Читаем Ваншот. За пределом онлайн бесплатно
Ваншот. За пределом
1
Пролог
Утреннее метро оказалось на редкость пустым. В поезде было полно мест. Я сел на свободное
сиденье и вознамерился подремать, но девчонка напротив неожиданно подняла глаза от
смартфона, и сонливость с меня как ветром сдуло. Это была девушка моей мечты! Нежный овал
лица, милый носик и… губы. Яркие, сочные, они не позволяли отвести взгляд. Их загадочные
изгибы отражали всё, о чем думала хозяйка. Такой рот называют чувственным.
Девушка заметила мой пристальный взгляд и чуть смущенно улыбнулась, на ее щеках заиграли
ямочки и легкий румянец. Она тут же опять уткнулась в свой телефон и с преувеличенным
интересом стала молниеносно набирать что-то пальчиками с идеальным маникюром.
Я сидел и пялился на нее, понимая, что надо действовать. Но как себя заставить подойти и начать
разговор? По виду она не из тех, кто знакомится в метро.
Время шло. На очередной остановке вагон заполнился пассажирами. Между мной и девушкой
встали люди. Я уступил сиденье нервной пожилой тетке, а сам протиснулся поближе к незнакомке, грубовато оттеснив парня в мешковатой куртке. Он недовольно буркнул что-то неразборчивое, посмотрел диковатыми глазами, но в сторону отошел. Я заметил у него на лбу и висках крупные
капли пота, но не придал значения. Подумаешь пот. Может, ему жарко.
Девчонка обратила внимание на мой маневр и подняла глаза. На ее потрясающих губах заиграла
притягательно-таинственная улыбка. Она словно подбадривала: «Давай, действуй, я жду!» Или мне
это только казалось?
Я стоял и собирался с духом, но никак не мог придумать, с чего начать разговор. На меня вдруг
напало косноязычие. К тому же внутри все сжалось. Моя самоуверенность полностью улетучилась.
Сердце глухо долбилось в левую пятку, а в ушах шумело.
Обычно с девчонками я другой, никогда не задумываюсь над тем, что сказать. Слова сами слетают
с языка. У меня много друзей среди представительниц прекрасного пола, мы вместе тусуемся, ходим в универ. Но с ними всегда было просто. А вот сейчас…
Правильно один из классиков сказал: когда ты влюблен, становишься глуп, неуклюж и молчалив.
Я отлично понимал, что время уходит. И что если не начну разговор прямо сейчас, незнакомка
выйдет на одной из остановок и исчезнет навсегда. «Все! Хватит молчать! Давай!» Я вдохнул
поглубже, открыл рот и…
Внезапно поезд закричал, как раненый зверь, завизжал тормозами – металлом о металл, не к месту
всхлипнул искаженным голосом сбившейся радиотрансляции:
– Осторожно, двери закры-ы-ы… у-у-у… ва-ва-ва… – и затих, растеряно мигнув светом в вагонах.
Резкий толчок экстренной остановки заставил пассажиров повалиться друг на друга, толкаясь
локтями и наступая на ноги соседям. Меня отнесло в сторону от незнакомки. Я нашел ее взглядом.
Лицо девушки почему-то сильно побледнело, а глаза испуганно расширились. Она смотрела, не
2
отрываясь, на того самого странного парня с диким взглядом и каплями пота на висках.
Ему на вид казалось лет восемнадцать, не больше, на подбородке торчали редкие волосинки,
видимо означающие бородку, а еще я заметил сломанные уши, остекленевшие мертвые глаза и…
пояс шахида под курткой!
Это он дернул кран экстренной остановки, запирая наш поезд в туннеле метро, а затем распахнул
куртку, демонстрируя обреченным пассажирам взрывчатку.
– Сдохнете, собаки! – орет он на весь вагон.
В его голосе ненависть и тоска. А еще ему страшно. Так же сильно, как и нам. Как и девушке. Она
сидит прямо напротив смертника, и ее бьет крупная дрожь.
Ужас, что царит сейчас в вагоне, почти осязаем. Он обволакивает нас мутной душной волной, парализует дыхание, сводит спазмом живот. Мы все вдруг очень ясно осознаем, что через
несколько мгновений перестанем существовать.
– Не надо! – одна из пассажирок, белая как мел пожилая женщина умоляюще протягивает к
шахиду трясущиеся руки. – За что, сынок?..
Я машинально качаю головой: зря она это, просить и умолять его бесполезно, он уже за гранью
добра и зла, ничего не видит и не слышит.
Мы обречены.
Бросаюсь вперед, чтобы закрыть девчонку собой, отгородить от приближающейся смерти. Краем
глаза успеваю заметить, как лицо шахида искажает гримаса безумия. А на его поясе разгорается
крохотное яркое пламя.
Звука взрыва я почему-то не слышу. Уши будто залили водой. Время замедляется, становится
вязким и тягучим, как патока.
Я словно застываю в прыжке, вижу разбухающий огонь и чувствую, как резко начинает плотнеть
воздух. Его внезапно становится очень много. Он уже не помещается в вагоне.
Горячий колючий ветер бьет меня, словно боксер-тяжеловес, со всей силы швыряя спиной на
девушку.
Ветер под завязку напичкан гвоздями и подшипниками, которые вдруг обретают скорость и
смертоносность пуль.
Очень ясно вижу перед глазами длинную кривоватую ножку и сточенное на конус острие гвоздя.
Успеваю рассмотреть его во всех подробностях. Осознаю, что сейчас гвоздь вопьется мне между
глаз – аккурат в переносицу, пробивая череп.
И тут ко мне возвращается слух. Слышу грохот вылетающих стекол, дикие предсмертные вопли
пассажиров, а потом ощущаю мгновенную резкую боль сразу в нескольких местах – в груди, плече, животе, лице. «Только бы не на смерть!» – проносится отчаянная мысль, и я рывком погружаюсь во
тьму…
– Сорок Шестой, включайся! Ну! Да очнись же, твою мать! – что-то, очень похожее на разряд
электротока, вырвало меня из небытия.
3
Первая мысль: «Живой! Все-таки живой! Повезло». Облегчение, ликование граничило с шоком, от
которого едва снова не потерял сознание. Или это от ран? Покалечило-то меня должно быть
изрядно.
Кое-как справившись с дурнотой, открыл глаза, подсознательно готовясь увидеть больничную
палату.
Как бы не так! Я лежал на кровати в какой-то незнакомой комнате. Помещение выглядело
странным донельзя. Окна отсутствовали как класс. Лампы тоже. Казалось, что свет испускал сам
потолок. Неяркий такой, приглушенный, но, несомненно, электрический. Стены, пол и потолок
были обиты чуть ли не листами металла, алюминия там или еще чего. Хотя может это пластик
такой – под металл. Швы сочленений с заклепками виднелись довольно отчетливо. И все явно не
новое – с потеками, пятнами ржавчины и царапинами. В общем, грубоватый дизайн – не для жилого
помещения, и уж тем более не для больницы, где я, по идее, должен был очнуться, раз уж
довелось чудом выжить в том огненно-гвоздяном кошмаре.
Кроме кровати мебели никакой нет, разве что потайные шкафы запрятаны в стенных панелях.
Входная дверь закрыта. Выглядит прочной, будто сейфовой. Естественно, тоже металлическая на
вид.
В помещении кроме меня никого.
Больше ничего путного сходу заметить не удалось. Все это я охватил одним взглядом, и картинка, как обычно, отпечаталась в памяти с фотографической точностью.
Вновь раздался знакомый уже мужской голос:
– Ну, наконец-то! Включился, Сорок Шестой. Молоток! Не подвел.
Я искренне разделял его радость. Настоящее чудо – выжить после такого взрыва.
Человек, наверняка, врач. Или, судя по молодому голосу, интерн. Странно только, почему мы с ним
общаемся на расстоянии. Разве он не должен сейчас суетиться рядом с постелью больного, подключать всякие там капельницы и датчики?
А как там незнакомка? Жива? Надеюсь, да, ведь все летящие в нас гвозди я принял на себя. Или не
все?
Попытался спросить, но голосовые связки не послушались, и тела своего я тоже не ощутил.
Парализован?! При взрыве повредил себе позвоночник?!
Только не это!!!
В панике выпучил глаза и захрипел, пытаясь выдавить хоть звук.
– Э, Сорок Шестой, ты полегче, – недовольно заговорил невидимый врач. – Настройки себе сорвешь.
Да успокойся, ты. Сейчас кое-что подрегулирую, и будешь ходить и говорить.
Уф, не парализован. Прямо камень с души. Только сильно раздражало, что он упорно звал меня
Сорок Шестым. Мог бы не полениться и посмотреть моё имя, оно в студенческом билете чёрным по
белому написано. А билет в момент взрыва находился при мне – в кармане джинсов, я ж как раз в
универ ехал. Только этому интерну недоделанному явно в лом. Вон даже не удосужился лично
зайти к пациенту, предпочитает сидеть… ну, где он там сидит… Кстати, через какое устройство мы
с ним общаемся, никак не пойму. Динамиков вроде не видно. В любом случае, мог бы и подойти ко
мне лично. Явно молодой совсем, а пациентов уже за людей не считает, по номерам нас зовёт.
Видать, я у него уже сорок шестой. Вот ведь «свезло» – достался мне лентяй и, наверняка, двоечник.
4
Пока эти мысли крутились в голове, я машинально пытался пошевелить рукой или ногой.
И у меня получилось! Я вновь почувствовал свое тело. Правда, был некий дискомфорт в
ощущениях…
– Так, настройка завершена, – вновь объявился врач. – Громила, попробуй встать.
Громила? Хм… Никто меня так никогда не называл. Звучит приятно! Моё негативное отношение к
коновалу слегка поуменьшилось.
Я постарался расправить плечи, выкатить грудь колесом. Получилось не очень – меня ощутимо
шатало. И все-таки удалось подняться на ноги. Дискомфорт усилился. Я беспокойно завертел
головой, рассматривая руки и ноги. Потом принялся ощупывать себя целиком, постепенно
осознавая страшную правду: тело не мое! Чужое. Незнакомое. Полуголое в одних плавках и…
чернокожее! Чернее некуда. Как смоль. Даже у негров не бывает такой совершенной черноты! Моя
кожа словно соткана из мрака, только осязаемого и лоснящегося, будто смазанного маслом.
Абсолютно не человеческая!
Получается, никакого невидимого врача нет, как и странной комнаты. Они существуют только в
моем воспаленном сознании. Это бред. Предсмертный бред. На самом деле я лежу сейчас в агонии
в покореженном после взрыва вагоне среди трупов и вижу сон наяву. Или меня все-таки спасли, отвезли в больницу – нормальную, а не как эта! – и теперь я в глубокой коме, а больное сознание
подсовывает мне ирреальные галлюцинации.
От таких мыслей ноги подкосились, я сполз прямо на пол. Растекся амебой. В переносном смысле, конечно. Мое несуществующее невозможное тело оставалось непривычно накачанным и
мускулистым. И черным. С огромными пудовыми кулаками, бицепсами, трицепсами и другими
цепсами.
– Э, Сорок Шестой. Ты чего там уселся? – проявил недовольство невидимый собеседник. – А ну-ка
вставай. Сейчас адреналина подкачаю…
Я ощутил прилив сил, словно и впрямь получил инъекцию адреналина.
– Так должно быть лучше. Теперь давай поднимайся, – не унимался голос.
Я не стал торопиться. Прежде надо осмыслить ситуацию.
Если на самом деле я в коме, то надо скорее очнуться. А если это предсмертный бред, то… пусть
продолжается. Возвращаться в кровавую реальность не хотелось. Лучше тихо-мирно отойти в мир
иной, ощущая себя небывало сильным, здоровым, способным рукой подковы гнуть.
Захотелось поиграть внезапно обретенными мускулами, пока ещё есть время. Ну-ка, ну-ка…
Присмотрелся к ножкам кровати. С виду массивные, металлические, да еще и намертво
привинчены к полу. Эх, силушка богатырская! Разгуляй рука, раззудись плечо. Ухватившись обеими
руками за нижний край кровати, напрягся изо всех сил, зарычал и… оторвал ножки от пола вместе
с болтами. С мясом из пола выдрал. Круто! Во мы чего могём!
– С адреналином я переборщил, – тут же прокомментировал голос мой поступок. – Надо чуть
убавить. А в целом неплохо, Сорок Шестой. Общее физическое развитие в пределах нормы. Теперь
давай-ка проверим уровень твоего интеллекта. Проведем короткий тест-драйв.
Нет, ну совсем эта галлюцинация оборзела. То, что он ни разу не врач, а это не больница, я больше
не сомневался. Разве что психушка.
– Слышь, ты. Хочешь драйва, вон в боксеры иди, – мой ответ прозвучал довольно резко. – Там на
ринге тебя и оттестят, и отдрайвят. А меня тестировать не надо. Лучше скажи, кто ты? Где я? И что
5
со мной?
От моего ответа он завис конкретно. Пару минут царило молчание.
– Кажись, оцифровка сбойнула. Или баг проскочил. Вот ведь непруха, – проигнорировав мои
вопросы, себе под нос пробормотал он. – Попробуем перенастроить. Усилить пси-нагрузку...
– Э! – забеспокоился я. Слово «пси» мне очень не понравилось. Этот невидимый гад явно собирался
как-то влиять на мозг. На мой между прочим. – Не вздумай! Себя перенастраива…
Слова застряли в горле. Голова налилась свинцом, а язык стал чужим и непослушным.
– Назови свой класс, – резко потребовал голос.
«В школе? "Б". Но это почти пять лет назад было», – хотел ответить я, но мой рот вдруг сам собой
произнес:
– Класс Грабитель.
Незнакомец явно повеселел – в голосе появились нотки облегчения:
– Порядковый номер?
– Восемнадцать сорок шесть, – ответ вновь сорвался с губ без моего согласия. Да что ж это такое?!
– Специализация?
– Громила.
– Имя?
– Негатив.
Да почему Негатив-то?! Сроду меня так не называли. Я ведь помню свое имя.
– Ро… м-м-ма… Мель… ник… ов…
Почему-то собственное имя выговаривалось с трудом. А вот «Негатив», напротив, я произнес легко
и без запинки. Как и класс до этого. Во мне сейчас словно жили два разных человека: настоящий я
и этот самый Негатив со специализацией Громила из класса Грабителей. Ну, уж хрен вам!
Раздвоению личности – бой!
– Роман Мельников, – уже тверже повторил я не столько для голоса, сколько для себя самого. –
Специализация под… теплотехник.
В последний момент прикусил язык. Чуть не сболтнул свою настоящую профессию. Хотя формально
я инженер-теплотехник – в перспективе, как только универ закончу. А кем в свободное время
подрабатываю, его не касается. О моей тайной профессии и в реальной-то жизни мало кто знает…
Но невидимому собеседнику и теплотехника хватило за глаза.
– Твою мать! – простонал он. – Всё-таки сбой. Пипец! Придётся удалять. Пять косарей псу под хвост.
Я ощутил тревогу:
– Э! Чего ты там собрался удалять?
– Не чего, а кого, – на этот раз снизошел до ответа он. – Ты глючный, а значит, подлежишь
стиранию.
Прозвучало обыденно, но очень и очень страшно. Почему-то я сразу поверил – действительно
удалит! Сотрет из жизни раз и навсегда! Это таинственное «удаление» пугало больше любой,
6
самой лютой, смерти.
Стало жутко. Мурашки побежали по коже, а кончики пальцев рук стали ледяными. Я нервно
кашлянул и торопливо заговорил:
– Погоди! Куда ты торопишься, – второй раз за один день расставаться с жизнью ох как не
хотелось. Даже с такой странной. Но в этой комнате я чувствовал себя в ловушке и был полностью
