Читаем Васька. Сотворение онлайн бесплатно

Первая часть.

Шел снег. В сонном безмолвии безлюдного простора спящего города лениво парили крупные мохнатые снежинки. Они тихо ложились на темный асфальт дорог, равномерно укутывая его своей ажурной шалью, или бесследно исчезали в белых покровах газонов под окнами незатейливых коробок трехэтажных домов и на приусадебных участках скромных домиков частного сектора. Изредка попадали на разгоряченное от быстрой ходьбы лицо Васьки и щекотливо скатывались со щек капельками талой воды. Васька не реагировала. Торопливо спешила куда-то вдоль полутемных и сиротливых улиц, ничего не замечая вокруг себя. Вглядывалась в нечто, видимое только ей, тщетно пытаясь найти ответ на свой немой вопрос, влажным блеском слез застывший в широко раскрытых глазах. Кто-то тихо в душе нашептывал:

– «Васютка, Василиса, очнись». – Не слышала. Поскользнулась на замершей лужице, а внезапный порыв ветра опрокинул ее в мягкий сугроб. Упала на бок, неловко подкосившись на одну ногу. Вязаная шапочка соскользнула с беспорядочно сложенных под ней длинных волос, освобождая их от своего недолгого плена. Васька замерла на мгновение, доверчиво прижавшись плечом к холодной поверхности, растерянно провела ладонью по гладкому шелку рассыпавшихся волос и недоуменно оглянулась в поисках шапки. Взгляд остановился на темно красном шерстяном комочке в освещенном круге чистого снега под одиноким фонарем. Она вскрикнула испуганно, вспомнив медленно расширяющееся пятно крови под полуголым жилистым телом неказистого мужика в приспущенных непристойно брюках, который остался лежать на полу детской комнаты родительской квартиры. Не вставая на ноги, попятилась задом, скользя шерстяной материей пальто по мокрому снегу, затем резко подскочила и громким шепотом позвала кого-то.

– Вей, Веюшка, ты здесь? – Темные пряди волос разлетелись в стороны под дуновением ветра и ровным покровом опустились на плечи.

– Что мне делать, Вей!? Не хочу назад, грязная я теперь. – Беспомощно всхлипнула.

Очередной порыв ветра толкнул ее сзади, выталкивая из снежного месива на твердыню дороги:

– «Беги, детка, беги. Я путь укажу». – Редкие тяжелые снежинки взметнулись вверх, не успев вплестись в узор кружевного покрывала тротуара, рассыпались мелкой крупой и белым смерчем завертелись вдоль дороги, оседая на поворотах дороги и вновь заводя свой хоровод на следующем отрезке пути.

Васька бежала за ним. Останавливалась на мгновение перевести дыхание, но вспомнив недавние события, скулила жалобно потерявшимся щенком, прижав к груди сплетенные в единый кулак ладошки. Ветер в спину подталкивал своими порывами: – «Беги». -

– Вей, уведи из города. Не могу здесь. -

Бежала к лесу.

– Грязная я, противная. Вей! – В исступлении одежду от снега отряхивала.

– «Здесь я, девочка». – Напоминал о себе ветер, гулко раскачивая трескучие ветви лесных деревьев.

– Не покидай меня. Отмоюсь я. – Остановилась между двух пирамид огромных елей, опустивших долу под белоснежным грузом свои разлапистые ветви, и машинально выхватила с одной из них рассыпчатый ком холодных пушинок. Тщательно протерла им ладони. Сильный шквал ветра разметал в разные стороны белую насыпь сугроба перед Васькой, обдав ее с ног до головы легким облаком снега. Она зажмурилась и нечаянно улыбнулась своим воспоминаниям. Озябшими кулачками протерла глаза и, разлепив мокрые ресницы, удивленно уставилась на блеклый контур света, неуверенным маячком замигавший средь темноты ночного зимнего леса. Ветер сменил направление и сзади подтолкнул ее в освещенный круг.

– «Иди туда. Я буду ждать тебя». – Тихим, печальным дождем пролился на заснеженную землю посередь зимы.

* * *

В лицо ярким лучом прожектора брызнул солнечный полуденный свет. Васька зажмурилась, попятилась спиной, но, споткнувшись о небольшой бугорок, провалилась в густую зелень травы и изнеможенно распласталась на земле, не желая больше бежать неизвестно куда и зачем. Лежала долго, не решаясь открыть глаза, переводила дыхание, шумно стараясь выдохнуть из себя холод зимы в неожиданное тепло внезапно наступившего лета.

– «Замерзаю, – подумала отрешенно, – и пусть. С этим жить нельзя. Теперь у меня никого не осталось». – Вспомнила восковые лица родителей и братьев и, перекрестившись смиренно, мысленно отдала себя в руки Всевышнего.

Легкое дуновение пряного ветерка коснулось щеки, защекотав пробуждающим прикосновением вздрогнувшей под его напором травинки. Васька сморщилась, провела рукой по лицу и, словив пальцами шалунью, удивленно приподняла опухшие от слез веки. Сквозь их узкую прорезь увидела необозримую глубину небесной сини. Свет показался необыкновенным, струящимся многослойным потоком разнообразных, не виданных ею доселе, оттенков синевы. Скосила медленно глаза в сторону: с земли, навстречу воздушным струям, текли неуловимо для глаза плотные волны зелени и, соприкоснувшись с размытой голубизной атмосферы, испаряли в нее свой цвет, преображаясь в узком слое условной границы в неустойчивую смесь новых соцветий. Воздух дрожал и переливался в такт невидимым волнам песни, сплетенной из веселого щебета птиц, шороха травы, далекого журчания воды.

Васька заинтересованно приподнялась и открыла полностью глаза. Мир изменился: вокруг нее простирался красочный летний луг, впереди блестела водная гладь реки, сзади и с боков полукругом стройных стволов деревьев громоздился лес.

– Показалось. – Прошептала разочарованно и с открытыми глазами устало опустилась назад на пышный ковер трав. Все вокруг медленно преобразилось, вернувшись к прежнему своему состоянию.

– Что же это? – Резко приподнялась и пересела на колени. – Странно. Наверное, голова кружится от бега. – Тщательно осмотрелась вокруг. – Да ладно! Как так? Лето средь зимы? – Нахмурилась задумчиво. – Может, другой мир? Ну и пусть! – Счастливо улыбнулась. – Пусть будет, как в моей сказке. – Мирно сложила руки на коленях. – Хорошо как. -

Стайка птиц сорвалась дружно с веток белых берез, закружилась над ее головой. Песню не пели, настороженно щебетали между собой. Опустились, паря кругами, поближе к незнакомке и приземлились чуть поодаль, блестя черными бусинками глаз. Васька протянула было руку к ним, но тут же резко отдернула назад: на запястье руки, на манжете кофты матовыми темно-красными пятнами запеклась чья-то кровь. Некоторое время тупо смотрела на них.

– Нет, не хочу! Грязь, гадость! – Закричала, вскочила на ноги. Срывала с себя одежды, путалась в длинных рукавах, рвала клочьями ткань ветхого пальто не жалея. Снять быстрей, избавиться, затоптать нечисть ногами, чтоб не видеть никогда, забыть, забыть, забыть…

Уничтожала тряпье мстительно, как живое. Мир вокруг замер, застыл неподвижным, безветренным зноем пустыни, смолкли звуки. Васька остановилась, посмотрела на сбившихся испуганной стайкой птиц на удалении от себя и попятилась виновато от неопрятной кучи порванной одежды.

– Все-все, не буду больше. У вас хорошо, а это грязь, – ткнула пальцем в сторону тряпья, – не хочу, – осела на землю, надломившись беззащитной травинкой, – помнить нет сил. – Прошептала просительно.

Со стороны реки налетел ветер, подхватил клочки одежды и унес в тень леса.

– Да. – Согласилась Васька. Облегченно вздохнула. – А я искупаюсь. -

Сняла последние одежды и аккуратно сложила в стопку. Голая, красивая, стройная побежала к чистым водам реки. На берегу остановилась, вспомнив о грязи на руках, опустилась на коленки и погрузила руки под зеркальный блеск речной глади. Вода вспенилась множеством мелких пузырьков вокруг ее ладошек, щекотливо растворяя засохшие пятна крови на бледной коже. Васька весело хихикнула и благодарно кивнула, встала с колен и уверенно побрела вперед в речную глубь, радостно морщась от щекотливого натиска веселых пузырьков. Затаив дыхание, нырнула в удивительную невесомость прохладных вод и долго нежилась потом под теплыми лучами солнца, лежа спиной на упругой подушке поверхности реки. В голове помимо основного вопроса возникало множество других, но желания искать ответы на них не появлялось. Вопросы всплывали из глубины ее сознания как воздушные пузырьки в воде вокруг ее тела и также быстро исчезали, и Васька радовалась этому обстоятельству, потому что в душе появлялась та же легкость и чистота как и во всем теле. На смену боли от неразрешимости ее теперешнего положения рождалась спасительная мысль, что в этом, неожиданно явившемся ей, сказочном мире, где ветер ласково сдувает соленые капли слез с ее лица, вода заботливо растворяет в себе грязь ее тела, а солнце принимает всю ее в свои отеческие объятия, не обязательно помнить то, что ранит душу. Всему свое время, а сейчас можно спрятать воспоминания в надежный тайник души и продолжать жить, тем более этот мир протягивает навстречу руку помощи и готов содействовать ей во всем. Васька не заметила момент, когда успокоилась: тревога неуловимо растворилась в ней, как грязь в бурлящем веселье воды.

– Все правильно. Время лечит, как говорила бабуля, а я не буду его торопить. -

Вышла она на берег свежая телом, обновленная изнутри души, строгая. Одела нижнее белье, старенькое платьице обвязала длинными рукавами вокруг талии. До заката солнца бродила вдоль окраины светлого леса, собирала сочную сладкую ягоду, горстями засыпала в рот, растирая по лицу липкий ароматный сок. К вечеру устала, приют себе в густых зарослях травы устроила и уснула в пахучей постели крепким сном без сновидений, с облегчением растворившись в успокаивающем забытьи.

Проснулась Васька рано, как всегда в своей недолгой жизни, с первой песней птиц, но вставать с зеленых волн своего ложа не спешила. С улыбкой приветствовала новый мир и грустно прощалась с прошлой своей жизнью, в которой затерялась какая-то беда, воспоминания о которой поблекли в памяти, оставив только щемящую грусть в груди и четкое осознание, что никому она там не нужна, никто ее там не примет.

– Потому что ни с кем я так и не смогла там найти взаимопонимания. – Шепотом поведала Васька этому миру о своей проблеме и тут же улыбнулась, беспечно взмахнув рукой. – И пусть! Мне с вами хорошо. Вы же меня примете? – Воздух вокруг Васьки вздрогнул свежим дуновением утреннего ветерка, и она радостно вскочила на ноги и помчалась к реке.

* * *

Шли дни. Васька их не считала и не торопила. Жила мелкими заботами о насущных проблемах в естественных границах своей поляны, боясь нечаянно переступить ту невидимую черту, за которой остался беспокойный мир прошлой ее жизни, пока не увидела живой призрак из нее.

Ранним утром Васька, умывшись по заведенному ею порядку и приглаживая мокрыми руками спутанные после ночного отдыха волосы, задумчиво смотрела на стройный ряд деревьев, за которыми скрывались невидимые ей обитатели леса, возбуждая в ней любопытство своими таинственными звуками и шорохами. В воздушном пространстве леса что-то сверкнуло раз, другой, и девушка заинтересованно прищурилась, рассматривая переливчатую радужную пленку, появившуюся меж двух стволов рядом стоящих деревьев. Пленка сплошной легкой паутиной зацепилась по кругу за переплетенные ветви деревьев и пышную листву кустарников под ними и вздрагивала ритмично, неуверенно сопротивляясь чьему-то настойчивому давлению извне. Казалось, что какой-то сказочный волшебник решил с утра повеселить себя и Ваську детской мыльной забавой и сейчас осторожно дует из глубин леса, чтоб оттуда ей навстречу послать воздушный радужный шар. Наконец пленка поддалась натиску извне и парусным полотнищем поползла в сторону девушки. Васька замерла с поднятыми вверх руками, не зная, стоит ли ей что-то предпринимать, и недоуменно наблюдала, как призрачное полотнище огромной каплей ползет по траве к ее ногам, а за его переливчатыми стенками появляется расплывчатая фигурка низкорослого мужичка в зимнем тулупе с удочками в руках и заплечным рюкзаком на спине. За ним неглубокими провалами в узкой ленте снега виднеются протоптанные следы. Мужичок замер как раз напротив Васьки и, не замечая ее, осмотрелся вокруг. Не найдя, по-видимому, ничего подходящего для себя, что-то недовольно пробурчал себе под нос, развернулся и медленно побрел назад. Капля послушно стала сокращаться, следуя за ним и не оставляя на зеленом покрове поляны ни одной снежинки от своего внутреннего убранства. Васька, заинтригованная этим необычным действом, осторожно на цыпочках последовала за ними.

Они неторопливо прошли узкую полосу лесного массива и странная капля незаметно вместе со своим путником исчезла из Васькиного поля зрения, как будто втянувшись в некую невидимую плоскость воздуха в глубине леса. Васька остановилась, постояла немного и нерешительно подошла к условной границе. Подумав, осторожно переместила одну ногу за ее пределы. Ничего не произошло и мир впереди Васьки остался прежним. Она аккуратно подтянула вперед вторую ногу – все осталось на своих местах. Сделала еще шаг, потом уверенней другой, но ни что впереди и не изменилось, и не приблизилось к ней.

– Как же так? Получается, что я на одном месте топчусь? А если шаг в сторону? – Она, не разворачиваясь корпусом, переместилась вправо. – Хм, вышло. А влево? Так, хорошо. И назад можно. – Васька растерянно опустилась на землю. – Чудеса… Оказывается у этого мира есть какие-то свои границы. Но-о-о, их невозможно не увидеть, не ощутить и не перейти. Вот это да! Аж мурашки по коже… – Она еще раз посмотрела вперед, но не увидела никаких признаков прохода. Впереди такой же лес, как и вокруг нее, разве что недоступный для посещений. Призрачное трехмерное пространство, в котором время застыло на одном месте.

– Как та березка, у которой не шелохнется ни один листочек. А что это за метка на ее стволе? – Васька подошла поближе. На стволе действительно красовалась определенно вырезанная чем-то острым буква «г», потому что из ее основания медленно вытекли капли сока и засохли липким подтеком. На ближайших справа и слева деревьях виднелись такие же метины.