Читаем Ведьма в апельсинах онлайн бесплатно

Черная ведьма не может быть рыжей! Только как это доказать моим волосам? Очередная попытка поменять масть провалилась с треском! Ну почему нашу семью преследует этот бич?

Местные парикмахеры со мной давно не связывались, а эта молоденькая девочка была приезжей и сейчас почти плакала, глядя на мою рыжую сияющую гриву. Даже не знаю, кто из нас был больше расстроен я или она.

Я тяжело вздохнула, бросила деньги на стол (не вина же мастера, что моя магия работает таким причудливым образом) и пошла домой. Очередной неудачный парикмахерский эксперимент хорошего настроения не добавил, а дома меня ждала мама и, чтоб его, поздний ужин. Очередной бой с ветряными мельницами и жареными ребрышками. Или что там у родителей значится в их гастрономических планах?

Я выскочила из двери парикмахерской на раскаленную солнцем мостовую. Жара уже немного спала, но от камней все ещё шел жар.

В глазах стояли слезы. Вот как можно расстраиваться в сотый раз по тому же самому поводу? Задумавшись, я не смотрела по сторонам и поэтому едва не снесла мужчину, который вышел из только что припаркованного у обочины магкара со столичными рунами на сверкающим крыле.

Налетела я со всего размаха, впечатавшись грудью. Начала заваливаться назад на высоченных шпильках и поэтому вцепилась, что есть мочи в полы рубашки из тонкого дорогого материала с названием эльфийская паутинка.

Незнакомец пробормотал проклятия. Понятно, мне бы тоже такую рубашку стало жаль, однако, надо отдать должное, попытался ухватить меня за талию. Но было слишком поздно. Раздалось характерное «хрясь» рвущейся ткани, и я полетела на мостовую к ногами незнакомца.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз со смесью раздражения и смеха. Совсем обидно стало потому, что незнакомец оказался молод и красив — черноволосый, смуглый с черными, нечеловеческими глазами и хищной белозубой улыбкой. Сразу видно, прибыл в наш курортный городок из столицы. Понятно, что я его забавляю! И эти, чтоб их, рыжие волосы вводят в заблуждение. Над черными ведьмами смеяться опасно, но черные ведьмы не бывают рыжими!

Некрасиво порванная у лацкана бледно-желтая рубашка не портила вид незнакомца. Сильные руки мужчина убрал в карманы и представлял собой мечту юной провинциалки. Рядом с таким экземпляром было очень неловко протирать длинным черным сарафаном не очень чистую мостовую. Ладно хоть сарафан не задрался, и выглядела я пусть и нелепо, но вполне пристойно.

— Ну, что уставился? — невежливо буркнула я и насколько это было возможно элегантно постаралась встать и снова не сверзиться со своих шпилек. Ну почему во мне не метр семьдесят пять, как в Китане? Я бы тогда тоже могла позволить себе обувь без каблука.

— Вам помочь? — тихий обволакивающий голос со смешинками заставил злиться ещё сильнее.

— Вот уж не представляю чем! — фыркнула я и гордо отвернулась.

— Вы мне вообще-то рубашку порвали… — донеслось мне в спину, но я не стала останавливаться и просить прощения, просто щелкнула пальцами. Ведьма я или кто? Конечно, рубашку зашить с помощью магии я не могла — девчонок на техническом факультете такому учат четыре года, а вот приляпать на изорванное место веселую наклейку в виде апельсина — вполне.

Вообще, через пару кварталов мне даже стало немного стыдно. Сама не посмотрела, поэтому налетела на ни в чем неповинного мужика, рубашку изорвала, нахамила. С другой стороны… ну не возвращаться же просить прощения? В конце концов, раз я не удалась мастью, то хоть характер у меня может быть как у настоящей черной ведьмы — вредный и пакостливый?

Я перебежала на другую сторону дороги, пропустив два магкара с открытым верхом, и нырнула тенистую зелень сада. Я жила с родителями на центральной улице города, она же являлась набережной. Мне повезло — с моего балкона видно море. Берег тут был крутой, каменистый, но зато его не застроили многочисленными отельчиками, которые круглый год кишат туристами. Вероятно, мой случайный знакомый — один из столичных любителей провести отпуск у моря.

В саду у дома было прохладно, уже чувствовалась приближение ночи. Здесь хотя бы можно было дышать полной грудью.

— Где, шляешься? — вопросил меня сидящий на ступеньках рыжий зверь похожий на смесь кота и белки — наш брауни. Существо зловредное, обитающее в доме, наверное, с его основания. И нашу семью недолюбливало, но гадить серьезно опасалось — мы были его хозяевами. Сам брауни пояснял свою неприязнь просто — не привык еще. А жила моя семья тут, уже третье поколение. Дом достался деду по матери за какие-то заслуги перед королем. А мелкий шкодливый поганец ещё не привык!

— А все тебе расскажи, — беззлобно огрызнулась я и направилась в холл.

— А-а-а-а, опять пыталась перекрасится, Апельсинка! — ехидно донеслось мне в спину.

— Колдану, — предупредила я, пребывая не в духе.

Брауни проняло, он знал, что характер у меня вспыльчивый, тон сразу поменялся. Хотя ехидные нотки из голоса не исчезли.

— Там твои матушка с батюшкой оголодали, ждут тебя к столу.

— Кто бы сомневался!

— Злая ты, Ирма, а все потому что вечно голодная, — резюмировал дух, и, почувствовав, что я сейчас в прямом смысле начну метать молнии, от греха растворился в воздухе, а я прошла в столовую.

— Руки помой! — крикнула мама, выплывая из недр дома. Мама у меня была женщиной статной, с объемами и формами, которые приличествовали почтенной даме, жене заместителя мэра города. Поэтому я — стройная, худощавая — вызывала у нее одно желание — накормить. Еда была нашим семейным камнем преткновения. Мне, кажется, даже замуж выдать меня хотели меньше.

— Есть не буду! — сразу же открестилась я, понимая в какую сторону повернет разговор.

— А куда же ты денешься? — вопросила родительница, и я даже возразить не смогла. От моей мамы даже папа не смог никуда деться, а он у меня мужчина волевой и в городе уважаемый.

Заметив в моих глазах безысходность, мама удовлетворенно кивнула, поправила огненно рыжие волосы, такие же как у меня, и ушла в столовую. А я отправилась в ванную комнату. В этом доме скрыться от еды было нельзя. Чтобы не есть нужно быть не дома, и то, когда вернешься, тебя будет ждать двойная порция. Но я была своевольна и упряма, поэтому, что будут ужинать они, не знаю, а у меня стандартное меню — салат из рукколы и апельсины.

— Ты очень мало кушаешь, — завела мама свою обычную песню, едва я только присела за стол. Папа молчал, но так сосредоточенно обгладывал баранье ребрышко, что я понимала — маму он поддерживает.

— Я кушаю нормально.

— Ты не ешь, более того! — Мама всплеснула руками. — Иногда, кажется, ты даже не знаешь, как выглядит нормальная еда. Мы отдадим нашу кровиночку замуж, а она не сможет даже приготовить мужу омлет! Я от стыда сгорю!

— Мама, скажи мне, когда ты папе омлет в последний раз готовила? Про омлет молчу, хотя бы бутерброд, — поинтересовалась я, отправляя в рот листик салата.

Матушка засмущалась, ибо сама любила есть, а не готовить — в нашем доме всегда были повара — но тут же нашлась:

— В жизни бывают разные ситуации. Поэтому мы с папой подумали и решили… — вот на этом этапе мне и нужно было бы сбежать, но я почему-то прилипла к стулу. Ну, конечно! Тут не одна я черная ведьма. Бежать вместе со стулом было совсем уж некрасиво, поэтому пришлось сидеть и слушать приговор. — Мы наняли шеф-повара из столицы.

— У нас теперь на завтрак будет не пять блюда, а восемь? — с ненавистью поинтересовалась я.

— Нет. — Папа вступил в разговор, промокнув салфеточкой жирные губы. — Он будет учить тебя готовить… — «и есть», читалось на родительском лице.

— Вы серьезно? — не поверила я. — У меня вместо каникул кулинарные курсы? А ничего, что я Китаной собиралась в круиз через две недели?

— Китана постоянно куда-нибудь мотается, — парировала мама. — Съездишь в конце лета. Какая разница? Думаешь, просто договориться с одним из лучших шеф-поваров королевства? Он два года отработал во дворце!

Да все равно мне, где и кто готовил завтраки и ужины. У меня пролетал круиз! Там будут все наши, а я в это время стану учиться готовить борщ? Вот что за невезение. Я грезила этим путешествием на лайнере без родителей с конца учебного года, сессию сдала на отлично, а меня хотят всего этого лишить? Ну уж, нет.

— Ну, ма-а-ам, — заныла я, но родительница осталась непоколебима. Ну раз война значит, война.

— Когда там у вас прибывает повар? — уточнила я, сладеньким голоском, понимая, что рановато я убрала в коробки свой ведьминский котелок и алхимические колбы. Не выдержит мой учитель две недели. Или я не черная ведьма!

Ведьмовское оборудование требует особой заботы и бережного обращения. Сила — капризная штука. Сваришь зелье в не отмытом до блеска котелке и — «вуа-ля», получишь вместо приворотного зелья веселящий эликсир или того хуже — средство от запора. Да еще и со стойким эффектом. На алхимическом факультете травили много баек про таких вот нерадивых специалистов.

Я пока училась на общем профиле. Только перед следующим летом мне предстоит окончательно определиться со специализацией. Но свой котелок, бережно упакованный в специальный сундучок, защищенный заклятием, и пока еще практически чистый гримуар у меня были, и пользовалась я ими во время учебы регулярно.

Вчера вечером я рано легла спать, расстроенная очередным неудачным походом в парикмахерскую и огорошенная причудливыми родительским планами на лето. Эти планы, которые касались исключительно меня, грозили испоганить все каникулы. А я ведь старалась, учебу закончила почти на все «отлично». И все ради чего? Ради нелепых кулинарных курсов? Ну уж, нет! Пора расчехлять свои ведьмовские штучки.

Только ради этого сегодня я проснулась с первыми лучами жаркого южного солнца. Даже брауни, дремавший калачиком у меня в ногах, недовольно встрепенулся. Открыл один круглый, словно у совы глаз, и спросил:

— Ну, и куда тебя понесло с утра пораньше?

— Творить черные ведьмовские дела, — мрачно отозвалась я, пытаясь попасть под кроватью ногой в тапочка, который, казалось, словно специально от меня убегал.

Спросонья не сразу сообразила, что происходит, и долго и упорно тыкалась ступней в прохладный пол, а когда, наконец, до меня дошло, то ту самую тапочку, которую рукой удалось поймать в два счета, полетела в мерзко хихикающего брауни.

— Паразит! С утра начинаешь? — с чувством выдохнула я. Мелкая нечисть увернулась от не очень метко кинутого снаряда, обидно подразнилась языком и, повисев на шторе, спрыгнула на подоконник.

— Паршивая из тебя черная ведьма, Ирма! — гаденько заметил брауни. — А все потому, что ты не черная, а рыжая!

После этих слов дух снова показал мне язык и умчался на улицу через открытое окно. По всей видимости, дальше творить свои гадкие дела. Иных забот у пакостника не водилось.

Я потерла руками заспанное лицо, чувствуя, что уже изрядно взбодрилась. Утро в моем доме всегда начиналось с огоньком. Не сложно догадаться по какой лохматой причине.

Брауни жили в домах повсеместно и имели удивительно мерзкий, шкодливый характер. Но именно благодаря брауни дома вообще стояли, вещи не терялись, а жить было комфортно и спалось хорошо. Брауни охраняли свою территорию от злых духов, негативной энергии и даже плесени. А людей… людей они воспринимали, как досадное побочное явление.

Из всех возможных шкодливых брауни домовой дух с наиболее отвратительным характером достался нам. А еще он не признавал никаких имен. Точнее, когда-то давно имя у него было. Только вот мой прадед, получая дом от короля, этого имени не узнал. И мы не узнали, а брауни принципиально не говорил и другое брать не хотел. Поэтому именовали его кто как. Превалировали такие прозвища «паразит», «поганец» и папино любимое «пушистый упыреныш».

Размышляя о главном домашнем благословении или проклятии, я протерла пыль с алхимического стола, выставила до блеска начищенный котелок и рядом с ним положила гримуар в обложке из натуральной кожи. Чую, в ближайшие две недели оборудование мне пригодится не раз. А пока стоит подновить заклинание русалочий хвост и окунуться. Утренние заплывы положительно сказывались на моем настроении.

Я сняла с руки браслет — довольно толстый серебряный шнурок с разноцветными бусинами. В каждой было заключено заклинание. Одно из тех, которые требуются постоянно. Чтобы не колдовать каждый раз со всем сложным ритуалом из жестов и слов, ведьмы давно научились зачаровывать бусины. Заряда в каждой из них хватало на три-пять раз.

Сейчас заклинания стоило подновить. Особенно «русалочий хвост» летом он расходовался особенно быстро. Я закончила дела и, прихватив полотенце, направилась на улицу, прямо как и была, в длинном шелковом халатике на голое тело. Утро я любила начинать с водных процедур. И, несмотря на то, что выросла рядом с морем, перед завтраком предпочитала бассейн. И вода теплее, и волн нет, и можно прыгнуть в него прямо со ступенек дома.

Я даже забыла о проделках вредного брауни, выбежала на крыльцо, вдыхая свежий утренний воздух. До завтрака ещё не было палящей жары, от которой приходится вечно прятаться под «ледяным вихрем». Только энергии в бусине хватает обычно не больше, чем на пару часов. А свой резерв на бытовые мелочи тратить жалко. Да и на воздухе весь холод быстро размывается вокруг, его поглощает удушливая жара.

Поэтому я предпочитала наслаждаться естественной, утренней прохладой, пока была такая возможность. Больше всего летом я любила именно это время суток.

Я почти скинула халатик, по бокам уже серебрились чешуйки русалочьего хвоста, заклинания, которое позволяло чувствовать себя как рыба в воде, ну и заодно заменяло купальное платье, закрывая обнаженное тело рыбьим чешуйками. Но внезапно поняла, что мой бассейн занят.

Даже рот от возмущения открыла. Мама с папой в это время, как правило, спали, да и не страдали они любовью к заплывам, а, кроме них, в доме были только слуги. Они, естественно, нашим бассейном не пользовались.

А тут неизвестный мне пловец рассекал воду мощными гребками. Светловолосая голова то показывалась на поверхности, то скрывалась под водой. Кроме мокрой макушки, я видела еще мощные плечи, одно из которых украшала причудливая татуировка. Разглядеть ее подробнее с такого расстояния было проблематично.

Когда я подошла к бассейну и остановилась у ступенек, мужчина доплыл до бортика и подтянулся вверх, явив мне накаченный загорелый торс, со стекающими по нему дорожками воды. Сильно развитая грудная клетка, прокаченный пресс… красавец.

У меня даже дар речи пропал. Я какое-то время просто наблюдала за тем, как пловец, белозубо мне улыбнувшись, выбрался из бассейна. Хвост превратился в ноги и чешуйки теперь сохранялись только в районе бедер, прикрывая ягодицы и прочие места, которые барышням неприлично являть при первом знакомстве.

— Аа-а-а… — начала я, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы на накаченной груди, когда парень вытирал волосы полотенцем. — А вы собственно кто?

— Натаниэль, — непринужденно представился он, словно, его имя должно было мне что-то сказать. — А вы, вероятно, Ирма?

— Ну… похоже, вы точно знаете обо мне больше, чем я о вас, — пробормотала растерянно.