Читаем Ведьмино дело онлайн бесплатно

Не на все ответы существуют вопросы.

Николай Дергунов возвращался в Питер. Он съездил в Кингисепп и совершенно напрасно. Сам город произвел приятное впечатление: компактный, по провинциальному неспешный. Невысокие исторические здания соседствовали с более современными многоэтажками. И те, и другие пострадали от наскальных письмён жителей города, страждущих оставить вечную память о себе на штукатурке зданий.

Дом целительницы – в новом районе – Николай нашел относительно быстро и даже успел порадоваться, что нет очереди из страждущих, но разговор получился короткий. Он не успел позвонить, как дверь открыла женщина лет на десять-пятнадцать старше его. Коротко стриженая, в очках и домашнем халате, она внимательно посмотрела на Николая и произнесла всего лишь одну фразу: «Помочь ничем не могу». Потом закрыла дверь, а Николай остался стоять на лестничной площадке.

Он не сразу осознал услышанное, мозг отказывался принять, что все слишком поздно. Мимо проходили люди, а он никак не мог оторвать взгляд от деревянной двери, за которой ему вынесли приговор. После Николай вышел на улицу, добрался до первой попавшейся лавочки, да так и просидел пару часов, не в силах пошевелиться. Значит, шансов никаких… Николай очнулся от ступора, когда день перевалил за вторую половину. Затекли ноги, хотелось пить, есть и в туалет одновременно. Он зашел в ближайшее кафе, где перекусил на скорую руку.

Теперь Николай ехал в пригородном автобусе, похожем на ПАЗик, красного цвета, и пытался задремать после бессонной ночи. Но рядом сидела чересчур общительная женщина, увлеченно вещавшая по телефону:

– Я ему говорю: «Доктор, давайте быстрее, у нас там инсультник». Он от меня отмахивается: «Не выдумывай!» Приезжаем: так и есть, инсульт, тяжелый.

Николай невольно прислушался – у попутчицы был громкий голос, а она продолжала делиться с собеседницей:

– Снова вызов: потеря сознания. А меня будто кто за язык тянет. Говорю: «Вот увидите, кома у диабетчика». Так и есть!

Николай заинтересовался: два совпадения на случай уже не тянут, а женщина повествовала дальше:

– Едем. Вдруг нас обгоняет полицейская машина с мигалками. Я: «Доктор, вот помяните, ждет нас пулевое ранение». Так и оказалось!

– Вы кем работаете? – не выдержал Николай.

– Фельдшером на скорой, – охотно ответила женщина, отвлекшись от разговора. – Я сама из Мурманской области, приехала сестру навестить.

Женщина была пышных размеров, про таких говорят «кровь с молоком», ее бровям мог позавидовать покойный генсек.

– И часто у вас так бывает? – Николай прикинул: скорее всего, подселенец.

– Да нет, – женщина пожала плечами. – Иногда находит. Меня на подстанции Вангой прозвали.

Николай не сомневался: у нее подселенец! По-хорошему, женщину стоило бы проверить на сущность-паразита, но от подобных умений только польза. Поэтому Николай выдохнул: вот бы всегда так, скольких неприятностей можно было бы избежать. Но люди разные, и сущности тоже. Кто-то образует плодотворный симбиоз с человеком, а кто-то пытается сожрать хозяина, и не только его.

Хотя… Подселенец мог быть и ни причем. Что касается ясновидения, однозначности тут не существовало. Возможно, работал компенсационный механизм, как с Вангой: ясновидящая была слепа. А может, все было связано с чакрами, через которые человек получал доступ в информационное поле, окружавшее планету. Хотя с сущностями Николаю все было понятнее и привычнее.

Николай вспомнил недавнее дело – Чертово, которое получило название из-за особой трудности. Хотелось бы, чтобы подобное не повторилось, слишком уж необычным и пугающим оказалось произошедшее. Лучше списать все на случайность, чем принять, что привычная реальность не будет прежней. «Демон» в человеческом мире… Пусть остается в фэнтези, там ему самое место.

Перед тем как отправиться на Московский вокзал, Николай заглянул в торговый центр на Невском, хотя можно было посидеть и в столовой неподалеку от вокзала: туалет, вай-фай и кондиционер имелись и там. Да и билет домой следовало купить, хотя… Может, остаться на несколько дней в Питере? Что Николай теряет? Теперь уже ничего.

Можно прогуляться в Эрмитаж, задержаться там в Рыцарском зале, заглянуть к мумии египетского жреца, произведшей на Николая неизгладимое впечатление в детстве. Или почтить вниманием портреты героев войны тысяча восемьсот двенадцатого года. А можно прогуляться по крышам, пока погода позволяет. Посетить Михайловский замок, побродить по одному из парков Петербурга, понаблюдать за разводом мостов над Невой.

Николай поднялся на эскалаторе в зону фуд-корта. Навстречу спускался человек в ярко-оранжевом скафандре; на шлеме, диаметром около метра, был изображен смайлик. Николай подивился: странный костюм. Мультфильм, что ли, новый вышел? Николай проводил взглядом аниматора, и, когда тот сходил с эскалатора, померещилось, что ноги человека-смайлика не соприкасаются со ступеньками.

Разглядеть как следует, Николай не успел: эскалатор завершил подъем. Да и аниматор не шарик, чтобы висеть в воздухе, просто почудилось: день тяжелый, голова ноет, точно ее кирпичом приложили, да и усталость навалилась.

В одном из кафе Николай заказал блин с ветчиной и сыром, солянку и чай. Над фуд-кортом располагался стеклянный купол, Николай сел прямо под ним. Сквозь стекло пробивалось хмурое небо, свойственное Питеру в любое время года. Оно было под стать настроению, охватившему Николая, – такое же безнадежное и давящее. Впрочем, другого неба от Питера в сентябре ожидать было сложно.

Дома бы Николай расправился с блином с помощью рук, но в общественном месте вроде как следовало пользоваться приборами, поэтому Николай без особого энтузиазма взял пластиковую вилку в левую руку, а нож в правую. Затем плюнул и поменял местами – так удобнее. Он резал блин на кусочки и старался не думать о словах целительницы: будет завтра, тогда и… В принципе, он предполагал нечто подобное, просто понадеялся на дурацкое чудо, которое часто обещают в голливудских фильмах.

Ну бывает же! С другими сплошь и рядом! Почему бы и Николаю не поверить в красивую сказку?! Ну почему?! Почему вечно с кем-то другим, но не с ним?! Вечное мимо, вечное «ждите ответа». Ну нельзя же так! Чем Николай хуже других? Почему все через одно место?! Где тот ангел-хранитель, который обязан охранять Николая?! Валяется пьяным в придорожной канаве?

Николай с шумом выдохнул. Надо успокоиться, взять себя в руки, принять новость… Но хотелось швырнуть нож через весь зал и заорать во все горло. Где эта гребаная справедливость?! В задницу высокопарные слова о смирении, пусть сами жрут свою безропотность, а Николай умирать не хочет. Все, что с ним случилось, неправильно! Он еще молод, он всегда жил не только для себя, но и для других. А теперь все, что ему отпущено – от силы полгода, да и то, пока боль не завладеет телом и умом.

Николай поднял голову. Среди облаков обозначился просвет, и теперь они образовали подобие смайлика будто в насмешку над чувствами, охватившими Николая. Он с минуту всматривался в улыбающуюся рожицу, а затем вновь вернулся к обеду и доел блин. Как бы Николай не психовал, от него ничего не зависит. Совсем ничего. Мир не беспристрастен, и с этим ничего не поделать.

У Николая возникло ощущение неподъемного камня на шее. Что бы ни делал, все тянет ко дну. Николай скоро сдохнет, а вселенная останется прежней, как ни в чем ни бывало. Будут плыть облака, тучи сморкаться дождями, а могила Николая порастет маргаритками и бархатцами, и вспомнят о нем лишь родители да сестра.

Он одним глотком допил крафтовый чай из облепихи и клюквы и поднялся из-за стола, настроение было испорчено в конец. Оставаться в Питере… Зачем? Плевать на Исаакиевский собор и Петропавловскую крепость, на Эрмитаж и уродов в Кунсткамере. Пусть другие наслаждаются северными красотами, а Николаю хочется вернуться домой и запереться ото всего мира в квартире. На вокзале он купил билет на ближайший «Сапсан» и оставшееся до отправления время просидел в зале ожидания, храня мрачное молчание. Взял отпуск, называется.

На следующий день Николай проспал до полудня, а потом лежал, бессмысленно пялясь в потолок. Отчаяние засасывало, словно бездонный омут, и Николаю это не нравилось: хотелось встряхнуться, очнуться от вязкого морока. Не придумав ничего лучшего, Николай отправился в Царицыно.

Еще солнечно, даже тепло, но листья тронуты первыми признаками увядания: природа готовится к краткосрочной смерти, в кроне берез видны пожелтевшие косы. Несмотря на будни, много людей, женщины украшены венками из кленовых листьев. Запах кофе, глинтвейна и венских вафель – Николай не удержался и потратил полтысячи на всякую ерунду. Хотя на эти деньги можно нормальных продуктов купить.

Звонок шефа застал возле оранжереи: Николай как раз раздумывал, не зайти ли внутрь на экскурсию.

– Дергунов, ты свой отпуск можешь раньше закруглить?

– Могу, – Николай даже обрадовался: не нужно заполнять оставшиеся дни имитацией бурной деятельности.

– Тогда руки в ноги и дуй в офис.

Там стоял накрытый стол: оливки, красная рыба в нарезке, копченая колбаса, сыр, зелень и огромный шоколадный торт.

– Что за повод? – удивился Николай.

– Михаил проставляется, – шеф постарался принять невозмутимый вид, но вышло не очень.

– Отчаливаю! – Михаил блеснул идеальными зубами. – Решил в Краснодар перебраться поближе к родственникам.

Николай кивнул. Все знали, что Михаил планирует выйти на пенсию, но случилось это слишком внезапно. Стоило пару дней не прийти на работу – и все встало с ног на голову.

– А я теперь с Денисом в паре работаю, – секретарь Женечка не сдержала улыбку. – Виктор Иванович приказ написал о переводе.

– А я? – растерялся Николай.

Его напарник Сэм предупредил, что подаст заявление на увольнение, как выйдет из больницы.

– Придумаем что-нибудь, – шеф выглядел подавленным. – Да и вернется Симеон, надеюсь.

– Угощайся! – Михаил протянул Николаю пластиковый стакан с вином.

Николай уточнил:

– Виктор Иванович, вы меня из-за Михаила позвали?

– Нет, – шеф поморщился, точно от зубной боли. – Нам в отдел разнарядка на командировку пришла, в Тульскую область. Денис и Женечка малоопытные, остаешься ты.

– Что за срочность? – поинтересовался Николай.

– Странные случаи в поселке, – выразительно посмотрел шеф, – я тебе файл на почту скинул, дома изучи.

– Хватит о делах, – прервал их Михаил, – давайте хоть сегодня на них забьем.

Николай выпил вино, даже не ощутив вкус. Странные дела… Совсем недавно они закончили дело, получившее название Чертово. Как бы не повторилось…

– Как съездил? Что в Питере? – отвлекла его Женечка. – Почему так быстро вернулся?

Пока Николай делился версией для коллег, заглянули спецы из соседних отделов. Надолго никто не задерживался – работа есть работа, но Михаил остался доволен: все отметили его выход на пенсию. Он блистал остроумием, танцевал с Женечкой и дамами из бухгалтерии, фотографировался на память. Под конец вскочил на стол и простоял на руках с минуту, вызвав всеобщее одобрение.

Николай зашел в отдел кадров, взял командировочное удостоверение, получил деньги под отчет и отправился домой. Войдя в подъезд, он заметил валявшуюся газету, на ней лежал ком пыли. Николаю почему-то почудилось, что ком дышит: он то раздувался, то опадал. Николай присмотрелся: нет, показалось. Видимо, нервы сдают, а может, из-за тусклого освещения.

В четверг рано утром Николай на автобусе отправился в Тулу. Там его встретил местный спец из ОБХСС – отдела по борьбе с хаосом, существами и сущностями.

– Вы тот самый Дергунов? – Дима, как представился спец, долго тряс ладонь Николая. – Про вас рассказывали…

Он замолчал, с восхищением уставившись на Николая, тому сделалось неловко.

– Да я ничего, – пробормотал Николай.

– Вы крутой, – с убеждением заявил Дима. – Уверен, что и тут справитесь.

Дима представлял из себя увлеченного энтузиаста: молодой, не прибитый профессиональным выгоранием. Пока Дима вез Николая на убитой корейской иномарке, он вкратце поведал о произошедшем, хотя Николай всю среду посвятил изучению материала.

– Местные уверены: ведьма завелась, – вещал Дима. – Мы проверили, конечно…

– Сразу? – уточнил Николай.

– Нет, – не стал врать Дима. – Вы же знаете деревенских: у них через одного якобы колдуют.

– Когда завели дело? – спросил Николай.

– Когда насчет собаки заявление поступило, – Дима свернул с шоссе на грунтовку. – Слишком уж необычное.

– А что там? – про собаку в файле ничего не было.

– Хозяйка сама расскажет, – уклонился Дима от ответа.

Деревня располагалась в окружении соснового бора, неподалеку протекала река. Николай прикинул: будь деревня ближе к Москве, тут все было бы застроено дачами. Он бы и сам не отказался от деревянного дома, пахнущего смолой, на высоком берегу реки. Чтобы можно было поздним вечером развести костер и смотреть на поднимающиеся вверх искры, на быструю воду и звезды, в ней отражающиеся. Возможно, ближе к старости его желание сбудется.

Машина остановилась возле большого деревянного дома, обитого светло-зеленым сайдингом. Дом окружал двухметровый забор из профнастила. Дима нажал на кнопку звонка, и забор затрясся от мощного лая, Николай вздрогнул. Через несколько минут калитку открыла дородная женщина, одетая в тренировочный костюм. На ее руках были измазанные землей перчатки.

– Вот, Лидия Петровна, привез вам оперативника из Москвы, – Дима посторонился, пропуская Николая, – расскажите, что у вас произошло.

Женщина прикрикнула на двух алабаев, рвавшихся с тяжелой цепи, сняла перчатки и повела оперативников в глубь двора. Николай осмотрелся: здесь было ухоженно. Под окнами пестрели георгины, клонили тяжелые головы подсолнухи, цвели белые и фиолетовые хризантемы. Трава скошена, груда кирпичей аккуратно сложена в стороне.

– У нас с мужем хозяйство небольшое, – перечисляла Лидия Петровна: – кур держим, уток, козочек. Вот здесь, – она провела Николая и Диму к сараю, где был устроен загон для коз. – И тут на днях несу корм для кур. А козы из загона выскочили и дурачатся, меня чуть с ног не сбили. Я их обругала: «Что ж вы, гады этакие, творите?» Козел, скотина такая, подскочил и меня под руку боднул. Я с психу и заорала: «Чтоб тебя черти забрали!»

Лидия Петровна между делом показала курятник:

– Ну я корм курам дала, коз загнала, да и пошла ужин готовить. И тут через час муж приходит, весь бледный, как с мороза.

– А муж ваш где? – перебил Николай.

– На работе, – ответила Лидия Петровна, – вечером будет, – и продолжила: – Приходит и говорит: «Где водка?». Я ему: «Ты совсем, что ли? День еще!», а он: «Такое было!»

Она встала посреди двора:

– Оказалось, в загон к козам пробралась чужая собака и задушила козла. Здоровая псина! А наши алабаи даже не тявкнули! Затаились. Так этот кобель на мужа еще кинулся, порвать хотел. Хорошо, Леня успел вилы схватить да проткнул этой зверюге бок. Я пошла посмотреть, и вдруг этот кобель снова поднимается и рычит. Живой! Я таких огромных собак сроду не видела!

Лидию Петровну передернуло от воспоминаний.