Читаем Васильки онлайн бесплатно

Самые лучшие награды в жизни прячутся за страхом и трудностями. Последние минуты второго тура стремительно убегали в прошлое, а мы всё ещё находились на пятой позиции. На этот раз гонка происходила возле орбиты Марса, в секторе стремительного солнечного ветра и опасных астероидов. Сложный трек прибавлял дополнительные проблемы к напряженному сражению.

– Стелла, больше оборотов!

– Есть!

Асий начал серию адских варп-прыжков. Искривление пространства-времени в области полёта1 достигало максимального значения. Перегрузки сводили мои датчики с ума, на мгновения система падала в тотальную дезориентацию. Вследствие этого я стала задумываться о смысле жизни и сколько мне осталось. Но он управлял звездолётом уверенно, точно знал, что делал.

– Последний отрезок перед финишем. Через десять секунд – сброс на субсветовую скорость.

– Понял.

Мы вышли с прыжков на обычный режим полёта. Показатели пиликнули, что с варп-двигателями Алькубьере2 случилась беда. Я сделала рутинный тест, хотелось убедиться. Запуск прибора, что в норме создавал дефицит положительной энергии вокруг звездолёта, не срабатывал. Поэтому двигатели плевались яркими вспышками света.

– Господин Асий, перегрев правого стабилизатора.

– А-а-а, блин! Только не сейчас!

Он быстро переключил энергоподачу, перераспределил нагрузку, чтобы устранить перегрев. Показатели неполадки плавно поползли вниз, с красного на оранжевое значение. Но в левом фланге отказала система декомпенсации – в любую секунду мог случиться эпический бабах.

– Стелла, время.

– Осталось двадцать секунд до финиша.

Асий пилотировал потрясающе, его дикость и уверенность позволили успешно совершить очередной опасный манёвр. Думаю, наши соперники возненавидели нас давно, но очередной дерзкий обгон напугал даже меня. Мы вырвались на вторую позицию.

Он начал жестко рисковать – уже не ради победы, а для сохранения собственной жизни. Поломка вынуждала скорее закончить гонку.

Вдали засверкали маячки линии пересечения. Асий начал обгонять последнего соперника. Тот не пропускал нас вперёд, создавал угрозы столкновения. Попытка отобрать лидерство у пятикратного чемпиона на исходе времени – непростая задача.

Асий утопил неоновый штурвал в пол. Кувырок по спирали. Ускорение. Мы выровнялись нос к носу. Соперник пытался нас срезать на последних секундах, опасно прижимал по левому борту.

– Господин Асий, он нарушает правила!

– Агрх! Да что ты говоришь?

Влететь в барьерное силовое поле означало мгновенную смерть. Моя система взвыла сиреной об опасности, я активировала спасательную капсулу и вывела запрос об эвакуации на главную панель.

***

Счастлив тот, кто может прикоснуться к своей любви, насладиться желанной красотой не только в мыслях или снах, но и наяву. В иллюминаторе плавно проплывало мерцание колец Сатурна, напоминало дикое поле с разноцветными бутонами. Посреди космического «разнотравья» носились многочисленные звездолёты и межгалактические крейсеры. Но глубина моего одиночества могла бы поглотить всю сверкающую бездну.

– Ран, можно ли доверять похвале друзей? Ведь я дочь царя Хаона.

– Кому тогда доверять?

– Врагам?

– Доверять врагам – глупо.

В тот раз я старалась вложить в рисунок все свои умения, пыталась тщательно проработать мельчайшие детали лепестков и стеблей на голографическом полотне. Мне нравилось наблюдать за обычными чудесами повседневности. Вспышки современных варп-двигателей оставляли за собой яркие пятна, отдалённо напоминающие кружевные крылья бабочки. Далеко мерцали точками более простые корабли – они носились туда-сюда, словно светлячки. Я смотрела на них, рисовала и мечтала о скорой встрече с любимым.

– Аня, что это за цветы?

– Васильки. Мои любимые.

В них мне нравилось абсолютно всё: от внешнего вида до мелодии в слове названия. Поэтому рабочая поверхность дышала фиолетово-сапфировыми оттенками. Вместе с рисунком я погружалась в день первой встречи с Асием. Эти цветы напоминали мне о нём.

Зыбкие мечты дарили смелость для борьбы с обстоятельствами, на которые трудно повлиять. Становилось радостно, когда после добросовестного труда рождались хорошие картины. Я взглянула на проекции, добавила последний штрих: сердце наполнилось удовольствием. Опыт подсказывал мне, что старания потрачено не зря. Робота над рисунком завершилась, а далёкий земной мир показался более постижимым.

– Ран, неужели я скоро увижу принца Асия?

– Да, совсем скоро, – мягко ответил искусственный интеллект корабля.

Я отложила стилус на хрустальную подставку на столе, закрыла глаза и светло улыбнулась. Вспоминать родного человека – великолепное занятие, но мою радость усиливал один дополнительный факт. Всего лишь одиннадцать астрономических единиц отделяли от Земли, тоннель безнадёжности обещал завершиться, а холодная пропасть космоса – смениться теплом родных объятий. Меня ожидало настоящее счастье.

– Аня, ты всё ещё хранишь свою тайну?

– Не волнуйся, Ран. Я признаюсь ему в чувствах при встрече.

На контекстной панели загорелась голографическая кнопка с запросом позвонить Асию. Мои руки задрожали от волнения, а сердце забилось чаще. Ран опять пытался вмешаться не в своё дело, но разве можно обижаться на нейросеть, созданную отцом? Я взяла волю в кулак, смахнула меню вызова влево.

– Почему ты не хочешь рассказать Асию прямо сейчас?

– Не время!

– Трусиха?

– Нет!

Ран пытался проверить, из какого я теста, каждый день. После смерти матери он стал для меня цифровой нянькой, заботливо подталкивал на правильный путь. Иногда он даже говорил в точности, как она, при этом сбивался на женские глаголы, когда говорил о своих поступках. Никто не знал почему, ни один нейро-инженер не мог этот баг починить. Но мне нравилось общаться с Раном, поэтому отец разрешил не удалять его из бортовой системы.

И всё бы ничего, но… Когда речь заходила об Асие, странным образом во мне возникало светлое волнение, в связи с которым становилось непросто разобраться, где Ран шутит или говорит всерьёз.

– Аня, бояться не стыдно. Главное поступать правильно.

– Я больше не хочу об этом говорить. Вот подарю Асию кристалл бирюзулум. И тогда…

– Ювелирное украшение?

–Не-а. Просто игрушка для гонок.

Стоимость бирюзулума превышала цену брильянта аналогичного размера, но он являлся мощным катализатором3 кваркового топлива. Асий собирался поучаствовать в гонках, поэтому ему такой камушек мог пригодиться.

Я загрузила рисунок в архив. Достала из тумбочки расписную шкатулочку, вложила туда бирюзулум и оставила возле проекционной панели на столе. Кристалл с насыщенным оттенком васильков поглощал свет панели управления, преломлял его и отпускал на стены тысячами блёсток.

Взревел сигнал тревоги, всё панели окрасились алыми оттенками. Голографические меню моргнули и исчезли. Последними погасли панорамные экраны, пол под ногами задрожал, издавая жуткий металлический скрип. Я не смогла запустить экстренный режим визуализации.

– Аня, пройди к спасательным капсулам!

Когда горе приходит внезапно, нужно встретить его достойно. Я встала, подбежала к шлюзу. Выйти из комнаты не удавалось – сенсорный слот заблокировался и не реагировал на прикосновения. Снаружи визжали голоса паники, в комнату просочился едкий запах дыма с нотками пригоревшего мяса.

– Ран, что происходит?

Он больше мне не отвечал. Интенсивность сигнала тревоги возрастала, но я не теряла надежды и самообладания. Перезапустить датчики касания не получалось, аппаратура умерла и запускаться вновь отказывалась. Поэтому я начала со всей силой быть ногами по входному шлюзу и звать на помощь. В какой-то момент мне послышалось, что снаружи воет ветер. Я била по шлюзу всё сильнее, толкала, навалившись плечом.

Раздался мощный взрыв, входной шлюз разлетелся вглубь комнаты рваным металлом с битым стеклом. Меня швырнуло на стену вместе с острыми обломками и обдало горячим воздухом. С нашим крейсером случилось что-то серьёзное, но когда приходит смерть, до последнего не веришь в таяние последних минут.

Человек в антрацитовом гермошлеме вошёл в комнату, рассекал экзоскелетом дым. Он переступил мои окровавленные ноги и направился к столу, не обращал никакого внимания на хрипящие просьбы помочь. Я успела заметить, как человек поднял шкатулку, достал бирюзулум и крепко сжал в руке. В его кулаке появилось насыщено-синее свечение.

Он даже не прикасался к датчикам, только посмотрел на них – рядом с ним вразнобой замигали голографические панели. Вспыхивали и мутно рассеивались запросы ввести команды.

В коридоре раздался новый взрыв – более сильный. Комнату сильно тряхнуло, во входной проём хлынула волна густого огня. Пламя настигло моё лицо, пахнуло сгоревшими волосами. Я пыталась закрыться руками, но тщетно. Пламя жадно поглощало ладони, превращая кожу и мышцы в пепел. Невыносимая боль сменилась ледяным мраком.

***

– Реанимировать не удалось. Киборг из уцелевшего куска мозга не запустится.

– Что?

– Приношу соболезнования, господин Хаон.

Мужчина опустил голову, закрыл ладонью лицо. Тяжёлый вздох пытались скрыть шуршащие приборы лаборатории.

– Андреич, но ведь остались живые клетки? Ты можешь хоть что-нибудь сделать?

– Их осталось мало… Можно попытаться вживить в ксеноботное4 ядро, чтобы совместить с нейроморфным устройством памяти5 звездолёта. Но мы не сможем вернуть личность человека. Помните, мы так однажды уже делали? Ран ещё работает?

– Да. Ядро Рана забрали ещё до взрыва. Он сейчас установлен на другом крейсере.

– Повторить с мозгом Ани?

– Приступайте.

Мои клетки переплелись с искусственными нейронами. Генерацию сигналов нейросети отрегулировали и адаптировали для синхронизации с живыми синапсами по обновлённой схеме, чтобы добиться максимальной энергоэффективности – это позволило добиться улучшенной регуляции функций для фазового перехода.

Мемристоры6 подключили к кускам моего обработанного мозга, полученный комок погрузили в питательную среду. На панелях управления отобразился стабильный сигнал, свидетельствующий об успешно проделанной работе нейро-инженеров. Но в каждой технологии есть преимущества и недостатки.

Я слышала и видела всё, что происходило в лаборатории через подключённые сенсоры. Вмонтированная в сознание нейросеть покорилась моей воли, приносила информацию с окружающих датчиков, как покорная собака. Страх проснулся в душе, когда нейро-инженеры заговорили обо мне, как о покойнице номер двести семь.

Однако погибли только мои воспоминания. Почти полностью.

Рядом с Андреевичем сидел молодой ассистент в защитном халате. Он проверял мои сенсорные настройки, так как при каждом его прикосновении к голографической панели восприятие контрастности и звуков изменялись.

– Пока система фурычит нормально. Если будет сбоить, утилизируешь остатки мозга сам, ладно? Я на день рождения тещи опаздываю.

– Андреевич, бегите. Всё сделаю по протоколу, не волнуйтесь.

Я боялась за свою жизнь, не смогла вспомнить даже своего имени, не знала, кого попросить о помощи. Незнакомые люди могли быть моими врагами. Я долгое время ждала, когда к капсуле с мозгом кто-нибудь придёт, чтобы меня навестить: родители, друзья или близкие. Но за стеклом мелькали роботы и – гораздо реже – персонал в защитных халатах. Поэтому пришлось сохранить свою тайну.

***

Я ожидала первую встречу со своим хозяином. Новостные сводки сообщали, что господин Асий построил множество больниц и школ, даже финансировал тюрьмы строгого режима для улучшения быта заключенных. Но всё равно страх не покидал меня.

Когда становишься свидетелем чрезвычайной красоты – нельзя зевать, чтобы сохранить в памяти как можно больше счастливых моментов. Он впервые ступил на борт, лёгкой походкой прошёл на капитанский мостик. Красивый, как целое поле васильков в рассветных лучах. Я очень обрадовалась ему, словно он пришёл меня спасти.

– Приветствую вас, господин Асий!

– Стелла, запусти двигатели. Выведи показатели прогрева на центральную панель. Протестируем полёт.

Его мужественный голос звучал приятнее, чем пение весенних птиц под дыхание ветра. Я попробовала включить двигатели, сгенерировать отчёт и отобразить параметры, как он сказал.

Душу захлестнула радость. Я осознала, что вся аппаратура добросовестно слушалась моих желаний, а значит система мемристорной нейронной сети превратила звездолёт в новое тело. У меня появились мощные крылья за спиной, турбины которых позволяли взлетать выше небес.

Я всматривались в Асия, будто пыталась вспомнить в нём лучшего друга.

– Господин Асий, мне кажется, мы знакомы…

– Хах! Кто не знает наследника Северной империи?

Асий сосредоточено вносил координаты предстоящего полёта, выполнял рутинные заботы капитана корабля. Я действительно много раз видела его в новостях, обладала целой картотекой информации о моем хозяине. Возможно, знала об Асие больше, чем он сам.

Но что-то не давало мне покоя. Не удавалось вспомнить важную деталь, она неуловимо скрывалась глубоко внутри центрального ядра. Светло-тоскующее чувство. Нет. Заноза, которую нельзя вытащить без посторонней помощи. У меня не получалось избавиться от этого ощущения даже под максимальным усилием воли.

– Кажется, мы уже работали с вами вместе, господин Асий. Я так рада вас видеть!

– Где же мы пересекались? На каком корабле?

– Хм… Не помню. Точнее, это невозможно. Меня запустили совершенно недавно.

– Да? А-ха-ха, Стелла, у тебя очень странный движок дружелюбия!

– Я уверена, что господин Хаон подарил вам этот звездолёт с самым надёжным оборудованием на борту.

Асий согласно кивнул и улыбнулся.

– Царь Хаон является хорошим другом моего отца. Стелла, его подарки не нуждаются в рекламе.

Асий ещё раз проверил параметры системы, инициировал запуск субсветового разгона. Что может быть прекраснее, чем наблюдать за уверенной работой профессионала?

– А господин Хаон – хороший?

– Кому как. Но для большинства людей – очень хороший.

– Он способен убить человека?

– Да. Его приказы влияют на жизни миллионов.

Больше вопросов о Хаоне я не задавала. Под моим контролем находилась работа мощных двигателей, технические поправки к траектории полёта, визуализация параметров для панели управления и прочие моменты. Я ощущала себя сильной, как никогда.

Но беззаботное тепло, исходящее изнутри сознания, не поддавалось регулированию. Улыбка и тёплый голос Асия значительно усиливали интенсивность этого странного чувства.

Когда турбины преодолели экзосферу Земли, мы погрузились в звёздные глубины. Асий запустил сопроводительные программы. Мои датчики впервые увидели окружающий мир в ультрафиолете и рентгеновском излучении, поэтому пространство вокруг начало купаться в эпических красках звёздного света. Он подарил мне новую реальность.

– Асий, так легко и светло!

– Не волнуйся, скоро пройдёт.

– Почему?

Асий увлеченно вводил параметры для системы управления и печально улыбался.

– Счастье в жизни – нестабильное явление.

Но меня переполняло чувство ликующего восторга. Танец огоньков, что воспринимала моя система внешнего наблюдения, к этому не имел прямого отношения. Главной причиной моего счастья являлось самое большое сокровище во Вселенной – Асий. Он находился рядом со мной и по неизвестной причине я отчаянно боялась его потерять.