Читаем Ванька 12 (СИ) онлайн бесплатно

ВАНЬКА 12

Глава 1 Уже не один

— Что за гостя привели, товарищ Зубов?

Глаза-льдинки за круглыми очками куда-то мне в переносицу уперлись. Недобрые такие глаза, всего чего угодно можно от их хозяина ожидать.

«Привели», значит — из бывших.

— Вот, Семен на дороге остановил. Идёт и песни распевает.

Мой сопровождающий даже взгляда не был удостоен. Только — кивка.

— Что, всех певцов надо сюда водить?

Нехорошо так это было сказано. Свысока, с убеждением в умственной неполноценности собеседника.

— По-русски поет…

— По-русски?

Во взгляде, что был на меня обращен, мелькнула заинтересованность. Мелькнула и исчезла.

Я стою и молчу. Ну, меня же пока не спрашивают.

— Кто такой? — снизошел и до меня товарищ в круглых очках.

Тут, гадать не надо, старший он. Весь в коже — кепка кожаная, куртка — кожаная, галифе — тоже. Причем, всё это — красного цвета. Не черного, как чаще бывает, а именно — красного. Да, сапоги — опять же красные.

Что-то такое в памяти моей ворохнулось, но никак вспомнить не могу. Кто таким образом у нас обмундирован был? Кажется, с товарищем Троцким это как-то связано…

Я представился, что теперь таиться-то?

— Разрешите сапог снять?

Кожаный человек в очках на меня как на деревенского дурачка посмотрел. Вот де, какой пердимонокль приведенный с дороги придумал выкинуть.

— Документы там у меня, — пояснил я.

Свои бумаги, удостоверяющие личность, я в лесу зарывать не стал. Хоть и опасно это было, оставил при себе.

— Снимай.

Строгий товарищ в очках сказал это и на пару шагов отошел. То ли опасается чего, то ли не желает запашок учуять, который сейчас из сапога пахнёт.

Как метко говорят — нос воротит.

Опасается, это — правильно. Мало ли что там у меня за голенищем спрятано. Сказал — документы, а сам нож вытащу и как начну всех подряд резать…

Нож у меня есть, но спрятан он в правом сапоге. Как без него, без ножа-то? Без ножа на войне нельзя, пусть и прогрессивной революционной, а не какой-то там буржуазно-империалистической.

Документы у меня в левом сапоге. Его я и стянул.

Товарищ в красном поморщился.

Точно — из бывших. Военспец.

Впрочем, я — тоже.

— Вот. — протягиваю товарищу в очках свои бумаги.

Тот, сука, даже руки за спину спрятал. Брезгует. Вот и делай с такими мировую революцию…

— Товарищ Зубов, посмотрите, что там за бумаги.

Опять не глядя на приведшего меня это было сказано.

Товарищ Зубов, как у Федора в селе говорили, не поморговал. Внимательно ознакомился с бумагами, что я из сапога извлек.

— Всё верно, что товарищ Нинель сказал.

Зубов протянул было мои документы военспецу в красной коже. Тот отмахнулся.

— Вот и хорошо. — морда его выразила недовольство. — Куда следуете?

Чем он недоволен? Да, получалось, что я его по положению повыше буду, пусть и по другому ведомству, но я же не претендую отряд под свою руку взять?

— Вызван в Москву.

Сказанного я посчитал достаточным. Таких как я на самый верх обычно вызывают. Не к дворнику чайку попить.

В общем, дальше я пошел уже не один. Отряд в Россию пробивался, а мне с ним было по дороге.

Глава 2 Гонят, как поганого таракана…

В бывшей первопрестольной, а теперь — столице освобожденного пролетариата и передового крестьянства меня встретили… никак.

Словно от надоедливой навозной мухи отмахнулись.

Не до меня тут сейчас. Франция потеряна, ещё и с войсками, которые туда были введены. Spartakusbund в Германии — подвёл. Не оказалось у них тех сил, о которых они Москве говорили.

Нас де те поддерживают, другие… Оказалось — обманули прогрессивные германские марксисты товарищей Ленина и Троцкого.

На самом деле на тонкой ниточке они в Берлине висели, а чтобы у власти удержаться, им войска из России и требовались. Мы за них кровь пролили, сколько верных товарищей похоронили, а всё впустую.

Германские социал-демократы слили Союз Спартака по полной. Поддержали правые фрайкоры, деньги незамедлительно нашли, стихийно организующиеся отряды озлобленных фронтовиков в мощную военную структуру мгновенно превратили.

Немецкие коммунисты по аналогии с нашими себя красными называли, а фрайкористов — белыми. Так вот, германские белые крепче наших белых оказались, ни секунды не миндальничали и железной рукой прихлопнули спартакинцев.

Фрайкоры захватили Берлин, местных красных беззубых болтунов развесили на фонарных столбах или к стенке поставили. Наших войск в Германии было мало — почти все во Францию ушли пожар мировой революции раздувать.

Кто остался — насмерть стояли, но сила солому везде ломит.

Германских красных просто втоптали в землю.

Я было заикнулся про лечение током пострадавших во Франции, но это результата не имело.

— Подготовьте, товарищ Нинель, подробную докладную записку. После её рассмотрения результаты будут до Вас доведены.

Ну, подготовил я, представил. Меня поблагодарили.

— Ждите, товарищ Нинель. Сообщим.

Вежливо выпроводили, ручкой помахали.

Ждал я в Москве почти два месяца, еженедельно ответственных товарищей своим видом раздражал.

По невеселым и унылым каким-то московским улицам гулял, газеты читал. Про заграничные события и мировую революцию там ничего не сообщалось, все словно в рот воды набрали.

Что, линия партии сменилась?

Иной курс выбрали?

Владимир Ильич всё хворал и никак ему лучше не становилось.

На меня уже как на врага народа начали поглядывать и наконец посоветовали из Москвы на все четыре стороны убираться.

Не прямо об этом сказали, но понять дали, что я как та кошка себе сейчас на хребет скребу.

— Адрес будущего местопребывания, товарищ Нинель, оставьте, а если пока не знаете, где остановитесь, то сообщите по прибытию, — это последнее, что мне было сказано.

Заикнулся было я о продолжении службы, но…

— Бога не гневите, товарищ Нинель.

Далее такой взгляд последовал, что даже дебил бы всё понял.

Куда податься?

Кроме, как в Вятскую губернию уехать — некуда. Там у меня деньжата приличные прикопаны. Есть ещё сокровища бьярмов в пермских землях, но со временем и до них руки дойдут.

Казанское золото всё в императорской монете, а она сейчас в ходу. Как в соответствующем декрете было прописано — является законным платежным средством.

Ещё и в нынешней советской республике предпринимательство теперь приветствуется — Россию-матушку накормить-напоить, одеть-обуть требуется. Снаряды и патроны Армии Мировой Социалистической Революции нужны, а также аэропланы, бронеавтомобили, танки, орудия… Или она, армия наша, уже не предназначена для освобождения всего мира от оков капитала? Что-то об этом сейчас помалкивают. Больше говорят о строительстве светлого будущего в отдельно взятой стране.

Мне, как бывшему дома комсомольцем, вроде и в предприниматели подаваться не с руки. Да, до Великой войны участвовал я в бизнесе, но чисто номинально. Всё князь Александр Владимирович на себе тащил, я лишь иногда бумаги подписывал да радовался пополнению своих счетов в банках. Что там сейчас с моими деньгами в Лондоне? Поди уж одних процентов гора накапала? Князенька в надежных местах наши денежки размещал, говорил, что скорее небо на землю упадет, чем с ними что-то случится.

— Коечку бы освободить надо…

Комендант общежития старшего комсостава с ноги на ногу переминается. Неудобно ему. Я, как вселился, немного полечил его. Вот он и обязанным мне себя считает.

— Бумагу в отношении Вас, Нинель Иванович, прислали… С завтрашнего дня коечка за Вами не сохраняется…

Ну, коли гонят меня из Москвы как таракана из-под лавки — уеду. Пусть им самим будет хуже. Завтра в распределителе все карточки отоварю и ручкой столице помашу. Немного денег у меня имеется — жалование за нынешний месяц получено, а больше его, скорее всего, и не будет.

Поеду в Вятку, часть золотишка из земли извлеку, а там и будем посмотреть.

Глава 3 Начало пути в Вятку

На железнодорожном вокзале за билет до Вятки платить не потребовалось.

Да и не было билетов. Вместо него в кассе мне выдали небольшой прямоугольничек желтого полукартона. При императоре Николае Александровиче на таком книжки врачебного освидетельствования проституток печатали.

Сейчас проституции в России как бы не существовало, два раза в неделю на врачебный осмотр жрицам продажной любви ходить было не нужно, а запасы полукартона в типографиях и на складах остались. Вот его для благого дела и использовали.

— Как не надо платить? — удивился я. — За чей счёт банкет?

— Вы, что, товарищ? С Луны свалились? С сегодняшнего для новые правила проезда по России в силу вступили. Газет не читаете? — из окошечка кассы на меня как рой ос устремился.

Мне доходчиво объяснили, что введен налог на железнодорожный транспорт. Все его платят, а кому потребовалось — едут. В новой России и жизнь по- новому строится — на принципах социального партнерства и всенародной справедливости.

— Да я и не против…

Всё бы хорошо, но на желтом прямоугольничке значилось, что могу я занять своё место в вагоне, что до нужного мне места следует, только через десять дней.

— Ранее — всё разобрано, — дали мне пояснение в кассе.

Оставалось только надеяться, что не все ещё родимые пятна капитализма в стране изничтожили.

Мне повезло. За соответствующую сумму, удивительно — живём по-новому ещё первый день, а тариф уже сложился, проводник обкусанным карандашиком мне дату в праве на разовый проезд переправил и предложил место на выбор в вагоне занять.

— Садись где свободно. Скоро уже отправляемся.

Во как… Ничего не боится, не страшит его карающий меч справедливого пролетарского закона.

— Надо что будет — обращайся. Водка, пиво, закусить там или ещё чего. — проводник мне хитро подмигнул и изобразил на себе волнующие воображение женские выпуклости.

Вид у меня, действительно, был пока умеренно платежеспособный.

Да, с такими светлое будущее не построишь…

В вагоне стояла холодрыга, но хоть не дуло и сверху не капало. Пассажиры рассаживались поплотнее — так теплее. А что зимой тут будет?

— Топить-то здесь предполагается? — задал мне почти риторический вопрос сосед. По виду — из бывших.

— Ишь, чего захотел… Не при старом режиме, — зашипел на него парень блатной наружности, что разместился напротив нас. Места справа и слева от него пустовали. — Нет в тебе, дядя, пролетарского огня — вот и мёрзнешь.

У меня, по всей видимости, пролетарский огонь в груди также отсутствовал.

— Будут, будут. Тронемся и будут, — внесла ясность молодушка, замотанная как капуста в три платка. — Согреимся…

Она хохотнула и гордо оглядела соседей. Вот де, какая она информированная.

Парень, что занял место напротив меня, был весь как на шарнирах. Всё время его даже сидя дергало. Причем — непредсказуемо.

Не первый раз я такое у блатных вижу. У бузников они это переняли? Из их ломания свой арсенал пополнили? Так-то полезно это во время схватки, но не всё же время…

— Чо пялишься? — парень переключился на меня. Чем-то я ему не понравился. Ещё и нож он достал и стал с ним играться.

Не, не противник он мне.

— Убери. Порежешься.

Я и так с утра был не в настроении, а тут ещё он такое вытворять будет…

— Чо? — у сидящего напротив меня глаза на лоб полезли.

Какой-то лох его учить вздумал. Сейчас он у нас быстренько в разряд терпил перейдёт…

Многие неверно думают, что лох и терпила это одно и то же. Не-не-не. Лох ещё только своим поведением или видом напрашивается на противоправные действия, а в отношении терпилы они уже совершены.

Парень только успел бурлящее безумие в своих глазах изобразить и за каким-то лешим руку с ножом в сторону отвести, точно — не всё у него с головой ладно, как я в кадык его резко ударил. Одного раза хватило.

— Поберегите, пожалуйста, моё место, — попросил я того, что из бывших. Сам же крепко взял что-то ещё хрипящего за шкирку и волоком вытащил его из вагона на перрон.

— Тут человеку внезапно плохо стало, — пояснил я свои действия проводнику. — Пусть на холодке полежит, очухается. Наверное, у него с головой что-то.

Проводник быстро-быстро закивал. Руками ещё всплеснул.

— Вот ведь война-то! Сколько после её контуженных!

— И не говорите, — разделил я его высказанное мнение о происходящем.

— Отправляемся! Посадка закончена! — чуть не оглушил меня своим криком проводник. Наш состав, и правда, зазвенел буферами.

Глава 4 Новые декреты

— Вот. Располагайтесь. Поберегли.

Тот, который из бывших, даже вскочил при моем возвращении.

Пободрей он как-то даже стал, плечи расправил. На лицо порозовел чуток. Исчез тревожащий его фактор.

Что? На место, которое парень занимал, он мне указывает? Я совсем другое имел в виду, но — от хорошего не отказываются. Сейчас мне даже прилечь можно…

— Благодарю.

Мой вещевой мешок уже обрел новое место расположения и я рядом с ним присел. Чем в дороге голод унять у меня по пути на вокзал было куплено — не в первый раз путешествую. Пусть лучше останется, чем бурчать пустым брюхом. Впрочем, в этот раз мне такое не грозило. Полученное по карточкам в распределителе было весьма скудным — опять нормы урезали, так мне было сказано при отоваривании. Ну, и за это спасибо. Пришлось закупаться в лавочках у вокзала. Цены там кусались, но на своем здоровье не экономят. Всю полученное и купленное съестное теперь у меня в вещевом мешке и содержалось.

Сегодняшние газеты я тоже приобрел, но уже после новости, которую узнал в кассовом зале. Тут обычно новые декреты сразу не по одному принимали, может что я ещё пропустил кроме изменений в порядке работы железнодорожного транспорта?

Так и оказалось. Были ещё и изменения в области народного здравоохранения. Опять же под лозунгами общедоступности и бесплатности. Второй раз за сегодня меня посетила одна и та же мысль — за чей счёт банкет? Головушка моя не раз контужена, вот и не страдает разнообразием оформления мыслей. Да что там, с памятью у меня сейчас подозрительно нехорошие проблемы после Парижа. Забываю слова на ровном месте. Хорошо, что не полностью. Вспоминаю, что нужно, но не сразу. Приходится для этого постараться…

Всё это — пугает.

Эх, война…

Медицинский декрет не сильно отличался от железнодорожного. Опять же, если появилась такая потребность — иди к врачу на прием. Нет в месте проживания оного — к фельдшеру. Всё — и осмотр, и лечение, и медикаменты будут тебе совершенно бесплатными как амбулаторно так и в стационаре. Откуда денежки на это чудо? Рецепт как для железнодорожного транспорта — налог. Медицинский. С каждого работающего.

А кто за неработающих будет платить? За стариков, детей, инвалидов? Опять же в Наркомздрав социальное партнерство на щит поднимал — работающий платит за неработающего, здоровый — за немощного… Мы же теперь все сознательные.

Не, всё хорошо и красиво. Однако, собираемость налогов сейчас оставляет желать лучшего. Это ещё мягко сказано.

Очередь опять же. Получится как сегодня с моим проездным документом. Да, получил я его совершенно даром, но не на сегодня, а мог им воспользоваться только через десять дней. Ехать же мне надо было именно сейчас! А в случае болезни, травмы? За десять дней за милую душу подохнешь…

Доктора и фельдшеры у нас ещё за годы военных действий повыбиты. А медицинские сестры? А сиделки?