Читаем Ведьма (СИ) онлайн бесплатно

Июнь, 1666 год. Деревня Кроухилл.

— Николас, не уезжай! Я без тебя пропаду! — тоскливо протянула рыжеволосая девушка и прильнула к парню.

Уже битый час она пыталась уговорить жениха отказаться от поездки. Но Николас был тверд в своем желании уехать на торговом судне. Это был их шанс быстро заработать большие деньги и сыграть свадьбу. Относительно быстрый. Расстаться придется не менее чем на полгода. Это сейчас они вместе сидят под кроной старого дуба на берегу реки и не чувствуют разлуки. А что будет через неделю? Через месяц? Однако уж двадцать третий год парню пошел, пора и о семье подумать. Да и зеленоглазая красотка Сибилла в свои девятнадцать в девках засиделась.

— Сибилла, милая, я вернусь через каких-то шесть-семь месяцев. Я тоже не хочу покидать тебя, но ведь потом мы сможем пожениться и уже никогда не расстанемся. Ну, не печалься. Лучше подари мне свою улыбку на счастье. Ты же будешь меня ждать?

— Не стану обещать. Вдруг кто замуж позовет, — капризно надула губки Сибилла и кокетливо отвела в сторону глаза.

— Ах, ты, ведьмочка, — шутливо погрозил пальчиком Николас, — хочешь, чтобы я на корабле от ревности покоя не знал?

Юноша ловко опрокинул девушку на спину и впился ей в губы. Сибилла от неожиданности охнула, но только сильнее прижалась к милому дружку, запуская пальцы в пшеничные кудри. И, словно довольная кошка, зажмурилась. Смотреть в его глаза цвета сапфира было невмоготу. Она тонула в этой синеве, едва взглянув.

Лето в тот год выдалось жарким и засушливым. Многие селяне опасались остаться без должного урожая. Вот и Николас больше не хотел уповать на чудо. Решение о работе на торговом судне он принял, когда увидел на городской площади объявление о наборе матросов в команду. Денег обещали много, правда, и работа трудная, и условия тяжелые, и дом надолго покинуть надобно. Отец поддержал, а мать смирилась. А вот невеста никак не хотела его понять. Ведь ради них старается. Чтобы дом свой построить, да жену туда привести, нужны средства. А где их взять? От разовой работы в городе и продажи овощей на базаре карман не раздуется. Вот и придется ему, бедолаге, потрудиться. Зато как вернется с мешочком серебряных, можно будет больше не скрываться. А пока их встречи пусть еще немного тайными останутся.

— Николас, останься. Неспокойно мне… — нашептывала на ухо девушка.

— Все будет хорошо, — выдохнул Николас, нырнув Сибилле в распахнутый ворот рубахи, одновременно поглаживая ее коленку и продвигаясь выше.

— Опять придется набрехать матери, отчего домой поздно пришла, — хихикнула зеленоглазая красавица, стаскивая с парня жилет, а затем и рубашку.

Три недели Сибилла ходила как в воду опущенная. Николас уплыл и забрал с собой радость из глаз, оставив взамен тревогу на сердце. И как не старалась девушка прогнать дурные мысли, все же терзалась и тосковала. Да так, что есть не могла.

Полуденное солнце припекало изрядно. Сибилла уже в который раз обтерла лицо и шею мокрым платком. А потом высунулась в открытое окно, дабы насладиться слабым ветерком. Мало ей от тоски изнывать, так и во всем теле такой жар сидит, что она теперь взамен печи может хлеба печь. А тут еще и матушка с самого утра, словно осой укушена, все ворчит да бранится без устали, хоть из комнаты не выходи.

— Сибилла, — послышался окрик матери с кухни, — яиц принеси, да на базар собирайся. Полдня бездельничаешь и носу не кажешь.

Девушка, простонав про себя, нацепила передник, чепец и прошмыгнула мимо худощавой сероглазой женщины средних лет с темно-русыми волосами, собранными в пучок. Едва Сибилла ступила в курятник, в нос ударили запахи куриного помета и перьев. Желудок взбунтовался. Насилу сдержав дурноту, она собрала несколько яиц в передник и опрометью кинулась прочь. На улице жара, а ее вдруг озноб прошиб. Не к добру все это, не к добру.

Мать снова окликнула девушку. Сибилла торопливо переложила принесенные яйца в миску и, схватив корзину, поспешила убежать из дома. А вместо городского базара ноги ее повели по знакомой лесной тропинке. Звуки и запахи леса успокаивали. Мысли перестали путаться и потекли плавным ручейком. Вот только это принесло отнюдь не покой, а ещё больше испугало. До неприметного домика местной знахарки Сибилла дошла ни жива, ни мертва.

— Кора! Кора! — позвала девушка с порога.

Из-за печи выглянула женщина. Возраст уже покрыл морщинками ее лицо и руки, а вот волосы, не смотря на годы, по-прежнему были рыжими, без единой седой прядки.

— Чего шумишь? Я ж не глухая, — проворчала знахарка.

— Ох, Кора! Помоги! Худо мне!

— Не суетиться. Знаю я, что за беда тебя привела.

— А раз знаешь, скажи, как поступить!?

— А сама что думаешь? — сложив руки на груди, спросила Кора.

Сибилла только глазами гневно сверкнула. Зачем мучает ее своими вопросами. У самой уже голова разболелась от дум. Но знахарка молчала, терпеливо ожидая ответа. И девушка, уставшая от терзаний, запричитала:

— Ах, Кора, если бы я знала, как поступить. Николас-то уплыл. Надолго ли? Не знаю. Обещал, как вернется жениться. А когда вернётся? Когда живот будет не скрыть? Матушка, если узнает, за волосы оттаскает. Кора, миленькая, не могу я не замужней родить! Меня же в селе позором покроют да палками побьют. А ежели Николас про то прознает? Что я скажу? Как оправдаюсь? Ведь не простит он меня, не простит, что дитя его убила! Да как же мне теперь решить?

— Сядь и успокойся, — приказала знахарка без тени сочувствия, — а от дитя завсегда избавиться успеешь.

Сибилла удивленно взглянула на женщину и послушно опустилась на лавку.

— Ты знаешь, кто я такая? — спросила Кора, садясь рядом.

— Вся деревня знает, — засопела девушка, — ты знахарка, травница. Но люди тебя бояться, хоть и приходят за помощью. За глаза ведьмой кличут.

— Правильно называют. Я и есть ведьма, — ничуть не смутилась женщина. — А почему я тебя взялась обучать? Про травы да зелья различные рассказываю? Почему тебя одну у себя привечаю?

— Сама говорила способности у меня, — пожала плечами Сибилла.

— И способности эти у тебя от меня. Я твоя бабушка.

— Что? — удивилась сначала девушка, а потом захихикала. Видать, совсем уже стара стала Кора. — Это невозможно. Моя матушка…

— Глэдис, — перебила ведьма. — Дочерью мне приходится. А вот ведьминого дара в ней нет.

— Глупости ты какие-то толкуешь, Кора, — рассердилась Сибилла. — Ведь не затем я к тебе пришла, чтоб сказки твои слушать.

— А ты послушай! — гаркнула знахарка, теряя терпение. — Ты верно заметила, народ в деревне злой. Забьют палками или с деревни прогонят. Пятьдесят годочков назад и я в таком положении оказалась. Семнадцать мне тогда было. В лесу скрывалась, сколько могла, пока срок не подошел. На мое счастье, в эти дни и замужняя селянка на сносях была и вот-вот разродиться должна была. Я напросилась в дом помочь ей разрешиться. Уж как мне удалось мужа убедить, что роды будут тяжелые и повитуха местная не поможет, хоть и опытная, сама не ведаю. Если бы он не поверил мне, я бы пропала. Во время родов я женщину травами опаивала, чтобы она в забытьи была. А когда ребенок появился на свет, я в колыбель и твою мать подложила, сказав мужу, будто двойней разродилась. Пришла я в дом с полной корзиной, а ушла с пустой. Но я всегда знала, где моя дочь и что с ней.

Кора ласково провела притихшей Сибилле по голове:

— Ты что же, так и не веришь мне? Скажи, о чем призадумалась?

— Все детство думала, в кого же мои волосы такие рыжие. Во всей родне подобных не сыскать.

— Я не о том, глупышка.

— Не пойму я тебя, Кора, — сбитая с толку девушка поднялась с лавки и, подойдя к столу, принялась теребить край скатерти. — Мне тоже следует так поступить? И своего ребеночка в чужую люльку подкинуть?

— Дочь! — утвердительно заявила ведьма. — У тебя будет дочь.

Оторвавшись от скатерти, Сибилла вновь села на лавку рядом со знахаркой.

— Она тоже будет как я? И как ты? — осторожно спросила девушка.

— Очень сильная ведьма будет, я чувствую, — кивнула знахарка. — Знаю, ты боишься. Но я в ту пору была совсем одна, а у тебя есть бабушка, — широкая улыбка добавила морщинок возле глаз. — Я не только тебе помогу, но и все, что знаю сама, тебе поведаю. Жаль, времени не много отведено. А ты, в свою очередь, дочку обучишь.

— Что-то я тебя не понимаю, Кора, — встрепенулась внучка. — Разве не вместе мы будем девочку растить?

Ведьма грустно улыбнулась и сжала пальцы внучки:

— Я ее даже не увижу. — Почему? — оторопело взглянула Сибилла на бабушку.

— В ночь, когда она родиться я покину этот мир.

— Как же так? — голос девушки дрогнул. — Сказала со мной будешь, а сама помирать собралась?!

— Тише, Сибилла, успокойся, — приговаривала женщина, похлопывая морщинистыми пальцами по ладони родственницы — Так надо, внученька. Двум сильным ведьмам на одной земле не ворожить. Со временем ты все поймешь. Да и смерть моя напрасной не будет. От меня к ребеночку сила перейдет.

Долго еще две ведьмы говорили, да наговориться не могли. Все по-родственному обсудили. Домой Сибилла уже за полночь явилась. Прошмыгнула мышкой в свою комнату и счастливая уснула. Знала, что поутру от матери достанется, а все равно улыбка с лица не сходила. Пущай бранится, пока может.

Каждый день Сибилла сбегала из дома в ведьмину хижину. Как ни ругалась матушка, а у бабушки девушка чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей нравилось возиться с корешками и порошками, варить зелья, бормотать заговоры. Словно на обычной кухне обычные похлебки готовила. Все это было куда увлекательнее возни с курами или торговли на базаре.

Кора, как и обещала, обучала внучку делам ведьмовским, пробуждая в ней дремавшую силу. Юная ведьма легко осваивала все премудрости. Уже через полгода каждую травинку в лесу знала, что и для чего используют. Знала, простые рецепты лекарственных настоек. А так же снадобья различные, отраву и противоядия. Усвоила, что во благо использовать, а что, напротив, во вред. Научилась с природой ладить, силу из земли и воды брать.

И вроде каждый час при деле проводит, а все денечки считает. Что скажет Николас, когда вернется? Обрадуется или, напротив, разгневается. Седьмой месяц уж пошел, как ее ненаглядный уплыл. Но ни весточки от него, ни его самого.

— О чем призадумалась? — спросила ведьма, искоса поглядывая на застывшую над котлом внучку.

— Бабушка, ты же можешь мне сказать, сколько еще его ждать. Ты ведь знаешь. Почему же молчишь?

— не в первый раз просила девушка, проявляя настойчивость.

— Да откуда же мне знать? — не сдавалась женщина.

— Не хочешь мне о страшном говорить?

— Да с чего ты решила, что если я молчу, то обязательно о плохом? Незачем наперед судьбу свою знать. Вот и все!

— Но ты то свою знаешь, — обиделась Сибилла.

— Неверно ты рассуждаешь. Я и про себя не ведаю.

— Да как же! Сама же причитаешь, не более трех месяцев тебе осталось.

— То другое! Это правило, поперек которого не пойдешь. Две равные ведьмы не могут вместе быть, — разговоры эти злили ведьму, но в кого внучка такая упертая и ворожить не надо было.

— Не ровня я тебе, признаешь! А бросить меня хочешь! Да как я без тебя? Пропаду! И ребеночек сгинет вместе со мной, — попыталась разжалобить Сибилла и даже хлюпнула носом для убедительности.

Кора головой покачала и, достав из сундука что-то большое, завернутое в старое полотенце, положила на стол перед внучкой.

— Зря боишься. Ты уже и так много знаешь. А остальное тут найдешь. Но смотри, береги этот гримуар, — строго наказала ведьма и развернула ткань.

Девушка с нескрываемым любопытством погладила кожаный переплет и, раскрыв книгу, перелистала несколько страниц. — А почему так много пустых листов в конце? — удивилась Сибилла.

— А это для тебя, — еще больше удивила женщина, бережно заворачивая гримуар в полотенце и пряча обратно в сундук. — Тебе эту книгу продолжать, а потом и правнучке.

— Кора, — жалостливо позвала девушка, глядя, как бабушка прячет ключ от сундука, — живот-то уже заметен. Мать косо смотрит, а скоро выспрашивать начнет. А там и соседи зашушукаются.

— Так в чем же дело? Пожитки собирай да перебирайся ко мне. Теперь это и твой дом.

— А родителям что сказать? — Сибилла и рада была переселиться в хижину навсегда, да боязно было.

— Скажи, знахарка на обучение взяла, а за знания ухаживать велит. Совсем стара стала.

Девушка кивнула и, обняв бабушку, последний раз домой к матери побежала.

Вопреки желанию Сибиллы последние месяцы пролетели быстро. А она так хотела замедлить ход времени. Она страшилась потерять бабушку, страшилась остаться совсем одна, страшилась встречи с Николасом. И чем ближе был срок, тем больше ужаса испытывала девушка. Ведьма напротив являла собой образец спокойствия. Давала последние наставления и заботилась о внучке.

А когда нужный день настал, природа враз обезумела. Словно небеса противились появлению новой ведьмы. Проливной дождь сопровождался раскатами грома, а пронизывающий ветер не жалея хлестал мокрыми струями всякого кто вздумал выйти из дома в такую непогоду.

Несколько часов к ряду Сибилла мыкалась по избе не находя себе места. То в углу поохает, то у печки постонет, то у чана с водой мокрым полотенцем оботрется. Схватки уже давно участились, а роды никак не начинались. Однако старая ведьма не обращая внимания на мытарства девушки, невозмутимо готовилась к появлению ребенка: воды нагрела, простыней нарвала, нож на огне прокалила. А потом встала посреди избы и твердо произнесла:

— Пора.

— Нет! — взмолилась внучка. — Кора, не бросай меня!

— Ты справишься, девочка моя.

— Бабушка, не уходи, мне страшно, — затряслась Сибилла ухватившись за руки ведьмы.

— Тебе нечего бояться, дорогая, ты сильная, — обняв девушку, Кора успокаивающе погладила по голове. — Она не выйдет на свет пока я здесь. Но я уйду, и ты почувствуешь облегчение. Перестанешь страдать от родовых мук.

Избегая долгих проводов, ведьма выбралась из цепких объятий перепуганной внучки и уверенной поступью покинула хижину, не обернувшись.

— Бабушка! Бабушка… — разрыдалась Сибилла, не смея сделать и шагу за ней чувствуя, как по ногам побежала вода.

Как и обещала старая ведьма, после ее ухода все прошло быстро. Омыв и запеленав ребеночка, Сибилла уселась перед очагом, тихо покачивая мирно сопящий сверток. Погода наладилась, и на ясном небе горели яркие звезды, пытаясь затмить огромную желтую луну. Только на сердце юной ведьмы продолжал плакать дождик.

— Как жаль, бабушка, что ты сейчас не видишь свою правнучку. Она так на тебя похожа. Как жаль, что ты, Мариотта, никогда не узнаешь свою прабабушку. Она была сильной ведьмой и очень мудрой женщиной. Она бы тебе понравилась, — вздохнув, устало прошептала молодая женщина и затянула колыбельную.

Двухлетняя Мариотта никак не хотела засыпать. Беспокойно крутилась на кровати, жалобно всхлипывала и время от времени поглядывала на мать. Сибилла наблюдала, но ничего не предпринимала. У дочки никогда не было проблем со сном, и причина ее упрямства была не ясна. Малышка потерла ручками глазки и снова захныкала.