Читаем Варела (СИ) онлайн бесплатно

Была у меня такая привычка в детстве: По дороге из школы или в школу, я обязательно переступал трещины на асфальте. Мне казалось, что если я буду наступать на трещины, то обязательно куда-нибудь провалюсь. Провалюсь на экзамене, получу очередную двойку за сочинение. Но совсем не хотелось верить, но верилось в глубине души, что провалюсь, как в черном страшном сне, когда ты падаешь в бесконечную бездонную пропасть, в конце которой тебя ждет нечто ужасное, непознанное, лютое, и совершенно безжалостное… И от этого предчувствия, ужас сжимал твою сущность гигантской рукой и выдавливал всю без остатка… И однажды, а было это глубокой зимой, когда снег скрыл на асфальте все трещины, и не только скрыл, а сам стал грязной ледяной коркой, это случилось…

Бегу через дорогу. Ну и что, что красный? Машин то рядом нет, только справа со стороны слободки приближается синий ЗиЛок самосвал. Но он далеко, успею перебежать, подумал я, и не успел. Как раз в конце дороги, когда тротуар был уже в спасительной близи, я поскользнулся, упал на спину, ударившись головой в кроличьей шапке об землю, и успел увидеть, как ко мне приближается черное колесо грузовика. Оно было как раз на одной линии с моим лицом. И я лежал, и как завороженный смотрел на это черное колесо. Слышал скрип тормозов, крик какой-то прохожей бабки, автомобиль давно затормозил, и намертво сжатое колодками колесо не крутилось, но продолжало скользить по предательской ледяной дороге. Время тянулось, словно резиновое. Грузовик ползет, и ползет. И когда до меня дошло, что сейчас это колесо наедет мне на лицо, я в порыве отчаяния вытянул перед собой руки….

Неспешно прогуливаясь с женой, мы забрели в сосновый околок. Небольшой такой лесок. С одной стороны его отделяла от деревни Шубенки пышущая от жары асфальтированная трасса, идущая до райцентра. А с другой стороны грунтованная накатанная дорога, по которой шубенские ездили на сенокосы, расположенные сразу за околком. Поля, поля, примерно на километр, а там опять лес, тайга. В общем-то околок, как околок. Пару раз я заходил в него в поисках грибов после дождей. Грибов не нашел. Но поразил он меня девственной чистотой. Никаких следов пребывания человека на грешной земле…. Ни тебе окурков, ни пивных банок и бутылок, ни кусочка полиэтиленового пакетика, или обертки. Мне это показалось странным, необычным. Ведь тайга в окружности пяти километров была испещрена следами человеческой жизнедеятельности, на которые вольно или невольно натыкаешься. Вот и повел я в околок супругу, чтобы вместе со мной насладилась чистым сосновым воздухом, и первозданной лесной чистотой.

Ольге понравился. Тем более, что была в околке ещё одна странность. Не было слышно шума пролетающих по трассе машин, и те, что объезжали по грунтовой дороге, были слышны еле-еле, и то, если прислушаться. А так… тишина… Оглушающая тишина. Когда слышишь не только хруст старой хвои под ногами, но и биение собственного сердца. Говорить не хотелось. В свете последних событий, уже столько было обсуждено и пересказано, что нашла некая апатия от слов. Отвращение к словам. И наступила внутренняя пустота. Когда гонишь от себя всякую мысль, всякое переживание. Отрешенность от существующего положения, которое мы почти не в силах были изменить. Поэтому отдохнуть от всего было просто необходимо.

Мы шли. Дышали. Смотрели на густо поросшие сосны. В жаркий летний день, казалось, здесь было прохладней, чем на солнце. Вездесущий папоротник практически не рос. Да и молодой поросли низкорослых кустов практически не было. Странное место. Прислушавшись, я понял, что ни птиц, ни белок здесь не слышно. И тут впереди, где-то посередине околка, мы увидели дом. Большой такой двухэтажный сруб, метров двадцать на десять в периметре, и высотой на метров на десять. С четырехскатной крышей, покрытой темно коричневым кровельным железом и резными ставнями на окнах. Ставни были закрыты.

Очень интересно, — подумал я, осматривая дом. Было полное ощущение, что он вырос вместе с густорастущими вокруг соснами. Никаких дорог, и даже тропинок к нему не вело. А соснам, вплотную подступающим к стенам дома, судя по толщине стволов, было лет сорок, как минимум… Почему я не увидел его в те времена, когда искал тут грибы? — поселилась в голове навязчивая мысль. И тут я стал вспоминать…. Видел я это дом, видел раза три в своих снах. Только во сне он был недостроенный. С незаконченным перекрытием второго этажа. И окон не было. Оконные проемы были забиты пленкой и досками. И во сне я отчетливо помню, что дом этот мне очень понравился, и что даже был заинтересован, как бы этот дом достроить и в нем поселится…. Мы с женой были беженцами, и если честно, хотели бы иметь свой дом, именно такой дом в глуши, подальше от людей.

Народа в заведении почти не было. Окинув газами, шумную компанию, любителей пива, расположившуюся у столика в углу бара, я шагнул к стойке. Давно тут сидят, отметил я. Уже хорошо употребила эта троица. Мысли метались в голове, как угостившиеся дихлофосом тараканы. «Хвост или мне померещилось? Если это все-таки хвост, он сейчас зайдет следом за мной в бар. Чтобы убедиться, не воспользуюсь ли я черным входом». Пройдя к стойке, я по возможности вымученно улыбнулся бармену, изучив витрину за его спиной:

— Пятьдесят грамм виски Колли…

Бармен кивнул и налил стопку.

— Ещё что-нибудь будете? Есть бутерброды с колбаской сырокопченой, семгой?

Отрицательно махнув рукой, я пригубил рюмку. И уставился в зеркальную витрину за его спиной. В ней мне очень хорошо была видна входная дверь. «Успокойся, говорил я себе, успокойся. Если через три секунды он не зайдет, значит у тебя приступ паранойи. Раз. Два. Три». Пригубив стопку, я увидел как тяжелая расшатанная посетителями дверь, со скрипом открылась, и в помещение вошел парень лет тридцати. ОН! Значит, мне не померещилось, это именно хвост. А что если он вызвал группу захвата? Надо торопиться, пока не поздно. Но руки были холодными и потными. А покалывания в кончике пальцев, никак не приходило.

Меж тем, зашедший за мной хвост, с фирменной безликой улыбкой прошел к стойке, и заказал бармену кружку темного «Крюгера». На меня он даже не посмотрел, словно не было меня тут. Угу… учтем., подумал я. Прикидывая свои возможности. Нет. Выскочить опрометью из бара, я не планировал. Не мальчик в догонялки играть. Да и физически ему не ровня. Он лет на двадцать меня младше, и скорее всего при оружии… Надоело мусолить виски. Хлопнул стопку залпом и взглядом указал бармену повторить. Тот повторил. В мои планы не входило напиваться, но для выхода силы в руки алкоголь был необходим. Конечно, проще было бы воспользоваться энергетиком, но выпить три банки энергетика залпом очень плохо сказывается на сердечной деятельности. Уж не знаю, причем тут энергетик и алкоголь… Они разные, и действуют по-разному. Склоняюсь к мысли, что это самовнушение. Могу я, могу это делать и без костылей, только алкоголь снимает мою внутреннюю неуверенность в своих силах.

— Не знаешь, как наши сегодня сыграли? — спросил хвост, у бармена, пытаясь примерить личину эдакого своего парня.

— Продули три-один, — ответствовал бармен, протирая фужер в руках.

После второй стопки я, наконец-то ощутил знакомое покалывание в кончике пальцев. Словно вы неудобно спали, руки затекли, и онемение отдается в пальцы.

— А хотите, я вам сейчас футбол покажу? — благодушно предложил я. — Вот смотрите…

Бармен и мой преследователь вяло, и без интереса посмотрели на меня. А я, тем временем достав из кармана плаща коробок спичек, выложил шесть спичек на барной стойке в форме шестиугольника, и обратился к бармену:

— Можно хлебушка?

— Бутерброд с колбаской будете? — предложил бармен, видимо подумав, что с двух рюмок я уже окосел.

— Давай, — кивнул я.

Отломив от протянутого бутерброда краешек, скатал пальцами шарик и положил в центр шестиугольника из спичек. Шарик немного постоял, и покатился. Стал, вращаться по часовой стрелке вдоль спичек, словно в поисках выхода из тесной площадки…

— Вот, пожалуй, и всё на этом, — негромко произнёс я, самому себе, доставая сигарету и, прикуривая, чиркнул спичкой.

Но меня уже никто не слышал. Ни бармен, ни мой преследователь… Они как зачарованные смотрели на вращение хлебного шарика.

— Посмотри, — произнесла Оля, указывая взглядом на дом, — Здесь кто-то живет…

— С чего ты так решила? — удивился я, имеющий совершенно противоположенное мнение.

— На втором этаже ставни открыты…. Если люди уехали, вряд ли бы оставили…

— Может быть, — задумчиво произнес я, рассматривая полуоткрытую ставню окна на втором этаже. Стекло в окне было не разбито, что не в традиции местной шпаны. Нам в заброшенном доме пришлось стеклить все окна….

— А давай зайдем? — предложил я, завидев оббитую фигурной рейкой, входную дверь.

— Вряд ли…. Закрыто, наверное…, - с сомнением ответила жена.

Но дверь, без каких либо признаков внутреннего замка, и без наружных петель по оный, легко и без скрипа открылась….

— Ого! — сказала супруга, когда я рассматривал просторную гостиную, ярко освещенную электрическим светом люстры, свисающей с потолка. Не знаю, что там «ого»… То ли размер гостиной, в конце которой был устроен гигантский камин, то ли вешалка на стене слева, полная всевозможных вещей, мужских и женских, виноградными гроздями висящие на крючках, то ли кожаная мягкая мебель небывалых размеров (на которой спокойно разместился бы взвод десантников в полной разгрузке), расположенная посреди комнаты. То ли стена над камином украшенная чучелами рогатых и не очень животных….

— Кхм, — только и смог выдавить я из себя, предполагая — откуда сюда мог идти кабель для электропитания. Ведь до ближайшей КТП минимум километр…. А неизбежного шума электрогенератора слышно совсем не было.

— Свет горит, может и хозяева дома? — произнесла жена, заглядывая за ворох вещей на вешалке.

— Хозяева? Есть кто живой?

— Есть, кто дома? — спросил я, присоединяясь к жене. Хотя тишина в доме стояла гробовая. Ни звука, ни откуда. Прошла минутная пауза. Мы потоптались у вешалки, и я предложил:

— Давай осмотрим дом… Нет никого.

— Да, неудобно без хозяев… Вдруг объявятся, потом скажут, что пропало что-то…

Супруженция как всегда считала, что лучше перебдеть, чем недобдеть. И часто оказывалась права, поэтому к её советам я прислушивался.

— Да ладно…, - отмахнулся я, прислушавшись к царящей в доме тишине, — Нет никого. Пройдемся. Интересно же…

На самом деле меня терзало не любопытство. Я вдруг стал вспоминать сны… Вот помню второй этаж был не достроен. Там щели были между бревнами на улицу, там пленка была натянуто вместо оконных рам. И половые доски на втором этаже частично уложены примерно наполовину. В открывавшуюся в полу дыру можно было посмотреть на большую комнату первого этажа. И уже тогда во сне, мне жутко дом понравился. Заброшенный. Недостроенный. Что как бы замечательно было его достроить и в нем поселиться. И первый этаж именно такой, с большой гостиной и камином, и большим диваном, чтобы вся наша семья могла на нем поместиться, а на большой медвежьей шкуре перед камином возились бы наши внуки. Всё было так, как я представлял себе во сне… Всё по моему внутреннему плану. Вот и дорога грунтовая рядом. Помню во сне, там мотоцикл с коляской мимо протарахтел… Первый этаж помимо большой гостиной, должна быть большая кухня, санузел, и столовая… Кладовки какие-то. А на втором этаже спальни. Четыре спальни. Для нас, для детей, для внуков, для всех… Блин. Аж зачесался весь от предчувствия. Вот этот коридорчик точно ведет на кухню. И двинулся в том направлении… Ольга последовала за мной.

— Точно кухня! — произнес я, оглядываясь по сторонам на довольно современный кухонный гарнитур, к которому удивительно вписалась русская печка, с аккуратной березовой поленницей в углу и стоящим рядом у печи винтажным ухватом для казанка.

— А что ты ожидал увидеть? — не поняла Оля. — Бабу Ягу?

— Ага…, — согласился я, — не садись на пенек, не ешь пирожок… Или это их другой сказки?

— Точно, из другой…

Пока мы рассматривали интерьер, состоящий из подвесных шкафчиков, стола для готовки, на котором лежала бамбуковая разделочная дощечка, стоял в бамбуковой же подставке набор швейцарских ножей «Wenger», фирмы закончившей своё существование ещё в прошлом веке. На газовой плите между шкафами стояли вызывающе блестящая кастрюлька из нержавеющей стали и, контрастирующий с ней, закопченный узбекский казан для плова…

— Тут вообще всё непойми из какой сказки, — ответил я супруге, когда из прихожей донеслись звуки… Хлопнула входная дверь.

— Кто-то есть? — сказал молодой женский голос.

— Брось ты, кто может сюда зайти? — ответил хрипловатый мужской, принадлежащий мужчине в годах.

Мы с женой переглянулись. Хозяева! Надо идти сдаваться! И не сговариваясь, поспешили на выход.

— Здравствуйте! — мы произнесли с Ольгой почти хором.

— Извините, что зашли без приглашения, — начала оправдываться супруженция, кидая на меня недобрые взгляды, мол, я же говорила.

— Стучали, никто не отозвался, дверь дернули, открыто, — виновато улыбнулся я, разводя руками.

У хозяев тем времени лица были не сказать удивленные, но немного опешившие.

— Вы как? Как? Как смогли зайти? — спросила, немного заикаясь, девушка небольшого роста с длинными каштановыми до плеч волосами, лет двадцати.

— Так отрыто же? — отозвался я.

Высокий седовласый старик (лет на 10 старше меня, отметил я про себя), с лицом расчерченным морщинами как топографическая карта, поморщился, от чего низменности на карте превратились в овраги…

— Вы как увидели дом? — произнес он, вглядываясь в нас, словно в микробов под микроскопом.

— Он стоит, как его не увидеть? — отозвалась Ольга.

— Пап, она варела… — произнесла девушка, дергая отца за рукав дождевика. Только сейчас я обратил внимание, что они все мокрые от дождя. А ведь, когда мы шли к дому, не было ни облачка, отметил я.

Седой по очереди окинул нас с женой взглядом, словно взвешивая на невидимых весах.

— Не она, он… — кивнул он на меня.

— Она увидела же? — заспорила дочка.

— Цыц! — поднял руку хозяин, указывая дочке, — Ты видел его раньше? Видел это дом во сне? — вскинулся на меня старик. Буквально пронзая серыми, глубоко посаженными глазами, прячущимися под густыми с проседью бровями.

— Да, — промямлил я, ловля на себе недоумевающий взгляд Ольги.

— Нашелся! — всплеснула руками девушка.

— Женщины, оставьте нас…. у нас есть разговор….

Мы с Ольгой переглянулись, и я кивнул.