Читаем Ваал онлайн бесплатно

Действующие лица

Ваал.

Экарт.

Мех, крупный торговец.

Эмилия, его жена.

Пиллер, газетный критик.

Пширер, чиновник.

Молодой господин.

Молодая дама.

Другой гость.

Лакей.

Иоганнес.

Иоганна, его подружка.

Луиза, кельнерша.

Старшая сестра.

Младшая сестра.

Хозяйка дома.

София.

Извозчики.

Пианист.

Посетители кафе.

Крестьяне.

Священник.

Трактирщик.

Боллеболл.

Нищий.

Мая, нищенка.

Гугу.

Молодая женщина.

Ватцман.

Лесорубы.

Другие лесорубы.

Мьюрк, владелец "Ночного облака".

Лупу.

Субретка.

Двое мужчин.

Двое полицейских.

Другая кельнерша.

Двустворчатая дверь открывается, в комнату входят Мех, Эмилия, Пширер, Иоганнес Шмидт, доктор Пиллер, Ваал, другие гости.

Мех(обращаясь к Ваалу). Надеюсь, вы не откажетесь выпить немного вина за наше с вами знакомство, господин Ваал? (Делает приглашающий жест.)

Все направляются к столу, садятся. Ваала усаживают на почетное место.

Мех(Ваалу.) А как насчет раков? Или, скажем, угря? Извольте полюбоваться на этого копченого покойничка. (Показывает глазами на блюдо.)

Пиллер(Меху). Я безумно рад, что бессмертные стихи господина Ваала, познакомить вас с которыми именно мне выпала честь, удостоились вашей похвалы. (Ваалу.) Вам надо издать свою лирику. Господин Мех заплатит хорошие деньги, и вы наконец выберетесь со своего чердака.

Мех. Я торгую коричником. Целые леса коричника сплавляют для меня по рекам Бразилии. Но это не помешает мне издать и ваши стихи.

Эмилия. Господин Ваал живет на чердаке?

Ваал. (жует, запивает пищу вином). На Живодерке, девятнадцать. Пауза.

Мех. В стихах я, собственно, плохо разбираюсь. Слишком толстокож для этого. А вот своим затылком вы мне напоминаете одного туземца с Малайского архипелага. Того приходилось загонять на плантацию кнутом. И он работал, оскалив зубы.

Пширер. Господа! Должен признаться, я был просто потрясен, узнав, в сколь стесненных обстоятельствах пребывает такой человек. Как вам уже известно, наш уважаемый мастер числится у меня в канцелярии обыкновенным писарем. С полным основанием утверждаю, что заставлять таких людей работать поденщиками — просто позор для нашего города. И я от всего сердца поздравляю вас, господин Мех, что именно ваш салон будут называть, так сказать, колыбелью всемирной славы этого гения. Да, да, господа, этого гения! Ваше здоровье, господин Ваал! Ваал делает возражающий жест, продолжает есть.

Пиллер. Я напишу о вас эссе, господин Ваал. Дайте мне ваши рукописи. У меня за спиной — все газеты...

Молодой господин. И как вам только удается, уважаемый мастер, добиваться такой неслыханной простоты? Прямо-таки в стиле Гомера.

Молодая дама(поворачивается к Ваалу). А мне вы больше напоминаете Уолта Уитмена. Только вы крупнее, так мне кажется.

Другой гость. Уж если на то пошло, в господине Ваале есть что-то от Верхарна...

Пиллер(перебивает его). Нет, нет, что вы?! От Верлена, Верлена! Даже чисто внешне. Вспомните, что пишет Ломброзо.

Ваал. Еще кусочек угря, пожалуйста.

Молодая дама. В ваших стихах меня подкупает этакая фривольность...

Иоганнес. Господин Ваал поет свои песни извозчикам. В трактире, что у реки.

Молодой господин(не обращая внимания на слова Иоганнеса). Вы, мастер, всех названных поэтов за пояс заткнете. А что до современных, так они вам и в подметки не годятся.

Другой гость. Уж во всяком случае, вы — наша надежда!

Ваал. Еще немного вина, пожалуйста!

Молодой господин. Я считаю вас предтечей мессии европейской поэзии, появления которого все мы ожидаем в самое ближайшее время.

Молодая дама. Уважаемый мастер! Господа! Позвольте мне прочитать вам одно небольшое стихотворение из журнала "Революция". Думаю, что оно вам понравится. (Встает со стула, начинает читать.)

Аплодисменты. Возгласы: "Браво! Гениально! Чертовщина какая-то, но со вкусом!"

Молодая дама. (Торопливо.) Мне кажется, это во многом схоже с мироощущением господина Ваала.

Мех(Ваалу). Вам бы отправиться в путешествие. Горы Абиссинии — это именно то, что вам надо.

Ваал. Вот если бы эти горы сами ко мне пришли...

Пиллер. При вашем знании жизни в этом нет никакой необходимости. Кстати, ваши стихи произвели на меня довольно сильное впечатление.

Ваал. Даже извозчики и те, когда им нравятся мои песни, всегда вынимают из карманов кошельки...

Мех(с полным ртом). Я издам вашу лирику. Пусть мой коричник пока поплавает в воде. А может, займусь и тем и другим.

Эмилия(Меху). Тебе не следует так много пить.

Ваал. Послушайте, у меня совсем нет рубашек. Белые бы мне особенно пригодились.

Мех. Вы что, не хотите, чтобы издали вашу книгу?

Ваал. Только они должны быть из очень мягкой и тонкой материи.

Пиллер(с иронией). А чем бы мог помочь вам я?

Эмилия. Вы пишите чудесные стихи, господин Ваал. Поэтому вы и столь чувствительны.

Ваал(пожирая ее глазами). Сыграйте нам что-нибудь.

Эмилия молча направляется к фисгармонии, начинает играть.

Мех. Люблю поесть под звуки фисгармонии.

Эмилия(Ваалу). Пожалуйста, не пейте так много, господин Ваал.

Ваал(продолжая смотреть на Эмилию). Так, значит, к вам сейчас плывет коричник, Мех? Целые леса порубленных деревьев?

Эмилия. Да пейте вы сколько душе угодно, господин Ваал. Я просто так сказала...

Пиллер. А вы и в этом подаете большие надежды, господин Ваал.

Ваал(Эмилии). Поиграйте-ка еще. У вас такие красивые руки.

Эмилия перестает играть, возвращается к столу.

Пиллер. А до самой музыки вам, похоже, и дела нет?

Ваал. Вы мне мешаете слушать. Слишком много болтаете.

Пиллер. Вы большой оригинал! Видно, и вправду не хотите, чтобы вас издали...

Ваал(Меху). Скажите, Мех, а скотом вы, часом, не торгуете?

Мех. Вы что-нибудь имеете против?

Ваал(поглаживая Эмилии руку). Какое вам дело до моих стихов?

Мех. Я просто хотел оказать вам услугу. Эмилия, дорогая, будь добра, почисть-ка нам еще немного яблок.

Пиллер(Меху). Он боится, что мы из него выжмем все соки. (Поворачивается к Ваалу.) Вы еще не решили, в каком именно качестве я могу быть вам полезен?

Ваал. Вам всегда шьют такие широкие рукава, Эмилия?

Эмилия. А теперь действительно перестаньте пить, прошу вас.

Пширер. Надо быть поосторожнее с алкоголем. Уж сколько гениев пало, так сказать...

Мех(не дает ему договорить). Может, вы хотите принять душ? Или чтобы вам постелили постель? Есть ли у вас еще какие-либо пожелания?

Пиллер. Будем считать, что свою лирику вы уже сплавили, Ваал. Сейчас на вас посыпятся рубашки...

Ваал(выпивает бокал до дна). Насчет постели ничего не имею против... если с вашей женой. Не будьте монополистом!

Мех(вскакивает со стула). Мне нравятся все твари божьи, но с этим животным вообще нельзя иметь никакого дела. Пойдем, Эмилия! Прошу вас, господа!

Все возмущены, выходят из-за стола. Возгласы: "О, Боже! Какая наглость! Уж дальше некуда!"

Пширер. Господин Мех, я просто потрясен...

Пиллер(Ваалу). В ваших стихах есть что-то зловещее.

Ваал(Иоганнесу). Как зовут этого господина?

Иоганнес. Пиллер.

Ваал. Пиллер, вы мне их пришлите, эти ваши газеты... Я их использую по назначению...

Пиллер(уходя). Да я вас знать не желаю! Вы для меня пустое место. И для нашей литературы вы пустое место.

Все уходят. Ваал остается сидеть за столом.

Лакей(появляется в дверях). Ваш плащ, сударь!

Звездная ночь. Ваал и Иоганнес стоят у окна, смотрят на небо.

Ваал. Когда ночью лежишь на спине в траве, хребтом чувствуешь, что наша Земля все-таки шар, и что мы летим, и что на Земле есть твари, пожирающие все ее растения.

Иоганнес. Вы разбираетесь в астрономии?

Ваал. Нет, конечно.

Иоганнес. У меня есть девушка. Она сама невинность. Но как-то раз во сне я видел, как она спала с можжевельником. То есть, я хочу сказать, на кусте можжевельника было распростерто ее белое тело, и узловатые ветви, как руки, ласкали его. С тех пор я уже не могу спокойно заснуть.

Ваал. А сам-то ты ласкал ее белое тело?

Иоганнес. Да нет, я же говорю, она — невинна. Даже колени... Есть ведь разные степени невинности, не так ли? Правда, иногда, когда я на какое-то мгновение прижимаю ее к своей груди, она вдруг вся начинает дрожать, как лист на ветру. Но такое с ней случается только ночью, когда темно. Я слишком слаб, чтобы сделать это. Ведь ей всего семнадцать.

Ваал. Скажи, а в этом твоем сне ей понравились ласки можжевельника?

Иоганнес. О, да.

Ваал. У нее белоснежное белье. Колени сжимают тоненькую рубашечку... Когда ты с ней переспишь, она превратится в кусок мяса, у которого даже лица не будет.

Иоганнес. Вы просто читаете мои мысли. Я и сам так думаю. То есть, я, конечно, трус... Вы, как я понимаю, считаете половую жизнь низостью?..

Ваал. Такое могут говорить только свиньи, те, кому это не дано. Когда обнимаешь девственные бедра, от трепета и блаженства творения становишься Богом. Тела переплетаются друг с другом, как корни твоего можжевельника. Сердца бешено стучат и гонят по жилам кровь...

Иоганнес. Но ведь родители этого не одобряют.

Ваал. Твои родители отжившие люди. (Тянется за гитарой.) Что они могут сказать против любви, в пламени которой может сгореть всякий? Да они и рта раскрыть не посмеют, потому что там у них одни гнилые зубы. Потом, правда, наступает такой момент, когда начинаешь плеваться. (Настраивает гитару.)

Иоганнес. Это вы об их беременности?

Ваал(ударяет по струнам). Когда теплое и ласковое лето уплывает прочь, и они уже насытились любовью, как губки влагой, то снова превращаются в животных, злых и капризных, бесформенных, с огромными животами. С груди у них капает, а руки становятся мокрыми и липкими словно полипы. Потом их тела начинают распадаться, и они, бледные как смерть, с дикими криками, словно речь идет о рождении нового космоса, выдавливают из себя маленький плод. Они в муках выталкивают из себя то, что когда-то вбирали с таким сладострастием. (Перебирает струны.) Надо иметь хорошие зубы. Когда ими вонзаешься в апельсин, струйка сока ударяет тебе в нёбо. Так и любовь.

Иоганнес. Зубы у вас большие, серовато-желтые, как у зверя.

Ваал(не обращая внимания на его слова). Любовь это... ну, представь себе, что ты опустил свою руку в теплую воду пруда, и у тебя между пальцами колышутся водоросли... Это мука, от которой дерево, оседланное буйным ветром, пьянеет и начинает петь. Это неистовство натиска, которому дрожа уступают... Это полет против ветра... Вот что такое любовь. Но она похожа и на кокосовый орех. Тот хорош, пока свеж и сочен. Когда же он весь выжат и остается лишь горькая на вкус мякоть, его выплевывают. (Кладет в сторону гитару.) А теперь хватит! Я этой арией уже по горло сыт.

Иоганнес. Так вы считаете, что я просто должен это сделать? Ради такого блаженства?..

Ваал. Я считаю, что ты должен бежать от этого как черт от ладана, Иоганнес.

Полдень. Ваал, извозчики. На заднем плане Экарт с кельнершей Луизой. В окне — белые облака.

Ваал(сидит за столом, рассказывает склонившимся над ним извозчикам). Так вот, он вышвырнул меня из своих белых палат, потому что я плевался от его вина. Но жена этого богатея пустилась за мной в погоню, и вечером у нас с ней был пир на весь мир. Теперь она камнем висит у меня на шее.

Извозчики. Все они похотливы, как кобылы, только кобылы умнее.

— Драть ее некому!

— Я свою всякий раз сначала отлуплю как следует, а потом уже тащу в кровать. (Направляются вглубь трактира.)

Иоганнес(появляется в дверях вместе с Иоганной). Добрый день, Ваал. А это моя Иоганна.

Ваал(извозчикам). Я к вам еще подойду и спою. (Иоганне.) Добрый день, Иоганна.

Иоганна(кивает). Иоганнес читал мне ваши стихи.

Ваал. Вот как? А сколько вам лет?

Иоганнес. Прошлым летом семнадцать исполнилось.

Иоганна. Я его к вам ужасно ревную. Он только о вас и говорит.