Читаем Вечная переменная онлайн бесплатно

Вечная переменная

Стопка истрепанных писем падает со стола. Один лист цепляется за другой, и каждый – сам по себе. В наших руках они складываются в большую историю и рассыпаются на элементы. Штампы и линейки, тире и точки, напечатанные слоги и разлитые чернила – наш способ сказать миру о том, что мы еще живы, еще любим, еще помним. Мы отправляем послание. В каждой его странице – вечная. В каждой его строчке – переменная.

Лина Сальникова

Поэзия

Лина СальниковаВечная переменная1

[Тексты Лины Сальниковой | @tatkalina]

[Фото на обложке Дины Беленко | @dinabelenko]

Остается любовьНити солнца ложатся косо на циферблат,ветер косы плетет занавесочным тонким лентам.Я храню в себе сонмы историй, дорог, заплат,мира теплую мирру и пару минут до лета.Все мы – несколько слов, пыль докуренных сигарет,поспеши рассказать себя – может быть, кто услышит.Только если всё лишнее в нас и о нас стереть —остается любовь. Так устроено чем-то свыше.Взаимность несовпадений

Это всё, что тебе обязательно знать о людях:

у тебя к ним что-нибудь будет, у них не будет —и такие несовпадения совершенны,потому что без них не сбывается притяжений.Не совпасть бы один в один, и душой, и телом —потому что так ты словно проходишь стену,так проходишь насквозь, будто штору косое солнце.Ничего и ни в ком от такого не остается.Хоть зазубринка, хоть какая-то непохожесть,несогласие среди сотни согласных множествмежду вами пусть однажды, но существует.Только так и можно увидеть себя живую.Только так и можно услышать в другом живого,а не эхо, повторенное слово в слово.Только так не становятся отзвуком, чьей-то тенью.Обоюдность различий.Взаимность несовпадений.ГербарийХодишь странной, как будто душа без тела.По щепотке от мира кладешь в гербарий.Я о чём-то тебе рассказать хотела,только громкость мне кто-то теперь убавил.Замечаешь все шорохи, запах тонкий —это сердце под листьями бьется сухо.Столько листьев насыпалось, жизней столько —только кто-то лишил половины слуха.Я хотела сказать тебе об огромном,только громкость мне кто-то теперь убавил.Запах тонкий по узкой сушеной кромке,травы судеб, сплетения их, гербарий.В пожелтевшей сердечной моей коробке —я хотела сказать, кто-то звук убавил —я людей, как цветы, оживляю, робкоприкасаясь по памяти к ним губами.Имя твоеИмя твое бы высечь на сердце загодя —не страшно тогда и в жизнь, и в другие странствия.Солнце дрожит в небесных весенних заводях,и дрожь эта требует чуткости и участия.Имя твое шифровать бы татуировками —деревом Тургора, пятой стихией – в памяти.Солнце сегодня робкое, небо робкое,тихо дрожат от легкого ветра заводи.Загодя, вырезать имя на сердце загодя,чтобы не страшно ни в омут, ни в жизнь, ни в заводи.Чтоб на изнанке, твердой рукой записано,пульсировало и вело за дрожащей высью нас.И в свете счастливого, и среди мрака лютого —чтоб помнить, как я, несмотря ни на что, люблю тебя.Она обожает летатьОна обожает летать, но не в этом дело.Февраль превращается в джунгли: жара и звезды.Хорошая книга – история совпадений:читаешь про запах, и запах щекочет ноздри.Она остывает от города, привыкаетк бескрайней свободе, где больше не давят стены.И город становится скомканными клочками,пока льется свет через листья, сливаясь с тенью.Пока о ней варят кофе и пьют ночами,скучают, по дому её собирая вещи,она растворяется в местности, изучаети чувствует счастье, огромное, человечье.Хорошая книга – страницы пересечений:на каждой сердца, как созвездия, бьются ближе.Ей боги небесные карту полета чертят,и гаснет надолго февральский огонь вечерний.Зажжется, когда она книгу свою допишет.

Та, чтоТа, что тебя не ждет, выключает звук.Та, что тебе не нужна, зажигает свет.Первая – жуткая сказочка наяву.Вторая же – самая грустная из невест.У первой твой омерзительно гордый нрав,во власти второй – вся нежность, что ты искал.И жизнь твоя – снова и снова – одна игра,где ты тянешь руки и бьешь себя по рукам.В одну ты втянулся, как нитка в веретено.С другой ты, как звенья цепи, насовсем разъят.Пока ты гадаешь, какая могла быть мной,и та, и другая всегда – неизбежно я.Черное сердцеМое черное сердце с извечной изнанкой солнечнойманит силой любви, обжигает холодной полночью.Что мне мрак, если в нем и светлое есть, и темное?Надо только разматывать, видеть, искать укромное.Надо только, фонарь оставив, идти сквозь марево,наступать осторожно, доверчиво разговаривать.И открыто любить больное за едкой горечью.Всё осветит мне черное сердце с изнанкой солнечной.Я давно так живу, мне не стоит усилий ощупьюнаходить то, что спрятано, но показать мне хочешь ты.Я давно уже знаю, как грубое просит нежности,как отмечен судьбой тот, кто, нежность вскрывая, режется.Ничего в этом мраке не страшно и не разрушено —свет умеет его объяснять и обезоруживать.И с тех пор ты идешь ко мне, лунный, наполнен полночью.За моим черным сердцем с извечной изнанкой солнечной.Море космосаА глаза её – два кита, рот – шкатулка нот,то ли музыка, то ли море внутри звенит.Осень сузит зрачки так, как будто ей всё равно,жизнь замкнется в себе, будет слушать её в тени.Море космоса, космос моря, откройте шлюз,этот город – почти корабль и телепорт.Надышаться бы этим «я счастлив, но я боюсь»,как душа просочившимся, вышедшим в ночь из пор.Два кита, два хвоста, две мелодии в тишине.Жизнь стоит у подмостков и смотрит в сердца волнам.Осень делает вид, что ей всё равно, только – нет,только музыка сердце сжигает ей докрасна.Город, словно корабль, дает свой последний крен,бьют хвостами киты, растворяются в синеве.Море космоса, космос музыки в ноябре.Телепорт, из которого падают души вверх.У каждой пристаниУ каждой пристани словно по рукаву – в них дышат ожившие, тени к ветрам плывут. И дети хохочут, и стайкой несутся к маме.И в этом вселенском, вмещающем всех кармане весна окунается золотом в синеву. У писем воздушно-капельные пути: глотаешьпо фразе, стремишься не пропустить. И если размыты буквы – попало море. Мы живы, мы руки раскинули на просторе: шуты, моряки, открыватели новых птиц.Толкай меня в спину, рискуй со мной, балагурь – в карманеВселенной нам хватит и слов, и бурь. И нежности хватит,и паруса, и объятий.И смелости – главное, смелости – тоже хватитприжаться к соленой влаге любимых губ.

Причальные душиЧто мы вспомним, когда будет нужно себя наполнить?По каким адресам разошлем пару длинных писем? Где-то там, далеко, на гранит набегают волны, где-то здесь ты от города полностью независим. Мы – вода, наши души причальные укачало, унесло к берегам, где казалось, что принимали. Но теперь, когда всё уже можно начать сначала, мы сумели понять, что простых притяжений мало.Наши души причальные слишком сухи от счастья, слишком сильно бумага впитала в себя чернила.И теперь недостаточно где-нибудь повстречаться.Нужно, чтобы нас большее что-то объединило.После болиИногда в боли больше света, чем во Вселенной.Если спросят, то я люблю свою боль за это.Столько жизней сидеть и думать, обняв колени,постигать мироздание сквозь череду ответов.Быть источником, окончанием нервным, точкойболевой на карте галактики, жить без кожи.Иногда, на боли сердце сосредоточив,понимаешь, что воскреснешь и снова сможешь.Столько жизней – стиснув зубы, ища ответы,поражённый, обездвиженный, не готовый.Если спросят, то я люблю свою боль за это.За рождение после боли моих сверхновых.Затихать