Читаем Ведьма работает онлайн бесплатно

Глава 1

Плохое началишко не к доброму концу

Магдалена:

Комендантский час – самая отвратительна штука из всех, что я знаю.

Особенно когда привык постоянно перемещаться без непонятных жестких

границ туда, куда тебе хочется, и тогда, когда хочется. Нет, ну в самом же

деле, кто вообще придумал ограничивать свободу передвижения населению, не слушая его и заявляя почему-то, что это ему же во благо? А если чей-

нибудь горячо любимый супруг вовремя не успеет появиться под

недремлющее око своей благоверной супруги и, побоявшись попасть в руки

стрельцам из патруля, опрометчиво решит заночевать у друзей? Кто потом

вообще сможет поверить, что ночевал он исключительно лишь по великой

необходимости у некоего близкого друга, а тот, друг его, никого не

предупредив, возьми и отправься утром в далекое путешествие по своим

надобностям, вероломно подставив непутевого муженька и одним махом

лишив несчастного законного алиби. Это ж сразу же разные подозрения, скандалы, выяснения отношений начнутся. Нет, ячейка общества не

распадется, естественно, не положено это, но трещину точно даст. Вот и

кому это надо, я вас спрашиваю?

А самое главное – это до сих пор непонятная мне отвратительная

рутинная необходимость начальника Тайного отдела то есть моей скромной

персоны, из-за небольшого штата работников присутствовать по ночам при

допросе вот таких-то несознательных граждан, которых бдительные патрули

приводят к моему флигелю каждую ночь буквально десятками. И ведь уперся

Елисей рогом: нет, и всё тут. Не спорь, ведьма. Я и город своим повелением

закрыл, и комендантский час ввел, всё, чтобы тебе работу облегчить. Так что

трудись, дорогая, на благо ставшего уже родным государства, помогая

батюшке-царю порядок поддерживать, ищи татей и наказывай их по всей

строгости закона.

В общем, спала я плохо, можно даже сказать отвратительно, уже

неделю и выглядела так, что от меня в страхе шарахались все упыри на

окрестных кладбищах, видимо, принимая за одну из них, только более

древнюю, опытную, страшную и злую.

Вот и сидевший сейчас передо мной, по другую сторону стола, неказистый мужичок лет тридцати-тридцати пяти, сине-зеленый от ужаса, в

потертом кафтане и почему-то лаптях на босу ногу (что это еще за сельская

мода?!? В Китеже никогда подобное не носили!), пытался смотреть куда

угодно, только не на всеми любимого начальника Тайной канцелярии, и

мямлил что-то непонятное, с надеждой вставляя каждые пять-семь минут:

- Не виноват я, матушка ведьма, видят боги, не виноват, отпусти, всеми

богами тебя молю.

Всеми, да? И Мороком тоже? Ну спасибо, добрый человек. Только бога

смерти мне для полного счастья сейчас и не хватало. Как там недавно один

умник оправдывался, когда объяснял, почему его дражайшая, горячо

любимая теща внезапно к Мороку отправилась? Я, мол, просто богов

перепутал, много их слишком в нашей вере. Хотел, мол, спасительнице и

заступнице Радужнице помолиться о здоровье моей ненаглядной

родственницы, а вишь ты, как получилось-то: злобный бог как-то сам собой

на ум вдруг пришёл. Судья, впрочем, только посмеялся с такого нехитрого

объяснения и во внимание его не принял. Да и у женщины на шее след от

веревки обнаружили. Так что отправили того товарища на вечное поселение

в Мороковы пустоши, вслед за тещей. Впрочем, такое я вслух не сказала, лишь ворчала потихоньку про себя и, удобно устроившись в своем мягком

«начальственном» кресле, с подушечкой под спиной, раз за разом задавала

мужику один и тот же вопрос:

- Что ты делал после десяти часов ночи на улице в трех кварталах от

собственного дома?

Он мялся, менял цвет лица с красного на белый, отводил глаза, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ, а я все больше

раздражалась и чувствовала, что терпение мое утекает сквозь пальцы, аки

песок. Вот доведет же до членовредительства, ей-богу. И что мне потом, этого калеку самой же и лечить?

Устало вздохнув и мысленно уже растянувшись на постели, такой

манящей и желанной, я все же решила дать нынешнему нарушителю

последний шанс:

- Козьма, я ведь долго терпеть не буду. Или скажешь наконец, почему

ночью по городу шастаешь, или превращу тебя в лягушку или жабу. Будешь

в пруду квакать и комаров ловить.

Цвет лица у мужика резко сменился с нежного сине-зеленого на

землянисто-серый, сам он попытался вскочить и плюхнуться мне в ноги.

Пришлось применить частичный стазис, что еще больше испугало моего

собеседника.

- Смилуйся, матушка ведьма! Не надо в жабу! Не хочу квакать!

Ненавижу комаров! Пощади дурня! Это всё Линка моя, чтоб её Морок

побрал! Это она, зараза такая! Она меня к тётке своей за настойкой

отправила!

Так. Уже проще. Линка, насколько я помню, это Аполлинария, супруга

этого лоботряса, дама из обедневшего купеческого рода. Некрасивая, наглая, высокая, заумная. Да еще и с бородавкой под нижней губой. Осталась бы до

конца своей жизни старой девой, если бы к ней не посватался несколько лет

тому назад, прельстившись остатками некогда большого купеческого

состояния, местный шорник, тихоня и скромник Козьма. Родители Линки, уже и не надеявшиеся сбыть «лежалый товар», обрадовались парню, как

родному, быстро выдворили опостылевшую дочурку из родных пенат с

неплохим для мужика-лапотника приданым и поскорей уехали куда-то в

глушь, в дальнюю деревню, где в свое время купили небольшой домик –

наслаждаться тихой жизнью на природе, заниматься садом-огородом и

ловить рыбу в прудах и озерах, расположенных неподалеку. Вот только что

такого этой «шпале» понадобилось ночью от своего мужа, что она и

комендантского часа с патрулями не побоялась?

- Что за настойка-то?

Залился алым цветом, словно девица-скромница на выданье под

цепким взглядом будущей свекрови, был бы свободен в движениях, наверняка стал бы елозить на стуле.

- Так это… Я-то… Ну как бы… От мужской слабости-то…

Как я сдержалась, чтобы не расхохотаться, сама не пойму. Вот же…

Нехороший человек… Стыдно ему, видите ли, перед кем-то другим в свой

мужской несостоятельности признаться. А мучить ведьму отговорками и

молчанием не стыдно. Столько времени с ним потеряла. А могла бы уже

спать идти.

Дернула раздраженно за привязанный к столу колокольчик, через пару

секунд в комнату заскочил дежурный стрелец и вытянулся по стойке смирно, ожидая приказа.

- Отведи этого, - небрежно кивнула в сторону все ещё

«замороженного» мужика, - к нему домой. Стребуй с него пару серебрушек

штрафа за появление на улице в не положенное время и три медяка тебе за

работу.

Штраф считался чересчур высоким, но я была не просто раздражена. Я

была зла. И нарушитель порядка, видимо, это понял, потому что спорить не

стал и, как только я освободила его от стазисного заклинания, рыбкой

нырнул за спину охраннику. Трус.

- Как прикажете, матушка ведьма! – гаркнул довольный будущим

вознаграждением стрелец, и оба они наконец-то удалились. А я пошла

спать…

- Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!

Ясочка… Мучительница…

- Что тебе, зараза мелкая? – не открывая глаз и с трудом ворочая

языком, пробормотала я.

Маленькая бойкая черноволосая горничная, за месяцы работы давно

привыкшая к моим словесным оборотам и давно вникнувшая в мой

сварливый, но добрый характер, лишь весело фыркнула. И ведь не боится

уже…

- Госпожа ведьма, к вам начальник стрельцов пожаловали.

Кто? Ники, что ли? Зачем, интересно? И где он?

Последний вопрос я задала вслух. И получила на это недоуменный

ответ:

- Так ясное дело, в коридоре ожидают, пока вы проснетесь. Сказали, что еще жить хотят.

Обормот…

- Пойди передай ему, пусть заходит минут через десять. И принеси мне

какой-нибудь домашний халат.

Пока горничная, хихикая, исполняла мои поручения, я кое-как добрела

до ванной.

После того как меня чуть не убила сумасшедшая полуэльф, я выбила у

Елисея в качестве награды за опасную и верную службу Их Величествам

разрешение оборудовать комнату рядом с моими покоями под собственную

ванную. Помещение было большим, плюс я еще его расширила с помощью

умений Дани управлять свернутым пространством, и сейчас у меня были

свои ванная, рукомойник, туалет и небольшой, видимый только магам, личный бассейн, как раз и находившийся в свернутом пространстве. Теперь

уже не надо было каждый раз приказывать топить баню, мыться в тазу при

помощи слуг или зимой в лютый мороз мерзнуть в нужнике на улице. Теперь

я жила с комфортом.

Приведя себя в относительный порядок, я, спотыкаясь на ходу и смотря

на мир сквозь глазки-щелочки, с трудом, но все же вернулась в свою

комнату. Ясочка, стоявшая наготове, тут же подала мне легкий шелковый

халатик, в который я, кое-как попав в рукава под смешки горничной, наконец-таки влезла. Вот дождется: превращу в стрекозу и в банку посажу

себе на потеху…

- Зови его, - усевшись на постель и обложив себя подушками, велело

мое сиятельство.

Ники вошел уставший и озабоченный, с яркими фиолетовыми

синяками под глазами. После массовых убийств в Китеже несколько недель

назад он забыл про сон, отдых и личную жизнь и практически все время

проводил на плацу, безжалостно гоняя своих подчиненных, показавших в

том деле отвратительную выучку. Результаты уже впечатляли, но оборотню

все было мало, и несчастных стрельцов поднимали в пять утра, позволяли

полчаса пообедать в двенадцать и отпускали на отдых в десять вечера, когда

в столице начинался комендантский час. До кроватей доходили не все.

Многие валились спать прямиком на плацу и на утро получали

дополнительные задания за нарушение режима. Попущение было только тем, кто по графику патрулировал улицы или же дежурил у меня в канцелярии, так что желающие на эти две далеко не легкие работы никогда не

переводились.

- Шикарно выглядишь, - нахально заявил оборотень, без стеснения

плюхаясь в кресло напротив постели.

- Зеркало рядом, можешь обернуться и на себя полюбоваться, - не

осталась в долгу я.

Друг фыркнул.

- Скажи мне, Лена, кто первый назвал тебя 33 несчастья? Пойду этому

человеку в ножки поклонюсь.

Вот же умник.

- Ники, я полночи не спала, чтобы от тебя сомнительные комплименты

выслушивать?

- Ладно, не ершись. Признаю, погорячился. Лучше скажи, куда мой

стрелец подевался?

- Который?

- Тот, что к тебе в дежурные вчера напросился.

- Понятия не имею. Я отправила его проводить до дома задержанного, а

сама пошла спать.

- Да? Очень интересно. В казарму он не вернулся. И кого же он

провожал?

- Козьму-шорника. Тот почему-то за три квартала от дома после десяти

часов ночи «гулял». Вот патруль его и поймал. Ну и ко мне, ясное дело, препроводил.

- Так… Ладно, пойду разбираться.

Оборотень ушел, а я, взглянув на часы и осознав, что мои работодатели

давным-давно закончили свою трапезу, направилась прямиком на кухню: завтракать.

Максимилиан Цирин:

До начала лета осталось буквально три-четыре недели, хоть солнышко

немилосердно припекало уже сейчас. Большинство адептов, успешно сдав

экзамены и пройдя обязательную ежегодную практику, уже разъехалось по

домам до сентября, оставив в академии все полученные за год знания. Их не

особо удачливые товарищи должны были ждать переэкзаменовки в конце

июня. Именно тогда я и принимал решение, оставить ли этих лоботрясов

продолжать обучение или отправить восвояси, предварительно запечатав их

магию.

Кроме двоечников, остался еще и Арни. Возвращаться ему, за

неимением дома, было некуда. И естественно, что его невозможно было

вытянуть сейчас из местной библиотеки. Парень там дневал и ночевал, забыв

напрочь даже о еде. Вместо пищи он с жадностью поглощал очередные

порции информации. Дух-хранитель не раз жаловался мне, что ему

приходилось вызывать шушанов, дабы отвести ненасытного до новых знаний

адепта к нему в комнату. Впрочем, и в своей комнате Арни усиленно читал

все, что только попадалось под руку, и я уже всерьез опасался за его

здоровье.

- Господин ректор, да что же это такое делается-то? Да как же это

возможно-то??? Да это ж у них у всех ни стыда ни совести нет! – В мой

кабинет ворвалась, сметя на своем пути моего верного секретаря-эльфа, худенькая женщина среднего роста, с ярко-карими глазами и длинными

волосами необычного серого цвета, на вид довольно молодая и симпатичная.

Поговаривали, что в ее роду когда-то давно отметились дриады, поэтому-то

преподаватель флоры Вареника Бориславская за те несколько десятков лет, что я ее знаю, и не постарела ни на каплю. И вот теперь самый скромный и

тихий преподаватель магической академии, постоянный объект насмешек и

вышучиваний от адептов и коллег, находилась буквально на грани истерики.

И кто её опять довел?

- Что произошло, госпожа Бориславская?

- Вот! Вы только полюбуйтесь на это! – мне на стол плавно

спланировал тетрадный листок, на котором в подробностях был изображен

процесс оплодотворения драконов. Скажем так, и сам процесс, и рисунок

явно не для слабой психики. И ведь никакой ауры на листике. Странно.

Очень странно. И кто ж у нас такой смелый? Юные драконессы всё сдали

одни из первых и давным давно отдыхают в своем замке, забрав с собой и

угрюмую нелюдимую Агату, Арни из библиотеки не выходит, его дружки

все по домам разъехались.

- Оставьте это «художество» у меня, госпожа Бориславская. Я

обязательно во всем разберусь, накажу виновного и сообщу вам.

Одно обещание, произнесенное уверенным тоном, а какой эффект!

Признаки истерики исчезли мгновенно. Довольная преподаватель

легкой бабочкой выпорхнула за дверь.

Магдалена:

Весь день у меня на душе, несмотря на чудесную погоду за окном, скребли и устраивали свои разборки матёрые мартовские кошаки. Я была

почему-то твердо уверена, что история с шорником скоро получит

продолжение.

Ближе к ночи ко мне ввалился Ники, взмыленный, словно конь при

забеге на дальнюю дистанцию.

- Они пропали! - и это вместо приветствия. Кто его манерам учил?

- Кто?

- Шорник с женой и мой стрелец!

Так…

- В каком смысле «пропали»?

- В прямом! Я уже весь Китеж на уши поставил, мои ребята побывали

во всех возможных подворотнях и злачных местах столицы! Этой троицы

нигде нет!

Очень интересно…

- Пошли, - я с тяжелым вздохом поднялась с кресла, в котором

последние несколько минут с удовольствием поедала прямо из банки вкусное

фруктовое варенье, непонятно как оставшееся в кладовке с прошлого года, и

в сопровождении оборотня нехотя вышла из комнаты.

Уже было почти по-летнему тепло, и даже темной ночью мою нежную

кожу аристократки не холодил, а лишь слегка подразнивал теплый весенний

ветерок. Кофту я надевать не стала, отправилась на поиски в чем была: домашний атласный халат, не прикрывавший колен, и сафьянные чоботы, в

которых я «рассекала» по дворцу.

Шли мы неспешным шагом до нужного места минут двадцать. Все

время молчали, каждый был глубоко погружен в свои нерадостные мысли. За

это время нас дважды останавливали стрелецкие патрули, но, распознав

начальство, мгновенно отдавали честь, и мы продолжали дорогу.

Дом как дом. Небольшой, деревянный, с узорами-оберегами на ставнях

и резным петушком-флюгером, задорно вертевшимся при сильном ветре, на

крыше.

Внутри обычный домашний беспорядок, на столе скатерть с остатками

ужина. И ни души. Весело…

Прикрыв глаза, я честно постаралась нащупать хоть какой-нибудь

ментальный след. Ничего. Чисто. Странно это. Не бывает таких стерильных

помещений. В «эфире», как мы, маги, изредка называем атмосферу любого