Читаем Ведьма и эльф онлайн бесплатно

С тем же успехом я могла выйти замуж за горного льва. Последние минуты моей незамужней жизни, воспринимались как последние в принципе.

Потому что мой будущий супруг не оставит меня в живых. Даже если ему, как и мне, приказали стать жертвенным агнцем для заключения перемирия.

Лорд Альвэйр из Дома вереска не щадит людей. Не важно, кто это – мужчина, женщина, старик или ребёнок. Когда я родилась, это знание глубоко, вместе с кровью погибших, пропитало наши земли. И тысячи жителей Серых долин, в которых Альвэйр устроил настоящее истребление рода людского, подтвердили бы это. Именно его, главного военачальника короля Ольмирьяра, боялись больше всех остальных эльфийских лордов вместе взятых. И хотя магом он не считался, облик темноволосого всадника в причудливом шлеме и с серебристым клинком в руках заставлял цепенеть на передовой не только воинов, но и могущественных волшебников.

И вот мне, Эльрис Руэмар, человеческой ведьме-неудачнице предстоит стать его женой. И только я виновата, что из всех незамужних девушек, в чьих жилах течёт королевская кровь, выбрали именно меня.

Когда обсуждали возможность брака, даже речи не шло, чтобы невеста была со стороны эльфов. За всю историю наших союзов, заключавшихся во имя перемирий, такого не было ни разу. По обычаям обоих народов, невеста вступает в дом жениха, а, значит, эльфийке пришлось бы уехать в людские земли, где к женщинам относятся не иначе как к собственности. Я не виню эльфов за то, что они яростно отвергают даже возможность подобного.

О, если бы остроухие давали свою деву, то наши мужчины сражались бы за право стать её мужем. А, возможно, сам король устроил бы несчастный случай нынешней жене, чтобы заполучить на ложе женщину неземной красоты. Ему не впервой.

Но искать невесту пришлось людям. И сделать это было не просто, ибо эльфы выдвинули довольно много требований к кандидатуре. Не младше шестнадцати и не старше двадцати пяти. Королевской крови и с магическим даром. Без физических уродств и с ясным рассудком.

Подозреваю, эльфы столь ненавязчиво намекали на единственную дочь нашего короля – семнадцатилетнюю Кисару. Она подходит по всем пунктам, к тому же её волшебный дар - целительство - считается весьма редким.

Вот только нашлась в королевской семье ещё одна ведьма… Из побочной семьи, неудачница, у которой вся ворожба либо не выходит, либо оборачивается против неё. И ладно бы хоть красавица, но нет – жидкий волос, бледное лицо и тощая как палка. Не удивительно, что в свои двадцать четыре я всё ещё была не замужем на счастье короля и Кисары.

Среди людей я уже давно считалась старой девой и вовсю ходила в компаньонках у младшей сестры. У нас замуж отдают до восемнадцати. Отец честно пытался устроить мою судьбу. Но дочь я пусть и узаконенная, но всё же нагулянная вне брака. Большого приданного за меня не дают, а ничем другим я приманить мужа не могла. И даже мой магический дар, который обычно делал ведьм желанным призом для мужчин-волшебников, скорее отпугивал, чем влёк. Потенциальные женихи всерьёз опасались, что дети, рождённые мной, как и я, не смогут контролировать собственные силы. Эта навязчивая мысль даже заставляла их забыть о риске рождения наследников без дара.

Осталась я незамужней, а так как проку от меня немного, свободы больше, чем у моих сестёр и кузин. Что до сих пор меня полностью устраивало.

А теперь пора платить по счетам за спокойные годы. За то, что я всё ещё молода и сильна, а не измучена беспрерывными беременностями, побоями и пренебрежением.

Альвэйр едва ли будет меня истязать. Просто убьёт, и ничего ему за это не будет. Потому что по большому счёту наш брак нк не имеет особого значения для перемирия. Оно состоялось бы в любом случае - слишком измучены и люди, и эльфы долгой войной.

Поэтому на исчезновение человеческой невесты никто и внимания не обратит. Эльфы состряпают версию, по которой я «шла-шла, запнулась и сломала шею». Люди поворчат и либо потребуют какую-нибудь пустяковую компенсацию, чтобы сохранить лицо, либо вовсе сделают вид, что поверили.

На этом моя роль будет окончена.

Пока я размышляла над судьбой, тонконогая молочно-белая кобыла несла меня по узкой тропе в сердце чащи. Венчать нас будут по обычаям сразу двух народов в сердце Эдринского леса. Именно он разделяет наши государства и именно за него шла борьба все эти годы. И тысячелетия назад. Эта война далеко не первая и не последняя. Хорошо, если хоть сотню лет продержится мир.

Несмотря на близость конца, сердцем моим владела не одна лишь обречённость. Звенящее любопытство осело внутри с той минуты, как я узнала о предстоящем браке.

Ни разу ещё люди этого поколения, а, может быть, и прошлых не видели Альвэйра без его драконьего шлема. По нему и сияющему мечу с красивым именем Тиндваэ его узнавали в рядах вражеских войск.

Но эльфам не свойственно почитание давно вымерших драконов.

Особенно, если вспомнить, что сами остроухие и приложили руку к истреблению ящеров.

Обычно доспехи эльфов украшала растительная вязь или просто красивые узоры, редко силуэты птиц и животных.

Но дракон?

Можно было бы помечтать о том, что Альвэйр - каким-то чудом уцелевший ящер, принявший облик эльфийского рыцаря. Но будь он драконом, мы бы давно проиграли.

Потому что драконы могли управлять пространством, временем и творить такие чудеса, что нынешним магам и не снились.

Женщин-волшебниц люди презрительно называют ведьмами. Из-за того, что в магии своей мы опираемся не на высшие силы, а на ритуалы, зелья и амулеты.

Если вспомнить, что это мужчины-маги ограничили наши возможности для образования, то подобное презрение кажется смешным. Они говорят, что высшая магия слишком опасна и сложна для женщин, не имеющих ясного рассудка и твёрдого сердца. Но я то видела, что за этими словами скрывается лишь страх - что имущество, принадлежащее, как они думали, им по праву, вдруг обретёт равную им силу.

Поэтому ведьм учили лишь тем основам, что нужны для контроля над даром и никак не развивали его. Исключением были случаи, когда женщина обладала действительно ценным талантом - так случилось с принцессой Кисарой. В итоге та получила образование под стать мужчине-целителю и смогла добиться определённого положения в обществе.

Не то, что я.

Отец считал, что я ведьма-стихийница. У мужчин подобный дар в почёте, все лучшие боевые маги - стихийники. Вот только никто не даст женщине в руки оружие. К тому же я постаралась убедить герцога, что талант мой с изъяном, и управлять им толком я не могу. Зачем мне это было нужно? Чтобы поддержать образ бесполезной девчонки-неудачницы, забитой и не очень умной. Так жилось гораздо проще.

Ничего удивительного, что никто из сопровождающих не заговаривал со мной. Для них я не спутница, а лишь ещё один дар, который они везут эльфам. Как та шкатулка из красного дерева со звёздным камнем внутри. Или меч эльфийского лорда, снятый людьми с его мёртвого тела ещё четыреста лет назад.

Лишь компаньонка, назначенная ради соблюдения приличий, обращалась ко мне при необходимости. Да стража не спускала глаз – вдруг задумаю бежать.

В этот раз условия перемирия были невыгодны нашей стороне, но уже в самом конце затяжного конфликта эльфам удалось захватить одну из стратегически важных крепостей. Меч, камень и возмутительные требования к кандидатуре невесты - это лишь часть последствий мирных переговоров.

Вот только эльфы ещё не знают, что едет к ним не принцесса Кисара… Король Рорх не спешил рассказывать вчерашним врагам, что у людей нашлась ещё одна девушка королевских кровей с волшебным даром. Пока это не известно нелюдям, переиграть свои требования они не могут.

Никого в этой ситуации не волновало, что будет со мной. Даже отец согласился на эту авантюру почти с облегчением. Теперь я - не его головная боль.

Но эльфы поймут, что привезли им не красавицу Кисару, обладающую редким даром исцеления, а всего лишь внебрачную дочь герцога Руэмара, и будут не в восторге.

Не верю, что их всерьёз волнует внешность невесты. Что я, что Кисара и рядом не стояли с эльфийскими леди, но вот магический талант принцессы мог бы обеспечить ей место при дворе короля Ольмирьяра. А я со своей непредсказуемой магией им едва ли буду нужна.

Мысли о том, чтобы раскрыть эльфам свою настоящую силу, я не допускала.

Если я переживу встречу с Альвэйром, ведьму-неудачницу, может быть, пощадят и позволят ей жить в эльфийских землях. Это наилучший расклад. Говорят, женщины у эльфов независимы и имеют право голоса.

А вот, если они узнают о моих настоящих силах, то убьют, не задумываясь. Как убили бы и люди, если бы истина стала известна.

Командир отряда поднял руку вверх, и колонна остановилась. Посланцы, отправленные вперёд два часа назад, вернулись и сообщили о том, что эльфы уже прибыли и завершили приготовления со своей стороны.

Началась суета. Жрец в сопровождении помощников и стражи отправился на прогалину, маячившую впереди за деревьями. Слуги разбили шатры, в один из которых проводили меня – готовиться к обряду.

Внутри уже стояла бадья с водой, исходящая паром. Не иначе кто-то воспользовался драгоценным свитком с заклинанием. Маги, включённые в состав нашего отряда, не стали бы тратить силы на подогрев воды для внебрачной дочери герцога, отправленной на заклание.

С меня стянули дорожный костюм, пропахший потом, и отправили отмокать. Затем натёрли губкой, смоченной в ароматной мыльной смеси, смыли грязь и тщательно обтёрли хлопковым полотенцем. С волосами управились не менее быстро – не такие уж они у меня длинные и густые, а тут ещё и король расщедрился и выделил магические свитки, поэтому ждать, пока коса высохнет, не пришлось.

Затем принесли сундук с нарядом.

Я уже видела его однажды – лёгкое платье из лунного шёлка, переливающееся на свету, будто льдинка в лучах солнца. Увидев дар эльфов невесте, Кисара почти пожалела, что не ей суждено надеть его. А король недовольно поджал губы – ему не хотелось облачать в наряд, стоящий как небольшой замок, дальнюю родственницу, имени которой он до недавнего времени даже не знал. Но нельзя и рыбку съесть, и на лошадке покататься.

Когда прохладная и на удивление тяжёлая ткань прильнула к моей коже, я невольно затаила дыхание. Корсетов или нижних рубашек эльфийки не носили, и ощущать одежду голой грудью было странно. Хорошо хоть свой вариант панталонов у нелюдей был – что-то вроде сильно укороченных бридж, без рюшей и оборок. Невольно подумалось, что подарок этот - никакой это не жест доброй воли со стороны остроухих, а, скорее, плевок в сторону наших обычаев. Иначе как раздетой я себя не чувствовала.

Не знаю, как повела бы себя Кисара на моём месте, но я лишь глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Если я потеряю контроль над силой, никто от этого не выиграет.

Волосы оставили распущенными, что тоже противоречило всему, что было принято у нас, но после платья меня это мало волновало. Наконец, компаньонка оглядела меня в последний раз, и удовлетворительно кивнула:

- Вы прекрасны, миледи.

Её сухой тон не оставлял сомнений, что выгляжу я, как обычно. Будто бледная моль. Изъян этот, впрочем, эльфы заметят не сразу – на меня уже накинули полупрозрачный покров и повели к выходу.

Будь я в одиночестве, то позволила бы разгореться гневу. И тогда могучие деревья Эдринского леса полыхнули бы огнём. Или, быть может, подземные воды поднялись бы к поверхности и обратили сухую твердь в болото. Мне хотелось злиться, потому что страх и обида пробирались всё глубже внутрь, и я ощущала себя потерянной, преданной и уязвимой.

Я не боялась смерти в руках Альвэйра. Меня страшила собственная подавленность и покорность судьбе.

Задыхалась от несправедливости. Но не потому, что ничего не значила для двух королей, которым вздумалось играть в старые традиции.

Просто отец даже не приехал, чтобы проводить меня.

Шлейф моего платья едва слышно шелестел, скользя по траве. До большой поляны оставалось всего несколько метров – я уже видела импровизированный алтарь, жреца и остальных людей, а чуть поодаль эльфийских посланников.

Перед глазами потемнело, звук окружающего мира пропал. Я сжала ладони в кулаки, силясь восстановить контроль. Мне удалось это почти в ту же секунду, но и доли её хватило, чтобы магия украдкой просочилась из меня.

Бледный мужчина смотрел вдаль, на узкую тропу, вьющуюся меж деревьев. Стоял по-летнему тёплый день, но ему было холодно, несмотря на церемониальные одежды и горящую рядом жаровню. Альвэйру казалось, что от близости с ним яркие языки огня бледнеют. Теряют краски и силу, будто бы даже стихия, что старше всего этого мира, бессильна пред чернильным льдом, сковавшим душу.

Никто не тревожил его. Даже те из волшебного народа, что прожили под сенью здешних лесов не меньше зим. Даже те, что не менее искусно управлялись с клинком и более него смыслили в магии. Стена безмолвия и тайны, что всегда окружала высокого эльфа, заставляла держаться поодаль. И она же была причиной того, что взгляды неизменно устремлены лишь к нему.

Когда шелест травы предупредил, что нашёлся смельчак нарушить его уединение, Альвэйр уже знал, кто идёт к нему по мягкому зелёному ковру.

- Зачем ты здесь? Уходи, - ещё не видя её, велел он. Стоило ему обернуться, как мужчина почти пожалел о своих словах. Прекрасные глаза Килтис, наполненные светом утренних звёзд, покраснели от пролитых слёз. Они и сейчас катились по бледным щекам, падали на мягкий шёлк платья и расплывались по нему уродливыми пятнами.

В её взоре лорд видел шторм, терзающий душу. Всепоглощающая вина, ревность и лишь на самом краешке мстительное торжество. Но, он знал, что привкус чёрных чувств ранит её саму сильнее всего.

По лицу Альвэйра скользнул призрак сожаления. И хотя чёрные глаза были всё также холодны, голос его чуть смягчился:

- Тебя не должно быть здесь. Ты забыла наказ короля?

Она отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова без некрасивых всхлипов. Килтис не спрашивала мужчину, почему он предпочёл пожертвовать собой, а не разделить с ней ритуальный кубок и ложе.

Альвэйр не стал ничего объяснять, зная, что ответ не успокоит её и не сделает чувства эльфийки менее сильными. Она просто не поймёт, почему протянуть ей руку и назвать своей женой – для него куда губительнее, чем взять в жёны человеческую женщину.

- Прости меня, прости, - наконец, зашептала она. Её ноги подкосились, и Килтис осела на траву подле мужчины. Тонкие пальцы девушки сомкнулись на сильной руке, и она почти благоговейно прижалась к ней губами.