Читаем Валик под голову онлайн бесплатно

(Из истории времён Тан)

В седьмом году эпохи «Окончанья и начала» (1)

Один даос по имени Лю странствовал по свету,

Который тайно обладал магическим секретом

И силой совершенной, что весь мир преображала.

Его путь проходил через Ханьдань без славы громкой,

Где он в гостинице остановился придорожной,

Снял шапку, пояс развязал, сел со своей котомкой

В каморке, где был парень, взгляд имеющий тревожный.

Его все звали Лу, он был в поношенной одежде

невзрачной чёрной лошадью, весь в думы погружённый.

Возник меж ними вскоре разговор, непринуждённый,

И парень так сказал: «Пропали в жизни все надежды,

Превратен этот мир, когда порядочным всем людям,

Как я, приходится жить в притесненье и печали».

Даос сказал: «Но если по наружности мы судим,

То вы не бедны, беззаботны. Путь ваш – лишь в начале.

И речь у вас уравновешена и гармонична,

И вы должны довольны быть собою и всем миром,

И жаловаться на свою вам юность неприлично,

Такие, как вы, дышат в унисон со всем эфиром».

– «Веду я бесполезную жизнь, что вы говорите?!

Как я могу довольным быть?! Обычно люди служат,

Имеют имя, должность и с императорами дружат,

Купаются в богатстве, все поездки их – при свите.

Кровь кланов их – высокой пробы, путь лежит к богатству,

Тогда и можно быть довольным, жизнью наслаждаться,

Быть преданным среди народа избранному братству,

Стать генералом, и за власть единую сражаться.

А я всего-то был прилежен лишь в моём ученье,

Надеялся, что знанья принесут мне положенье,

Сейчас же я с моим трудом – на грани разоренья,

Возделываю землю и скрываю униженье.

Мне скоро тридцать, так могу ль я быть доволен»?

Даос ответил, тихо выслушав его печали:

– «Тот, кто себя не ценит, расточительностью болен,

Такие же, как ты, жизнь свою так же начинали».

Он из котомки вынул валик, протянул соседу,

Сказав: «Вы свою голову на валик положите (2).

Поможет это в жизни вам преодолеть все беды,

И вы достигните сразу всего, что захотите».

Тот валик головной был из фаянса изготовлен,

Имел отверстия два, как бы вход в миры иные,

Вход этот сном и пробужденьем был лишь обусловлен,

Пути небесные шли через них в пути земные.

Как только парень голову на валик тот положил,

Те два отверстия вдруг сразу стали разрастаться,

Он встал и через них прошёл, на груди руки сложив,

Каким-то чудом смог на родине вмиг оказаться.

А через месяц на красавице Цзинхэ женился

Из рода Цуй, что в свете обладал большим влияньем,

Недели не прошло, как его вид весь изменился,

Сейчас уже богатство дополняло воспитанье.

А через год он сдал экзамены и стал учёным,

И степень цзиньши сделала его в Вэйнань главою,

Теперь вполне доволен уж он был своей судьбою,

Стал цензором, политиком, в интриги вовлечённым.

Через три года был назначен губернатором Тончжоу,

Поместье приобрёл и создал много предприятий,

Затем наместником стал, подчинил себе Шаньчжоу,

Весь день не мог он продохнуть от множества занятий.

Нуждались в нём все люди и одаривали щедро,

Его деяния во всей стране все прославляли,

Во всех кругах его расположения искали,

Забыл он прежнее своё, что жил когда-то бедно.

Стал вскоре он военным губернатором в Бианчжоу,

В то время с варварами император вёл сраженья,

Захваченные земли возвращал – Тибет, Шачжоу,

Лу воевал с ним, и враги терпели пораженье.

Победы Лу одерживал и был к двору приближен,

Министром правым стал, одним из близких приближённый,

Но вскоре кто-то из влиятельных им был обижен,

Донос послал царю, и тот поверил, огорчённый.

Отправил его в ссылку царь. Лишил всех полномочий,

Поместья отобрал, Лу вновь с семьёй познал лишенья,

Прошли года, донос был ложен, царь тем рад был очень,

Что лично всё добро вернул, и попросил прощенья.

Вновь Лу на высоте был, жизнью наслаждался,

Его власть укреплялась, а владенья разрастались,

Но годы шли, старел он, хоть и сильным оставался,

Шесть сыновей служили, и потомки нарождались.

Старея, стал болеть, и во враче уже нуждался,

Сам император слал ему своих врачей, столичных,

Лу понял, наконец, что с должностью он не справлялся,

И об отставке написал царю письмо он лично:

«Ваше Величество, имею честь к вам обратиться,

Я в юности был отроком и вёл себя обычно,

Жил среди гор восточных и любил часто лениться,

Но в досуг мой чтенье было делом мне привычным.

Познав науки, я готовился уже к служенью,

Когда же Вы смогли позвать меня к себе на службу,

Я верным стал слугой по Вашему благоволенью,

Познал высокую я милость, насладился дружбой.

Давая должности высокие, Вы продвигали

Меня, отеческое проявляя отношенье,

К тому ж, щедротами вы постоянно осыпали

Меня, а также сыновей моих за их служенье.

И вот я стар и болен, и прошу лишь разрешенье

Позволить мне от всех обязанностей отдалиться,

В спокойствии хочу я умереть в уединенье

В своём именье и последним благом насладиться».

Ответил царь: «Пишу тебе, как лучшему я другу,

Благодарю за добродетель, как и за служенье,

Делами оказал ты незабвенную услугу,

Прими же от меня за всё добро благодаренье.

Надеюсь, что ещё продолжится твоё служенье,

Ты мне так дорог, не могу с тобой я расставаться,

Скорейшего желаю я тебе выздоровленья,

Желаю тебе счастья и быстрее поправляться».

И в тот же вечер умер юный Лу. Глаза открылись,

Он приподнялся и увидел, что лежит в каморке,

Лучи ещё заката солнца за окном не скрылись,

Лишь ветерок цветочный запах доносил с пригорка.

– «Так что же, это сон был» ?! – Лу внезапно удивился,

– «Событья жизни, как у всех», – даос тут рассмеялся.

Лу сонный встал, глаза протёр и в думы погрузился,

Затем сказал: «Я только что с надеждою расстался.

Чередованье милостей, позора – сновиденье,

Как пребыванье в нищете иль в роскоши столичной,

Всё в жизни относительно – победы, пораженья,

Всё я познал, и даже смерть здесь пережил я лично.

Спасибо вам, вы успокоили мои желанья,

Мне в жизни повезло – я с вами пообщался,

Как мог я жить, не пережив всё это состоянье»?!

Даосу поклонился в пояс Лу и попрощался.

Пояснение

1. Седьмой год эпохи «Окончанья и начала» – 719 год.

2. Валик под голову – на Востоке, в Китае и Японии, вместо подушки, когда ложатся спать, подкладывают под голову валик, который улучшает кровообращение во время сна и способствует сохранению фигуры и осанки.

(О чём не говорил Конфуций)

В провинции Юньнань, что к югу от Дали, в селенье

Семейство жило Ли Ши-гуя и, как все, трудилось,

Крестьянами в роду всегда их были поколенья,

У них два было буйвола, семья ими гордилась.

Домой один в ночь не пришёл. Ши-гуй ушёл из дома

Искать его, во тьме свет лунный вырвался на волю,

Лежащее животное он вдруг увидел в поле,

Храп у которого подобен был раскатам грома.

Решив, что это буйвол, стал ругать его словами:

– «Ах ты, скотина, как ты смеешь в поле оставаться

Так поздно и ко времени домой не возвращаться»!

Вскочил ему на спину и стал шарить меж рогами.

Рогов же не было, торчком стояли с шерстью уши,

А тело было в пятнах, полосах. Он растерялся,

И понял, это – тигр, тут зверя напряглась вся туша,

Готовая к прыжку, но сразу спрыгнуть побоялся.

Проснувшийся под тяжестью, тигр огласил мир рёвом,

Ши-гуй вцепился ему в ухо, мудро полагая,

Что если сбросит, то сожрёт, на части разрывая,

Буравить ухо стал, тигр разразился рёвом снова,

Рассвирепел, стал прыгать вверх и на землю кидаться.

Но так Ши-гуя с себя сбросить был не в состоянье,

Ревел, наутро его силы стали истощаться,

Дух испустил, Ши-гуй упал и потерял сознанье,

Дышал еле, когда домашние его все окружили,

Домой перенесли, ноги – разодраны когтями,

Да так, что среди ран всех кости виделись местам,

И только через год на теле раны все зажили.

(О чём не говорил Конфуций)

Фэн Ян-у (1) говорил: когда на свет он появился,

То мал был, как котёнок, лишь всего два циня весил,

Домашние считали, недоношенным родился,

Расти будет с трудом, отец понур был и не весел.

Когда минуло десять, то расти стал постепенно,

И степень получил цзиньши, всю жизнь потом учился,

Стал академиком. Один, потом другой родился

Сын у него. Он прожил жизнь сам необыкновенно.

Один из сыновей финансовым стал комиссаром,

Другой же в академии Ханьлинь наладил службу.

Сам Фэн по жизни обладал непревзойдённым даром

И с императором самим довольствовался дружбой.

Когда ребёнком был Фэн, то мог прыгать с восхищеньем,

Подпрыгнет и пройдёт по воздуху шагов аж десять.

Боялась мать, что улетит он, – ничего не весит,

Кормила чесноком и луком аж до пресыщенья.

Он знал, что Ли Е-хоу мог летать по небу в детстве,

Мечтал, как он, летать на крыльях, превратившись в птицу,

Но мать нашла, чтоб удержать его, такое средство,

Как пищу, что мешало той мечте осуществиться.

Примечание

1. Фэн Ян-у – второе имя учёного литератора XVIII в. Фэн Хао.

(О чём не говорил Конфуций)

Один студент Ван знатное имел происхожденье,

В провинции Ханчжоу из маньчжурского был рода,

Способностями всеми выделялся в обученье,

Читал китайские иероглифы, любил природу,

Блистал умом, когда же восемнадцать ему стало,

Он далеко ушёл из дома вдруг и не вернулся,

Домашние разыскивали все его немало,

Напрасно всё, отец с ним неожиданно столкнулся

На улице Яньтяодацзе. Ян там находился,

Нёс паланкин с носильщиками, очень уж старался,

Отец привёл его домой, спросив: «Зачем трудился»?

И выпорол, но юноша ни в чём не сознавался.

Он запер сына в кабинете, но сбежал тот вскоре,

И вновь носить стал паланкины, как и делал прежде,

Так повторялось трижды, испытал отец с ним горе,

Напрасно всё, исправить сына потерял надежду.

Не зная делать что, оставили его в покое,

Учиться Ван, как все учились в школе, отказался –

Готовиться к урокам всем; с друзьями не общался;

Читать не перестал, брал сочинение любое.

Найдя в пути местечко тихое, там оставался,

Читал «Записки о деяньях Гао-цзу» (1) с волненьем,

И размышлял о всех делах великих с вдохновеньем,

Ни в одном слове при чтении не ошибался.

Вельможи из Ханчжоу пользовались его знаньем,

Он и в учёности имел над ними превосходство,

Сам говорил: «Чтоб обладать особым пониманьем,

В уме необходимо потерять со всеми сходство.

Когда несу я что-то, тяжесть на плечах имея,

То кости, мускулы умом мгновенно наполняю,

Люблю поесть, поспать; если нет этого, тупею.

Поэтому жизнь на другое я не променяю».

Пояснение

1. Гао-цзу – имя, которое принял в 203 г. до н. э., вступив на престол, основатель династии Хань – Лю Бан.

(О чём не говорил Конфуций)

У Цзе, помощника министра, родственник был смелый

До дерзости, всегда он ненавидел разговоры

О бесах и о духах, избегал участья в спорах

О том, когда речь о душе шла, вышедшей из тела.

Где б не жил, он показывал, что бесов не боится

В том месте, где, считали, духи с бесами водились.

Пришлось ему раз близ Шаньдуна в доме поселиться,

Где по ночам, страх наводя всем, черти веселились.

Обрадовался Цзе, двери открыл, вошёл, уселся,

Когда вторая стража наступила, ночь настала,

Вдруг черепица с потолочной балки вниз упала,

Цзе громко выругался и без страха огляделся:

– «Эй, бес, скинь что-нибудь мне, что я дома не имею,

Тогда и испугаюсь, может быть, увидев это»!

Свалился жернов мельничный, раздался хохот где-то,

Воскликнул Цзе: «Эй, бес, я это пережить сумею,

А ну, разбей мой стол, тогда я, может, испугаюсь»!

Упал огромный камень, разлетелся стол на части.

Вновь крикнул Цзе: «И всё? Я зря, видно, с тобой ругаюсь,

Ты жалок, напугать чтоб, не в твоей, как вижу, власти.

Кинь для испуга что-либо, чтоб голова разбилась»!

Вскочил Цзе с места в ярости, и так стоять остался,

Задрав вверх голову. Но тишина тут воцарилась,

Ни звука слышно не было, и бес не появлялся.

(О чём не говорил Конфуций)

В луну вторую и в год третий под Цянь-лун девизом (1)

Сразило как-то молнией солдата гарнизона,

Он шёл из отпуска в казарму под скалою низом,

За ним дурного не водилось, был в ладах с законом.

Сочли факт этот странным, и все очень удивились,

Один солдат с покойным этим двадцать лет был в дружбе,

Рассказывал: «Мой друг себя вёл хорошо на службе,

В начале только с ним одна история случилась.

В одном отряде были мы в горах с ним на привале,

А у подножья Гаотин-горы был на охоте

Командующий, мы в палатке время коротали,

Его ждав указаний, чтобы приступить к работе.

Лежали, а палатку натянули у дороги,

Смеркалось уж, а мимо шла монашка молодая,

В то время я уже ушёл к ручью, чтоб вымыть ноги,

Солдат, её увидев, овладеть ею желая,

Втащил её в палатку и стащил с неё одежду,

Хотел над нею надругаться, та сопротивлялась,

В последнее мгновение, уж потеряв надежду,

Вдруг вырвалась, одежда вся в палатке той осталась,

Солдат за не погнался, та в крестьянский дом вбежала.

Он, раздосадованный, так к себе и воротился,

А в доме том одна крестьянка мужа ожидала,

Увидев голой, стала гнать её, чтоб муж не злился.

Та тут же рассказала всё, что с ней происходило,

И умоляла ту, чтоб в доме на ночлег остаться,

Та согласилась, этой некуда было деваться,

И на три дня одежду той монашке одолжила.

Ушла монашка утром ещё рано, до рассвета,

Вернулся муж домой и захотел переодеться,

Но не нашёл одежды и стал требовать ответа,

Монашке в спешке той пришлось в мужской костюм одеться.

Был в доме маленький ребёнок, он отцу признался:

– «Вчера монах у нас был дома, до гола разделся,

Провёл у нас всю ночь, спал и под утро лишь убрался».

Отец ему дал подзатыльник, и тот разревелся.

Муж заподозрил тут неладное, пришёл в волненье,

Жена сказала, что монашка к ним в дом приходила,

Но мужа не устроило такое объясненье,

Избил её, об этом вся округа говорила.

Жена его повесилась, обиды не стерпела,

А через день монашка принесла ему одежду

С корзиною печенья, поблагодарить хотела,

Муж в горе понял, что наделал, потеряв надежду.

Сказал сын: «Вот монах, что приходил ночью раздетым»,

Забил до смерти сына тот после её ухода,

А сам повесился в тот день, раскаяньем задетый,

Соседи их похоронили, не дав делу хода.

Солдату случай стал известен, и он изменился,

Считал, что поведенье искупить вину поможет,

С людьми стал добрым, в службе храбрым, верным быть стремился,

Не думал, что небесной кары избежать не сможет.

Пояснений

1. Вторая луна в третий год под девизом Цянь-лун – 1738 год.

(О чём не говорил Конфуций)

О том, как ханьский император Гао-цзу(1) убил государя И-ди (2)

Великий хоть считает, что суду он не подвластен,

Что сам он – суд, и все оправданы его стремленья,

Но Высший суд, когда решает их судьбу, ужасен,

И часто их лишает нового перерожденья.

Шаньдунский комиссар по соли Лу Сянь-гуань скончался

Скоропостижно, но вдруг вскоре просто чудом ожил,

И рассказал, что в жизни прошлой Ван Ин-бу рождался,

Был родом из Цзюцзяна, жизнь, насыщенную, прожил:

– «Убил И-ди (2) я, Государя долга, по веленью

Правителя Гао-цзу, а не по приказу Юя (3),

Который якобы убил из-за князей хотенья

И-ди, из-за чего я уже много лет горюю.

Сян Юй Верховному владыке(4) жалобу отправил

И требовал, чтоб Лу открыл всю правду людям,

Что Гао-цзу царь тайно убил И-ди, когда правил,

Свалив всё на Сян Юя, думая, что все осудят.

Входил тогда убийства план в стратегию Чэнь Пина (5),

Один из «шести планов удивительных» в то время,

Так для рожденья Лу Сянь-гуаня вновь была причина,

Чтоб после смерти в жизни он продолжил своё семя.