Читаем Валентинов день онлайн бесплатно
Валентинов день
Перед Вами – пьеса известного современного драматурга И.А.Вырыпаева «Валентинов день».В 70-е годы прошлого века нашумела пьеса Михаила Рощина «Валентин и Валентина». Речь в ней шла о том, как практичные родители отвадили от девочки примерного воспитания Валентины влюбленного мальчика Валентина – сына проводницы. Вырыпаев написал продолжение. Его Валентине уже 60 лет, а она все мучается любовью к Валентину. Он успел еще тогда, в 70-х, жениться на другой, через 15 лет случайно встретить Валентину в метро, лет пять пометаться между ней и женой Катей, не выдержать и умереть от разрыва сердца в день рождения Валентины. А она следующие двадцать лет живет с этой самой Катей в одной квартире, мается неразрывностью связи с женщиной, которая тоже любила ее любимого, ненавидит ее и вспоминает его...
Драматургия / ПоэзияНекое продолжение пьесы М.Рощина «Валентин и Валентина», а точнее мелодрама с цитатами в направлении Примитивизма.
Действующие лица:
Валентина – 60 лет
Катя – 18-20, 35-40, 60 лет
Валентин – 18-20, 35-40 лет
ПРОХОЖИЙ. …Любовь – это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят. Когда хотят быть лучше, жить чище. Вот когда говорят: что ж ты, такая – сякая, опоздала на десять минут, где ты была? Это не любовь. Это – когда ждут без конца: и час, и год, и больше, потому что знают и верят, что человек все равно придет…(Чуть опомнясь.) Извините, я, кажется, слишком… Извините.
БУХОВ. Простите, это вы ее ждете? Да?
ПРОХОЖИЙ. Я жду свою жену… (Уходит.)
(Отрывок из пьесы М. Рощина «Валентин и Валентина».)
Комната Валентины. Праздничный стол накрыт на двоих. Закуска очень скромная, спиртного нет. Посреди комнаты стоит Валентина, она держит за веревочку большой, фиолетовый воздушный шар, который завис в воздухе, у нее над головой.
ВАЛЕНТИНА. (Обращаясь к залу) А у меня, знаете, сегодня день рождения. Мне, знаете, сегодня исполнилось шестьдесят лет. А я, знаете, где была днем? В цирке. Смотрела представление, а потом купила вот этот шар. Мое самое яркое впечатление из детства, как моя старшая сестра Женя, незаметно прикрепила булавкой такой же вот воздушный шар к платью нашей бабушки, за спиной. Бабушка сидит в кресле, рассказывает нам какой-то случай из своей жизни, а у нее над головой висит, вот это. Мы чуть со смеху не умерли. Кстати, такой шар ни за что не надуть самому, даже не пытайтесь. Такой шар можно либо купить, либо получить в подарок, потому что он наполнен гелием. Я – купила. Мне подарков, сегодня еще никто не дарил. Но я знаю, я уверена, что сейчас придет моя соседка Катя и принесет торт с шестьюдесятью свечками. Она их за дверью зажжет, а потом будет пинать ногой дверь и кричать, – что у нее руки заняты. Она так каждый год меня поздравляет, с тех пор, как я здесь поселилась. А свечек в торте все больше и больше, я думаю, она испытывает определенное удовольствие, когда спустя год втыкает еще одну свечу.
Удар в дверь снаружи. Голос Кати: «Валентина, открой дверь, у меня руки заняты».
ВАЛЕНТИНА. Пинай сильнее, у меня открыто. (В зал.) Сначала я, в цирк сходила, а теперь цирк сам ко мне пришел.
Сильный удар в дверь, дверь с размахом открывается, входит Катя – пожилая женщина шестидесяти лет. У нее в руках поднос с тортом. От сквозняка все шестьдесят свечек моментально гаснут.
КАТЯ. Ах, вот, надо же так. Свою дверь прошла, коридор проскочила, а у тебя сквозняк. Вот, ведь, бедища то какая! С днем рождения. Свечки то надо снова зажечь, а потом задуть, тебе надо задуть то.
ВАЛЕНТИНА. Считай, что уже задула, мой же сквозняк.
КАТЯ. Так перед тем как задуть, надо желание загадывать.
ВАЛЕНТИНА. Я загадала, и, кстати, уже исполнилось.
КАТЯ. Ну, тогда я за подарком, обожди минуту. (уходит)
ВАЛЕНТИНА. (В зал) Это раньше была ее комната, точнее, ее мужа. Он умер двадцать лет назад, как раз в этот же день. Так что, она не меня приходит поздравлять, а его помянуть.(Пауза.) После его смерти, Катя с горя начала пить, а потом стала вещи его распродавать…мне. А еще через какое-то время, я у нее выкупила две комнаты эту, и ту, в которой она до сих пор живет. Я ее пустила жить, не выгонять же на улицу. Теперь, она каждый день водку пьет и на гармошке играет.
Удар в дверь ногой. Входит Катя с гармошкой. Из кармана торчит початая бутылка водки, из которой Катя, наверняка, только что отхлебнула.
КАТЯ. Принимай, Валюха, мое музыкальное поздравление.
ВАЛЕНТИНА. Этого и следовало ожидать.
ВАЛЕНТИНА. Да, стихи высший сорт. Ночью что ли сочиняла? Про яйцевидные корабли – это сильно. Я только не поняла, это я что ли – яйцевидный корабль?
КАТЯ. Так это не мои стихи, что ты. Это Бродский Анне Ахматовой посвятил. Я то, только мелодию, только музыку.
Пауза.
ВАЛЕНТИНА. Да.
КАТЯ. Ну, к столу, да поздравляться.
Катя разливает водку по рюмкам, затем вытаскивает свечки из торта. Оказывается, что это не торт, а стопка блинов.
КАТЯ. Угощайся, Валюха.
ВАЛЕНТИНА. Что это?
КАТЯ. Блины. Блинный торт. Бери, не стесняйся. (Берет в одну руку блин, в другую рюмку) Ну, Валя, за тебя. (какое-то время сидит молча, потом выпивает, закусывает блином)
ВАЛЕНТИНА. Ладно, царствия ему небесного. (делает глоток, остальное выплескивает на пол)
Идет снег. Две пожилые женщины сидят за столом. Они похожи на двух унылых ворон. Катя пищит клавишей на гармошке. Перед ними на скамейке сидит Валентин – молодой человек восемнадцати лет. Ему холодно. Он ждет.
ВАЛЕНТИНА. Вот, когда мне было восемнадцать лет, я взяла, да и познакомилась с одним молодым человеком. А потом взяла, да и полюбила его очень сильно. Так сильно, что уже не возможно было это переносить. Я, кстати, и потом его все также любила: и после того, как он женился на другой, и после того, как он, двадцать лет назад, умер в мой день рождения, поздравив меня, таким образом, и сейчас продолжаю любить.
А в юности, мы такие слова друг другу говорили, поверить трудно. Кокетничали. Но и страдали, конечно. Нам родители встречаться не разрешали, а мы дурачки места себе не находили. Сейчас я думаю: чего страдали? Родители уже умерли, он умер, – знали бы, что так получится, может, как-нибудь по-другому время то проводили. А то, встретимся где-нибудь в парке, сядем на скамейку и слезы льем. Тогда ведь интернета еще и в помине не было, молодежь на скамейках общалась. Это очень давно было – в прошлом веке.
Подходит к Валентину, садится рядом, мерзнет. Валит снег прошлого века.
ВАЛЕНТИНА. Вот так у нас было. Теперь то, конечно, таких слов уже никто не произносит.
КАТЯ. (Сильно подвыпивши, о чем-то своем) А я ведь и до сих пор знаю, как любить. Валя, ты где? Куда пропала?
ВАЛЕНТИНА. Я в прошлом веке.
КАТЯ. Где? Говори громче, я на ночь вату с лекарством в уши вставляю.
ВАЛЕНТИНА. (громко) В прошлом веке я.
КАТЯ. Ничего себе, где ты обитаешь, обитательница. А я знаешь, где?
ВАЛЕНТИНА. Не знаю.
КАТЯ. Громче, пожалуйста, – вата же.
ВАЛЕНТИНА. (кричит) Не знаю.
КАТЯ. Я в будущем.
ВАЛЕНТИНА. Нет, Катя, наше будущее уже прошло.
КАТЯ. Да ну ее эту вату, все равно уши не вылечиваются.
Начинает доставать вату из ушей.
Валентин разложил на краю стола учебники и готовится к сессии. Пьяная Катя спит, уткнувшись головой в стол. Валентина аккуратно прикалывает к ее спине воздушный шар. Катя просыпается и, играя на гармошке, выходит из комнаты.
ВАЛЕНТИНА. (В зал) Я один раз шла по улице, и вижу его окно. Когда же это было? У меня еще слезы катились по щекам? Это, кажется, позавчера было, или на той неделе? Смотрю – его окно светится, слезы сразу побежали по щекам, а потом понимаю, что это теперь не уже его окно, а мое. Я, ведь теперь, живу в этой комнате, просто свет забыла выключить, вот и все. Но слезы все равно продолжают по щекам… А рядом смотрю, Катькино окно, тоже горит. Катя то всю жизнь в этом доме прожила, они с Валентином сперва соседями были, а уже потом поженились, гораздо позже, когда он со мной расстался. А тогда, он на нее никакого внимания не обращал. Когда же это было? У меня еще слезы текли по щекам? Сорок два года назад, в тот день я в первый раз к Вале домой пришла, и с Катю первый раз увидела, она к Валентину за маслом приходила, ей тогда было восемнадцать лет. Просто за маслом, вот и все. (Отходит в сторону.)
ВАЛЕНТИН. Топай, топай, Кэт, видишь? (Показывает на толщину книги.)
ВАЛЕНТИНА. Я тебя люблю, Валя.
ВАЛЕНТИН. И я тебя, очень.
ВАЛЕНТИНА. Это я сейчас говорю. Сегодня.
ВАЛЕНТИН. И я сегодня.
ВАЛЕНТИНА. Понимаешь, это такие слова глупые, но их ведь все равно приходится произносить. Мне, как бы это сказать, ну стыдно, что ли. Или не ловко, как-то. Ведь столько лет… Прошло то уже много лет. Я ведь, сама против таких слов. Я даже фильмы не смотрю… и все такое прочее. Но годы проходят. Может это последний мой день рождения, понимаешь? Может последний, а? Вот ведь, ты понимаешь, как все сложилось: я с тобой, как тогда, сорок два года назад, начала разговаривать, так до сих пор не могу прекратить этот нелепый, в общем-то, разговор. Когда ты умер, двадцать лет назад, я думала все, конец нашему диалогу. А он все продолжается и продолжается. Безумие, правда? Безумие! Есть ты, нет тебя, – а я все продолжаю с тобой общаться. Любовь, это когда и в шестьдесят – любовь. Любовь – это, когда с любовью, без любви – это уже не любовь.
КАТЯ. Валентина, посмотри чего? За мной тут какой-то шар увязался. К спине как-то прикрепился и все. Я на кухню, и он за мной, я это дело и он…то есть, ну в смысле, да бог с ним. Давай, Валюха дальше грустить по поводу нашего веселья. Мы хоть и старые, так-то, в общем-то, молодо выглядим. Вон, меня вчера у подъезда бабкой назвали. А какая же я бабка, я уже старуха давно. Но выгляжу, видимо, еще на бабку. И ты, Валентина, тоже.
ВАЛЕНТИНА. Катя.
КАТЯ. Так что мы вроде еще на бабок смахиваем.
ВАЛЕНТИНА. Катя, послушай меня.
КАТЯ. Ну, так мы продолжаем, вроде.
ВАЛЕНТИНА. Катя, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты услышала, то, что я сейчас скажу. Слышишь?
КАТЯ. Ну, так я слушаю, вроде.
ВАЛЕНТИНА. Я тебя ненавижу, Катя.
КАТЯ. Ну, так и я тебя.
ВАЛЕНТИНА. Я тебя ненавижу! Ты мерзкое, ничтожное существо.
КАТЯ. Ну, так и ты такая же.
