Марго.

– Новый сосед, – двое парней бесцеремонно прошли мимо меня и включили свет в квартире. – Девчонки сказали, что у тебя новоселье.

– Вы видите тут праздник?

– Пока нет. Сёма?

Говоривший крикнул в коридор, и вскоре в дверях появился парень с двумя упаковками пива.

– Ставь сюда, – указал организатор на столешницу.

– Тут со всеми так? – поинтересовался я, зевая в проходе.

– Абсолютно. Теперь можно и представиться – Ваня, – он протянул руку и добродушно улыбнулся. – Ты уж извиняй, что мы так резко, но девочки там вовсю красятся.

– Жора. Я только умоюсь, а вы будьте как дома.

«Девочки у них», – подумал я и заперся в ванной. Сквозь поток воды не слышна была их возня, но, когда минут через двадцать я вышел, квартира была убрана и наспех облагорожена. Они даже где-то гирлянду откопали и притащили огромную колонку. Пятеро парней расслабленно попивали пиво, о чем-то споря. Девушек еще не было.

Подошел Ваня и протянул мне пиво.

– Не люблю, – пробурчал я.

– Трезвенник?

– Не-а, – я усмехнулся и раскрыл чемодан, где лежали три бутылки текилы. – Есть лайм и соль?

– Опа! Сёма, звони девочкам и говори, что без лайма и соли тут не пускают.

Примерно часа полтора после этого я помнил хорошо. Потом уже промежутками: началась дикая вакханалия, музыка гремела на весь этаж, если не на все здание. Кто-то вроде бы даже приходил жаловаться, но нам было плевать. Новоселье все-таки.

Очнулся я в коридоре с диким сушняком и болью в голове. Забавно, что спал я на подушке и был укрыт одеялом. Видимо, какой-то добрый и не совсем пьяный человек позаботился. Кроме Вани я больше никого не запомнил.

Тяжело было сфокусировать зрение и уж тем более подняться – на все про все ушло минут десять. Я глянул на номер соседней двери – 702. Женский подъезд. На всякий случай я прихватил подушку и одеяло с собой и побрел в свою квартиру. Ноги еле передвигались, но каждый шаг все равно резко отдавался в мозгу. Не помню, чтобы раньше было такое дикое похмелье. Хорошо, что я никого не встретил по дороге.

Моя дверь была приоткрыта. На кровати кто-то спал. Я взял бутылку воды со столешницы и вмиг осушил ее. Груда выпитого алкоголя валялась под окном, коробки из-под пиццы и пачки чипсов разбросаны по полу, жутко воняет куревом. Зато гирлянда еще светится.

Я прошел до окна и раскрыл его настежь, а после заперся в ванной и долго оживал под прохладным душем. Стало немного легче. Затем оделся в спортивный костюм. На столешнице лежали чьи-то солнечные очки. Без зазрения совести я надел их. После устроенной вакханалии это лишь малая компенсация мне и моему организму.

– Надо бы за минералкой сходить.

В первый раз я подумал о сохранности своих вещей. Но чемодан был прикрыт, сумка не тронута – в общем все на месте. Меня немного подбешивало, что кто-то спал на моей кровати, но, подойдя поближе, я узнал Ваню.

– Вот наглый черт.

Будить не стал и пошел в продуктовый.

В здании было мертвенно тихо. Я вспомнил, что так и не взглянул на время. 12:12.

– Можно желание загадать. Чтобы не было этой идиотской привычки рано вставать, а то доконает меня рано или поздно. Даже интересно, во сколько мы легли. По-любому же ближе к утру.

Я не спеша спустился по лестнице на первый этаж, прошел мимо пустующего стула охранника и вышел на улицу.

Было светло, грело солнце. Продуктовый находился в паре домов через дорогу (вчера про него рассказывал Ваня). Небольшой такой, где за прилавком стоит одна милая продавщица, любившая студентов, делающих ей кассу.

Я прошел мимо нее к холодильнику с водой, открыл газированную и выпил почти половину, пока газики не стали совсем уж невыносимо резать горло. Продавщица улыбнулась. Я отдышался и допил все остальное, завершив действо отрыжкой.

– Новоселье праздновали, – зачем-то ляпнул я.

– Понимаю.

– Надо было обозначить себя в этом здании.

Продавщица продолжала улыбаться. Я прихватил еще парочку бутылок с газом и без. На кассе взял батончик, чтобы хоть чем-то перекусить. Пообедать хотел уже в центре. Расплатился и кисло улыбнулся продавщице на прощание.

– Удачи! – крикнула она мне напоследок, а я пил воду.

По пути обратно я снова никого не встретил. С первого этажа пришлось подниматься на лифте (ох, это чертово похмелье), он оказался спрятан за углом.

Ваня все еще дрыхнул на моей кровати, и я принялся как бы невзначай греметь всем, что было вокруг. Он заворочался и поднял свое опухшее лицо.

– Вода есть? – прохрипел он.

Я кинул ему бутылку. Он еле открутил крышку и начал жадно пить, проливая половину мимо рта. А я смотрел и смеялся. Ваня вылил немного воды на лицо.

– Постель мне не мочи, чего как животное.

– Сам животное, – он бухнулся обратно на подушку.

– Видел бы ты, где я проснулся.

– Ну?

– Около 702 в женском подъезде.

Ваня сначала просто фыркнул, но потом поднял голову, показывая мне все грани пьяного удивления.

– 702?

– Ага.

– Там живут две самые красивые девушки на свете. Они вроде не хотели к тебе приходить вчера.

– Блондинка есть?

– Не-а. Блонд любишь?

– Встретил вчера одну в лифте на седьмом этаже.

– Как звать?

Я усмехнулся.

– Не знаю имени.

– Блондинок нет на седьмом.

– Она выходила из квартиры.

– Подруга, может.

– Вставай давай.

Ваня заерзал на кровати и вялым движением присел.

– Классные очки.

– Абсолютно согласен.

– Сёма забыл.

– На столешнице лежали.

– Носи, в следующем году только вспомнит про них.

– Хорошо.

Ваня поднялся.

– Я в душ.

– В мой?

– До моего далеко.

– Ты как бездомный. Точно в этом здании живешь?

– Не точно.

Он заперся в ванной и включил воду.

Так вышло, что мое новоселье произвело фурор: еще никто не устраивал настолько масштабной вечеринки. Хотя я и не помню многого, но то, что мне рассказали, было поистине грандиозно. Как итог – теперь меня знали все, а моя квартирка превратилась в проходной двор, куда мог зайти каждый, кому было скучно. Были те, кто заваливался постоянно, вроде Вани, и те, кто заходил раз в месяц, – самые стеснительные. Девушки тоже заходили, но казалось, что на разведку: если хотели веселья, первоначально обязательно заходили ко мне, вдруг там движ. Если движ был, то оставались и разбавляли мужскую компанию. Если нет, равнодушно уходили. Они делали вид, что я им неинтересен (во что верится с трудом), а интересно только веселое времяпрепровождение. Почти уверен, что, позови я любую на свидание, она бы обмочилась от счастья.

Естественно, учиться все стали хуже, поскольку либо постоянно зависали у меня на вечеринках, либо были жертвами производимого гама. А вечеринки я устраивал почти каждый день. Не такие грандиозные, конечно, как новоселье, а поскромнее и более камерные. Но про учебу не хочу говорить, это нудно.

Марго не появлялась. Печально, но что поделать. Дурак я, что не узнал настоящего имени. Обиднейший косяк.

Ваня как-то (валяясь по обыкновению на моей кровати) болтнул, что умеет играть на гитаре. Не сказать, что я фанат музыки – мой вкус ограничивался тем, подо что можно танцевать, – но от скуки я вынудил его поиграть. Он притащил гитару, сам настроил и спросил, что я хочу услышать. Мне было без разницы. Он задумался, пару раз провел большим пальцем по всем струнам и взял аккорд.

Вроде как играл он нечто знакомое, но я не мог вспомнить название песни. Мне нравилось, и в тоже время было почему-то неловко: мы не разговаривали о всякой чепухе, а сидели и слушали гитару.

Поначалу я наблюдал за Ваней и с улыбкой замечал, что он частенько закрывал глаза и играл вслепую. Вот что значит кайфовать.

Я отвернулся к окну. Может, какие-то мысли и посещали мою голову, но не задерживались надолго. Я не думал ни о чем, а просто расслабился. Как будто по-новому себя почувствовал, по-новому хорошо.

Ваня в последний раз коснулся струн, и музыка затихла. Он стукнул пальцами по деревянному корпусу гитары.

– Как-то так.

– Прикольно. Сыграй еще.

– Еще?

– Ага.

– Твои соседи подумают, что я тебя клею, – Ваня усмехнулся.

– Да пошли они.

Он снова стукнул пальцами и сыграл.

Через пару песен к нам пришли знакомые ребята, потом присоединились девушки. В итоге квартирка оказалась полностью забита. Я отворил входную дверь.

Ваня быстро отобрал у меня статус самого популярного парня в здании. Раньше он по неведомым мне причинам никому не играл. Когда я спросил у него, почему же, то он ответил, что не любит это дело. Я усмехнулся, потому что не может человек не любить играть и одновременно кайфовать от игры, и в итоге уговорил его устроить подобие квартирника.

Мы нашли квартиру побольше: как ни странно, она оказалась в женском подъезде – трешка с большой гостиной. (По итогу в ней поместилось человек сорок, еще и в коридоре стояли.)

Кстати, я забыл упомянуть, что одну из квартир в женском подъезде обокрали. Я мало что знаю об этом, не особо интересовался. Кажется, это произошло в тот день, когда я устраивал новоселье. Наверно, девочки были богатые.

После успеха первого квартирника я попросил Ваню научить меня играть на гитаре. Я понимал, что это долго и муторно, но мое тщеславие пересилило. Я зажимал аккорды и бренчал, а Ваня вяло кивал головой. Поначалу пальцы ужасно болели, потом привыкли. Чувствовал я себя школьником, но у меня получалось.

Мы часто устраивали квартирники. Ваня стал бешено уверен в себе (хотя он всегда таким и был), репетировал целыми днями, причем исключительно у меня, а я вынужденно слушал его, маясь от безделья. Ну как вынужденно – музыка превращалась в часть моей жизни. Когда ему становилось невмоготу, он спихивал гитару мне, и я замирал в неудобной позе, заставляя звучать аккорды.

Но ладно бы Ваня остался просто бешено уверен в себе. Он еще и мечтать стал. Видимо, эта уверенность и заставляла его строить грандиозные планы, причем такие, в которые он раньше бы и не поверил. Он мне сказал как-то, что перерос квартирники. Мол, надо двигаться дальше. Мы и правда собирали толпу – приходили все, кто был в здании. А все, кто не был, приезжали послушать, если не было дел поважнее. Кстати, я забыл сказать, что Ваня еще и неплохо пел.

В общем, я стал искать клуб, который смог бы принять начинающего артиста.

Не сказал бы, что мне не нравилась роль менеджера, – я механически и по привычке все организовывал, – однако в то же время нечто глодало меня изнутри. Возможно, зависть, но зависть добрая, граничащая с радостью. Да, я тоже хотел играть и выступать. Надеюсь, это придет потом, а пока стоило усерднее заниматься.