Читаем Ведьма и ее мужчины онлайн бесплатно

Утро не задалось. Я пила кофе. Без всякого удовольствия, между прочим. Глотала обжигающую темно- коричневую жидкость и оглядывала разгромленную лабораторию.

Н-да! Убью щенков. Нет. Стива и Грега убью, а Рональда — отшлепаю по попе. По наглой розовой попе. Ну, вот и что прикажете с ними делать?

Вчера вернулась поздно — весь вечер провела в деревне, помогала первенцу фру Варги появиться на свет. Устала, как собака. Пришла поздно в темный дом, свечи зажигать не стала, а сразу же упала в кровать.

И выспаться вроде знатно удалось, никто не будил, в доме стояла нереальная тишина. Вот это- то и было подозрительно. Поэтому, когда проснулась, решила обойти весь дом.

Ну, что ж — относительный порядок, разбросанных вещей немного, а на кухне — так вообще стерильная чистота. Где же они ели — то вчера вечером? Все припасы целы. Все так же стоят на столе каша и сыр, прикрытые чистыми холстинками. Неужели к господину Бруксу снова ходили в гости? Нет, я конечно, не против, но нужно же и совесть иметь. Зачем напрягать лесничего каждый вечер?

Я понимаю, что им внимания мужского не хватает. Что я понимаю в разных мужских занятиях и разговорах? Но госпожа Брукс уже смотрит на меня косовато, а я ведьма гордая и не привыкла быть кому- то обязанной. Мне можно. Мне вся жители округи чем- то обязаны, а я им — ни-ни. Вот только отпрыски мои благоверные в долги меня перед населением вгоняют. Не порядок! Куда же они запропостились?

Накинув вязанную фру Линес шаль (это она в благодарность мне связала, за то, что я ее мужа от пьянства отвадила), я вышла на улицу и пошла, уже было, к дому нашего лесничего, да притормозила… Дверь в лабораторию была неплотно прикрыта.

Не может быть! Просто быть этого не может. К своей лаборатории я отношусь бережно и аккуратно. И вчера, я точно помню, что взяв настоек и трав для разрешения от бремени фру Варги, я самолично закрыла замок, добавив несколько закрепляющих заклинаний для верности. Не мог никто войти! Вора просто бы убило на пороге. Убило! Убило?

Я опрометью кинулась к лаборатории. Подбежала, дверь приоткрыта, заклинания сняты. Распахнула дверь и…. обессилено присела на землю. В ногах правды нет. Сейчас я посижу, воздухом подышу и начну разбираться, кто же сюда проникнуть мог и такого бардака мне наделать.

Стоял стойкий запах серы, столы были раздвинуты, табуретки вообще перевернуты, пол устилали мелкие и крупные осколки от колб, реторт и бутыльков. Одна стена моей раньше абсолютно белой лаборатории (люблю, знаете ли, чистоту и порядок) темнела прожженной чернотой и небольшим сквозным отверстием на задний двор. Отверстие, конечно, маленькое, едва- едва кисть руки можно просунуть, но все равно — непорядок.

Шкаф с порошками и травами был распахнут настежь, и травы эти, раньше стоящие в логическом и геометрическом порядке, теперь составляли одну большую общую массу.

Плевать! Я рысью кинулась в кладовку, где в углу стоял мой драгоценный кованый сундук с навесными замками, опоясывающими цепями и с самыми важными документами и книгами в моей жизни(да-да, родовой гримуар в нем тоже обитал).

Фу-ууу! От сердца отлегло. Цел мой сундучишко — то! И замки и цепи — все на месте.

Так! Без бутылки не разобраться, а поскольку на дворе утро раннее, значит, буду пить кофе.

И вот, пока я варила этот кофе, тут же в лаборатории (благо и зерна, и мельница, и спиртовка- все здесь присутствовало), меня и стали одолевать подозрительные мысли.

Где это мои мальчишки шляются? Почему сегодня так тихо с утра было? Почему никто не гасал по дому? Почему я не слышала визгливых мальчишеских голосов и обязательного: «Мам, а мам, а можно … мам, а мам, а Стив меня бьет… мам, а мам, а что мы есть будем…».

Т-а-ак! Все — таки добрались до святая святых! Нет! Не верю! Стивену всего тринадцать… Знаю я его силу, немаленькая, конечно, для его — то возраста, но мою вряд ли перебьет. У Грега обещает быть что- то особенное, но не сейчас, не в десять. А про Рональда и говорить не стоит. Шестилетний малыш еще не все буквы- то выговаривает правильно. Вспомнилось его любимое слово — «фааалетовое», он его освоил месяц тому назад. А теперь оно у него означает — и любимый цвет, и любимое настроение и вообще словечко для определения всего ….

А кто тогда? Живем мы на отшибе, почти в лесу. До ближайшей деревни не меньше двух миль, окрестности просматриваются — незнакомец незамеченным не проскользнет. А деревенские не рискнут ссориться с черной ведьмой госпожой Альмой Рильке. Ближе всех к нашей усадьбе расположен домик лесника — господина Брукса. Они со своей женой наши ближайшие соседи, и мальчишки мои гостят у них частенько. Господин Брукс — ни-ни, никогда не сделает мне ничего плохого. Я ему верю!

У них с женой Фридой деток своих нет. Бог не дал. Вот они с моими- то и занимаются. Как родные, ей богу. И если Фрида, нет — нет, да иногда с тоской посмотрит на моих крепеньких ребятишек, нет-нет, может и словечком их окоротить, то Сэм любит их беззаветно и все-все им разрешает. Он их и в лес берет, и охоте учит, и на рыбалку в ночное ходят.

Так, кто же, господи, дверь — то мою взломал? И куда мои таракашки разбежались? Знать, вину чувствуют. Или сами вломились, или знают кто. Надо искать.

Допила кофе, пожевала даже в раздумье гущу, опомнилась, сплюнула и пошла к господину Бруксу.

Лесная тропинка вилась вокруг нашей усадьбы, углубляясь в лесную чащу. Десять минут, и я на месте. Домик лесника открылся передо мной как на ладони.

Хозяйство хорошее у лесника — то нашего. И дом крепкий, и сараи, и хлев просторный. Положительный и хозяйственный мужчина господин Брукс. А еще добрый очень. Он и жене своей Фриде слова худого не скажет, даже если та время от времени начинает скандалить на ровном месте. Ну просто на ровном — ни за что, ни про что, а так, для профилактики, от плохого настроения. Кто поблизости — тот и виноват.

А господин Брукс укоризненно так на нее посмотрит и уходит в лес от греха подальше, ждать, когда Фрида перебесится. А когда возвращается, то уже и стол полный его ждет, и жена ласковая, вину свою чувствующая. И опять у них — тишь да гладь, да божья благодать. Вот так и живут!

Фрида тоже хозяйственная, чистоплотная, трудолюбивая да надежная, но грустная. Ни разу не слышала, чтобы она в голос смеялась, или пела, или танцевала на праздниках. Это все потому, что не дал им господь детишек.

За моими она, конечно, ухаживает, старается, да и любит их по-своему. Но, нет- нет, насмотрится, как господин Брукс с ними играет, и смеется, и обнимает, и попадает ей тогда шлея, под сами знаете что, вот и срывается….

Но я не обижаюсь. Мои ребята любому голову вскружат. А так как мамка их работает в поте лица (шутка ли, одна ведьма на целую округу- три деревни, два села), времени много уделять им некогда, и я очень ценю помощь господина Брукса и его жены.

Правда, и они мне обязаны, не без этого. Три года назад спасла я нашего лесничего. Его тогда медведь подрал знатно, много крови мужик потерял. Так я его травками да чародейством своим считай с того света вытащила. Да и Фрида госпоже Альме Рильке кое — чем обязана.

Это два года назад было. Зима была снежная да холоднющая, а Фрида по двору полураздетая тогда моталась. Вот и простудила легкие не на шутку. Слегла, да из гордости своей запретила Бруксу ко мне обращаться. Так и проболела неделю, пока в обмороки падать не стала, да вставать уже не могла.

Я тогда ее еле- еле с того света подняла. Даже хуже, чем с медвежьим случаем было. Жить она тогда не хотела совсем, за месяц до этого очередного ребеночка сбросила, вот и мучилась угрызениями-то.

Пришлось, по щекам отхлестать, чтобы в чувство привести, да боль сердечную забрать, на себя перевести. И так мне плохо тогда стало, что сама госпожа ведьма в обморок грохнулась. А господин Брукс в такой оторопи был, что не знал, кого и спасать надо в первую очередь — то ли больную жену, без сознания лежащую, то ли ведьму, ее лечащую. Но он мужчина умный оказался. Принес бадейку водички холодной из колодца, да бутыль первача из погреба, да по очереди и стал поливать да растирать. Водой поливает, первачом растирает. Жене первач помог, ведьме — вода. Всех тогда, короче, вылечил. Мы этот случай частенько вспоминаем и смеемся.

Ладно. Что- то я отвлеклась. Поднялась по лесенке, в дверь постучала — чинно, мирно и, услышав «войдите», вошла — сначала в сени чистенькие, а потом и в горницу.

За накрытым столом сидела вся компания. Мои карасики кашу с молоком трескали, а господин Брукс кофе пил и булочками с корицей закусывал.

— Здравствуйте всем, — поздоровалась я. — Как поживаете?

Злость злостью, а приличия соблюдать нужно. Никто никогда не видел и не слышал, чтобы госпожа черная ведьма Альма Рильке приличия нарушала. У нас как? Кто кричит и бесится — слабый человек, никудышний. Его в серьезной компании и воспринимать не будет никто, и дел серьезных с ним иметь никто не захочет, потому что слабость свою человек криком показывает.

— Здравствуйте, госпожа ведьма, — степенно поздоровался господин Брукс. — Садитесь с нами завтракать. Каша и молоко парное, Фрида только что принесла от Звездочки. Лучшего молока по всей округе не сыщите.

— Как же, как же, господин Брукс, — не отстала и я в любезности, — знаем, кто первое место среди коровок занял на осенней ярмарке. Очень вам благодарна за приглашение, но я уже кофе пила (ага, среди разгромленной лаборатории в незабываемом антураже).

— Кофе завтраком не считается, госпожа Рильке. Фрида, — он чуть-чуть повысил голос, — принеси госпоже ведьме стакан молока. И вот булочками угощайтесь, — он щедро подвинул мне блюдо с булками.

— Балуете вы нас, господин Брукс, — я прошла и села за стол, — Ну, если только фридину булочку на завтрак съем. Она знатная у вас мастерица. Лучше нее никто таких булок не печет.

— Это потому, госпожа ведьма, — сказала мне появившаяся в дверях с кувшином молока Фрида, — что все делаю по матушкиному рецепту. Вот уж кто был мастерицей! Ее булки на всю округу славились.

Она налила мне в стакан молока, выбрала пару наиболее аппетитных булочек и положила мне их на чистую тарелочку. Я в это время оглядывала виноватые мордашки моих старшеньких. Они прятали глаза и, я так поняла, толкали друг друга коленками под столом. Один только Рональд искренне обрадовался маме, улыбнулся бесхитростно и протянул:

— Мам, а ты уже проснулась? Стив сказал, что ты весь день спать будешь. Ты бы видела, как вчера бабахнуло! Всё фааалетовое, фаалетовое было. А Стив…

— Молчи, дурачок, — полушепотом- полурыком остановил его Стив. — Мам, там ничего страшного. Мы сегодня побелим с Грегом. Дядя Лекс нам помочь обещал. Будет лучше прежнего.

Я вопросительно уставилась на лесничего.

— А вы тоже в курсе, господин Брукс? Когда это произошло?

— Не переживайте, госпожа ведьма. Я как взрыв услышал, сразу и прибежал. Они толком — то и сделать ничего не успели. Только- только, видать, заклинание сняли и, что уж там у вас взорвалось, мне не ведомо, но мальчики не пострадали, только испачкались очень. Я их сразу к себе увел. Фрида их вчера отмыла да спать положила.

— Спасибо вам, господин Брукс, — как можно более ровным голосом произнесла я, — спасибо вам, Фрида. Вчера я их с собой, ну, никак взять не могла. Госпожа Варга…эммм… ну вы же знаете.

— Разрешилась она? — с жадным любопытством спросила Фрида. — Не померла?

— Все хорошо. И мама, и ребенок — живы — здоровы.

— Что- то вы, госпожа ведьма бледненькая сегодня очень. Опять силу свою вливали?

— Так, немножко. Со мной все в порядке.

— А кто у Варги родился? Как вы и говорили? Мальчик?

— Да. Мальчик. Большой очень. А госпожа Варга — хрупкая женщина, вот ей и было плоховато. Но теперь все будет хорошо.

Фрида облегченно вздохнула. Госпожа Варга ей приходилась родственницей. То ли троюродной сестрой, то ли двоюродной племянницей. У них тут почти каждый друг другу родственником приходится. Я сначала заморачивалась, пытаясь запомнить степень родства каждого члена обособленного этого общества. А потом плюнула, ибо один и тот же человек мог пребывать в разных ипостасях — и сват, и брат и дедушка троюродный. А мне память свою этой путаницей захламлять никак не захотелось.

Допив стакан молока и съев чудесную булочку, я поблагодарила хозяев за хлеб-соль и хотела уж было, забрав сыновей, отправиться домой, но господин Брукс меня остановил.

— Госпожа ведьма, можно вас на два слова.

Мы вышли на крылечко. Солнышко уже стало припекать, роса истаяла, а от небольшого озерца, чуть в стороне от дома, слышалось громкое гоготание гусиков и скромное кряканье уток.

— Не ругайте их, госпожа ведьма. Трудно вам одной с мальчишками управляться, я понимаю, но без шалостей ребятни не бывает. А у вас они и маги к тому же. Вот, ежели бы муж у вас был, госпожа ведьма, то ребята бы за отцом тянулись. И послушнее были бы, и хозяйственнее.

Не поняла! Это он на что намекает? Неужели и отсюда придется уезжать?

— Вы о чем это, господин Брукс?

Лицо у лесничего загорелось коричневым румянцем, он смущенно опустил голову и стал даже немного заикаться.

— Мы всей округой очень вас уважаем, госпожа Рильке. Сразу видно, что вы женщина образованная. Не про вас эта жизнь среди простых людей. Уж, и не знаю, что вас подвигло забраться к нам в глушь такую. Только видно, что не от хорошей жизни вы здесь обретаетесь.

— Ну и?… — мне не хотелось обижать хорошего человека, но и выворачиваться наизнанку я не собиралась.

Лесничий заторопился.

— Это я не в укор вам говорю, госпожа ведьма. Все в округе знают, что вы хороший человек. Сколько всего вы для людишек наших сделали. И не счесть. И по урожаю помогаете, да и вообще… — он развел руками, как будто показывал величину выловленного им недавно сома.

Ох, и сом был! Выше человеческого роста. Нам тогда тоже подарочек на стол достался. Мои ребятки очень довольны были.

— Что случилось, господин Брукс? — Я была заинтригована.

— Ну….ммммм….. Как это….

Я ничего не понимала.

— А это он хочет сказать, госпожа Рильке, — раздался из сеней голос Фриды, — что замуж вам надо.

Фрида открыла дверь и появилась на пороге. Лесничий нервно повел плечом и снова развел руками.

— Ну, не могу я так… — в отчаянии простонал он. — Говори сама.

Я переводила взгляд с одного супруга на другого и решительно отказывалась что- либо понимать.

— Госпожа ведьма, — Фрида чуть понизила голос, наверное, чтобы ребята мои не услышали. — Вы женщина еще молодая. Не пора ли вам замуж выйти? Трое детей, конечно, обуза, но…

— Фрида, — предостерегающе пробасил господин Брукс.

Я сжала губы и нахмурила брови. Ну, вот никак не собиралась ругаться с соседями, но если они так о моих мальчиках….

— Я не то хотела сказать, — заторопилась исправиться лесничиха, — я хотела сказать, что не каждый возьмет заботу о большом семействе, но уж если мужчина согласен, это не просто так.

— Вы это так, взаголи? Или кого- то конкретного предлагаете?