Читаем Великанша онлайн бесплатно

Они встретились случайно, однажды вечером в Нью–Канаверал, небольшом городке, выросшем вокруг новой космической исследовательской базы. Девушка вышла из ресторана, неудачно ступила на лед, поскользнулась, и он подхватил ее — такую хрупкую, что порыв ветра мог запросто унести ее. Глаза у нее были огромные, в пол лица, а волосы сияли, словно солнце. Он же был высокий сероглазый блондин, и горечь одиночества застыла в глубине его глаз.

Одно дело — узнать, как двое познакомились, и совсем другое — что они потом сказали друг другу. Но, зная их прошлое и. что еще важнее, их будущее, можно попробовать реконструировать их разговор.

— Спасибо, — поблагодарила она; и чуть помедлив: — Кажется, мы знакомы?

Он покачал головой.

— Не думаю. Я Клэй Эванс.

Ее голубые глаза вспыхнули.

— Я вас знаю! Видела на базе. Вы пилот «Селены‑1».

— Так называемый пилот. На самом деле скорее пассажир. Моя задача — всего лишь нажать кнопку, потом расслабиться и получать удовольствие от полета. Могу я пригласить вас на чашечку кофе? Конечно. — кивнула она. — Меня зовут Джанет Мартин.

Они вошли в ресторан и сели за столик у окна. На улице падал легкий мартовский снег, мимо проезжали автомобили. Официантка принесла кофе.

Они сидели и разговаривали… Она рассказала, что работает секретарем на базе и очень сильно скучает по дому, по маленькому городку, в котором выросла. Он рассказал о предстоящем полете вокруг Луны, о том, что с самого детства мечтал о звездах.

— Вы очень храбрый, наверное. — летите в космос, не зная, вернетесь или нет.

— Нет. я не храбрый, — ответил он. — Мне страшно Я плохо сплю, часто просыпаюсь, а иногда смотрю ночью на звезды и думаю о том, что скоро стану одной из них — искусственной звездой, про которую рассказывают по радио и показывают по телевидению. А потом, когда ко мне присоединится «Селена‑2», мы станем двойной звездой, летящей к Луне.

Все знали, что в космосе нельзя находиться в одиночку — и неважно, сколько длится полет. Доказательство тому — шесть сошедших с ума пилотов: четверо русских и два американца. Двое в одном корабле — тоже не вариант, русские это уже пробовали. Единственный выход — двум кораблям лететь вместе, причем каждый должен быть достаточно велик для того, чтобы принять второго пилота, если у него случится срыв Психологи уже много лет как подтвердили верность этого решения, но до недавнего времени у ученых не было возможности точно рассчитать траектории такого полета.

Они сидели за столиком у окна и разговаривали, глядя друг другу в глаза, разговаривали до самого закрытия ресторана, а потом на автобусе поехали на Базу. Они уже любили друг друга, и так сильно, что любовь окружила их почти осязаемой аурой. Ни для кого не стаю сюрпризом, когда в начале апреля они объявили, что собираются пожениться.

Свадебная церемония прошла в часовне на базе за день до великого события — запуска «Селены‑1». Джордж Симмонс. пилот «Селены‑2», был шафером. Свадьба обещала стать сенсацией и потому собрала множество репортеров. Одному из фотографов удалось запечатлеть счастливую пару прямо на ступенях часовни в тот самый момент, когда на них посыпались первые горсти риса. Когда смотришь на это фото сегодня, кажется, что новобрачные похожи на одинокие миниатюрные фигурки, заключенные в круглое стеклянное пресс–папье со снегом внутри.

Великое событие обещало стать еще большей сенсацией. Прибыла огромная толпа репортеров и фотографов, три крупнейших телеканала прислали съемочные группы, чтобы освещать запуск корабля в прямом эфире. Конечно, там была Джанет, и ее показывали почти так же часто, как и готовящийся к старту корабль. Клэй появился прямо перед тем, как взойти на борт, но телеоператоры успели отснять отличные кадры — как он поднимается по трапу, как машет Джанет у самого люка.

Через час около сорока миллионов телезрителей увидели, как «Селена‑1» поднимается со стартовой площадки и на один волшебный телевизионный миг зависает в воздухе, прежде чем начать восхождение в небо. Затем, опять же благодаря теле волшсбству, зрителям явили лицо Джанет. Классический крупный план. Одна — единственная слеза катилась по щеке, превращаясь в золото в свете утреннего солнца — трогательное и одновременно пророческое мгновение.

Спустя три часа и четыре минуты, точно перед завершением первого этапа полета. Центр управления получил от Клэя сообщение:

— Вас понял. Пусть корабль–близнец остается на Земле. Отклонение от Луны семьдесят тысяч миль Повторяю: вас понял. Пусть корабль–близнец остается на Земле. Отклонение от Луны семьдесят тысяч миль.

Эти его слова вошли в историю.

«Я упаду на Солнце, — должен был добавить он. — Повторяю: Я упаду на Солнце».

Да. он должен был так сказать — но не сказал. Из–за Джанет. Он. безусловно, знал, что без гравитационного поля Луны. которое могло бы скорректировать курс корабля, про последний этап полета лучше не думать.

Как показали дальнейшие события. Джанет это тоже знала.

Предполагалось, то «Селена‑1» сделает три витка вокруг Луны, причем третий — уже вместе с «Селеной‑2». Потом ступени лунной траектории, вспыхнув, отошли бы и выбросили оба корабля в космос. Близнецы все еще могли встретиться, ведь расчеты, которые сбили с курса «Селену‑1», были заложены и в систему навигации «Селены‑2». Но зачем посылать на верную смерть еще одного космонавта? И база приняла решение отменить запуск.

Тем не менее. «Селена‑2» взлетела точно по расписанию. Все были потрясены. А больше всех Джордж Симмонс, который должен был управлять кораблем, но остался на Земле.

Бог знает, как ей это удалось Возможно, на руку сыграло то, что была ночь и что она работала на Базе. Даже когда поспешная проверка показала, что среди персонала отсутствует только Джанет, никто не мог до конца поверить в происшедшее.

Но поверить скоро пришлось: в динамиках зазвучал ее голос. Ее первые слова тоже вошли в историю. Она произнесла их прямо перед встречей близнецов, перед тем, как ступени лунной траектории отошли, выбросив оба корабля в космос.

— Любимый, я не могла оставить тебя одного!

Их разговоры долго витали в эфире. Радиолюбители всего мира настраивались на их волну. Радиостанции делали записи. Мир слушал голоса влюбленных, как никого и никогда прежде.

Когда они оставили позади Луну, ее орбиту, Клэй сказал:

— Теперь, когда все кончено и ничего уже нельзя изменить, я радуюсь, что ты прилетела. Мы больше никогда не будем одиноки.

— Никогда. — подтвердила она.

Позже, уже возле орбиты Венеры. Клэй сказал:

— Космос похож на сад, правда?

— Да. — ответила Джанет. — Только сад звезд. Голубые — незабудки, желтые — нарциссы, красные — розы.

Когда у них закончились запасы еды, наступило время поэзии.

— Сравню ли с летним днем твои черты? — спрашивал Клэй. — Но ты милей, умеренней и краше. Ломает буря майские цветы, и так недолговечно лето наше![1]

— Все вмиг переменилось в этом мире, — отвечала Джанет. — Шаги твои впервые услыхала, и для меня не стало больше смерти, от пропасти спасла меня любовь[2].

Но самые пронзительные слова прозвучали в финале — последние слова путников, тщетно пытающихся отыскать одинокий оазис Земли в звездно–черной пустыне космоса.

— Счастье мое! Мы станем солнцем!

Пер. М. Литвиновой–мл.

Строфа

Хилл остановился у подножия горы, чтобы перевесить свой двухмиллиметровый «веслих». Как–никак, увесистая штука, будет мешать на подъеме. «Веслих» удобно расположился по диагонали: обе руки свободны, ничто не давит ни на походный рюкзак, ни на ремень с висящей на нем флягой, рацией и запасной обоймой. Прочее оружие осталось за ненадобностью в «мотыльке»: если Шейду не проймешь «веслихом», то другим и подавно.

От владений Шейды Хилла отделял крутой горный хребет Спрашивается, зачем идти пешком, если можно перелететь? Причин две. Во–первых, на лету непросто прицелиться, а во–вторых, хотелось застать добычу врасплох. Заметив нежданного гостя, Шейда насторожится, и вся операция пойдет прахом. Конечно, долина огромная, и хозяйка может почивать на другой её стороне, вдали от места приземления Однако опыт приучил Хилла не рисковать: играй своими картами и не бери лишнюю из колоды.

Он начал взбираться на холм. Острые носки черных «Беовульфов» легко впивались в землю. Росшие там и сям деревца служили отличной опорой. Сланцевые уступы заменяли ступени. Месяц без алкоголя — и вот, он в отменной физической форме.

У самой вершины Хилл замедлил шаг и дальше двигался крадучись. Впереди открылся ровный участок, поросший кустарником с крупными алыми ягодами. Хилл миновал его на четвереньках и, затаившись в густой траве, стал высматривать пристанище добычи.

Очертания долины тонули в полуденном зное, дальний склон расплывался синеватой дымкой. С северных гор к подножию зеленых холмов катила воды причудливо петляющая река. Вдоль берегов плотной стеной стоял лес. Местами из земли торчали каменные громады, а на северо–востоке, за рекой, в полуденных лучах Капеллы поблескивало крохотное озерцо, окруженное похожими на секвойю деревьями.

И никаких следов Шейды. Но Хилл доподлинно знал, что она здесь. Худжири рассказывали: она, как малое дитя, резвится и спит, когда захочет. Наверное почивает сейчас в укромной лощине.

Глаза скользнули по соседнему склону, потом обратно. Впереди почти перпендикулярно склону торчал отвесный утес. Взгляд охотника устремился вниз, к раскинувшейся в полукилометре долине, и уперся в обнаженное тело спящей девушки.

Величественный горный хребет съежился, когда Хилл попытался соотнести увиденное с ожидаемым. Позже он понял, что габаритами спящая красавица была даже еще больше, чем показалась вначале.

Зрелище сбивало с толку. Шейда спала как самая обыкновснная девушка, утомленная дневными заботами: одна рука — на лице, прячет глаза от солнца, другая покоится на животе, колено прижато к груди, приоткрывая холмик лобка. Роскошная копна темных волос, полные груди с розоватыми сосками, длинные стройные ноги — все это слабо ассоциировалось с внушающими ужас размерами.

Туман в голове рассеялся, уступив место шоку. В своих рассказах худжири ни разу не обмолвились о красоте Шейды. Может, не замечали в свете ее зверств. Впрочем, неважно. Главное, цель найдена — ничего не подозревающая и уязвимая. Правда, с такого расстояния ее не достать. Но и спуститься на равнину — пара пустяков… Первый выстрел разбудит великаншу. А второй вышибет ей мозги.

Хилл победно улыбнулся. Дело плевое, а выгода двойная. За работу ему заплатит Галактический совет, и худжири пообещали пятьсот голов скота тому, кто избавит их от монстра — порождения нелепой прихоти. По галактическим меркам пятьсот голов сулили целое состояние. Душа пела от мысли, сколько шикарной обуви можно накупить. Руки тряслись в предвкушении.

Угрызения совести длились секунду; настоящее раскаяние придет позже.

Хилл отодвинулся от края участка и встал. Слева, чуть поодаль, начинался пологий склон. Ступив на него, охотник стал спускаться, лавируя среди высоких, в человеческий рост, ягодных кустов. Многие ветви были поломаны, ягоды рассыпаны по земле. Внезапно холм вздрогнул так, что Хилл едва не потерял равновесие…

У подножия Хилл взял «веслих» на изготовку и осмотрел местность через прицел. На приличном расстоянии от склона из земли вырастал не замеченный прежде каменный массив. Укрытие — лучше не придумаешь. Хилл направился туда, не сводя глаз с лощины, где дремала Шейда. Странно, что отсюда ее не видать… Странно? Как бы не так! Он, опытный охотник, попался в расставленную ловушку, как последний дурак. Потрясенный, Хилл застыл, не в силах шевельнуться. Потом испуганно рванул в сторону, но поздно. Таинственный массив пришел в движение, устремив к нему глыбоподобный «утес». Каменные пальцы сомкнулись на груди. Выбитый из рук «веслих» улетел к подножию горы. От чудовищной хватки из легких вышибло весь воздух. Небо, еще секунду назад такое ослепительно–синее,. вдруг потемнело…

Антистрофа

Воспевая монстров, созданных примитивными расами, и охотников, что бесстрашно сражаются с ними, нужно понимать, что по сути мы прославляем одно и то же.

Худжири с Первобытной планеты придумали Шейду, чтобы пугать детишек, а в итоге испугались сами. У костра рассказывали байки одна страшнее другой; легенда о Шейде росла как снежный ком, а вместе с ней росла и героиня. Для пущего эффекта её поселили в необитаемой долине, расположенной всего в двух днях пути от урожайных полей и пастбищ. По замыслу создателей Шейда не была людоедкой. Она питалась орехами, ягодами и плодами диких яблонь. Вот только по жестокости ее забавы мало уступали людоедству. Ей внушили, что мир — это огромный манеж, а люди — куклы.

Постепенно хѵджири уверовали в собственные басни. Среди примитивных народов не бывает скептиков: если верят, то все без исключения. В случаях, когда привнести зерно сомнения некому, рождается парадокс. Целый народ свято верит в то, чего не существует. Как следствие, возникает когнитивный диссонанс, под его давлением реальность сдает позиции, и вымысел становится явью.

Ясным погожим днем Шейда нагрянула к худжири, уселась возле деревушки и стала играть домами и спрятавшимися в них людьми. Она переворачивала жилища вверх дном, поднимала туземцев высоко над землей и швыряла головой вниз. Катала телеги взад–вперед, пока не отваливались колеса. Вырывала с корнями деревья и пересаживала их на сельскую площадь. Посреди священной аллеи усопших вождей прорыла канал, перенаправив ручей, веками омывавший окрестности деревни. Разрушила ротонду — усладу и гордость местных вождей, разнесла в щепки сарай, где хранились инструменты общины. Наигравшись вволю, Шейда зевнула и улеглась спать, напоследок сбив ногами чудом уцелевшие постройки. Голову пристроила на кургане, где покоились десять поколений усопших вождей. Проснувшись после обеда, великанша отыскала новую деревню и её тоже смела с лица земли, сокрушаясь, что не нашла ни одного человечка поиграть. Перевернув силосную башню, она вернулась в долину.

За первым набегом последовали другие. Деморализованные худжири побросали дома и разбежались по лесам, пещерам и лощинам. Шейда выслеживала беглецов и снова начинала свои жуткие игры.

Наконец весть о бедах худжири достигла отделения Галактического Совета. Оттуда она попала прямиком в штаб.